Объятия отца

***

      Открыв дверь в комнату отца, Крейс зашла к нему. Точнее, почти ввалилась. Тело практически обмякло, силы понемногу покидали её посреди бела дня. Мужчина сидел за столом и что-то шил, судя по тому, как он втянул воздух носом, видно, от случайного попадания иглы по пальцу. Он поправил очки на носу, слегка хмурясь.       — Я помешала? — Крейс прошла внутрь, закрывая за собой дверь. Зипперлайн обратил на неё внимание.       — Нет. Ты не мешаешь. — тихонько ответил он, продолжая зашивать собственную рубашку. Крейс подошла к нему сзади, упёрлась грудью в шею позади и обняла отца за сильную шею, целуя его позади уха. Её руки мягко прошлись по его широкой груди, после чего ладони легли на его плечи. Последовал небольшой поцелуй в скулу. Она следила за каждым движением его пальцев, рук, после чего Зипперлайн обратил внимание на дочь.       — Что-то случилось, милая?       Крейс несколько замешкалась, после чего ответила:       — Нет, папочка. Всё нормально. Только… усталость что-то берёт вверх.       Она потёрлась щекой о щетину на щеке отца. Завязав надёжный узелок внутри, Зипп отрезал его и отложил всё на стол, снял очки, выключил лампу, после чего откинулся на спинку стула, погладив Керит по щеке. Она прикрыла глаза, прижимаясь к большому телу отца сзади и сильнее его обнимая. Зипперлайн аккуратно встал со стула, убрав с себя руки дочери, повернулся к ней, прежде чем обнял её, прижимая к широкой груди. Губы мягко легли на макушку, не отходили от неё в течение нескольких секунд.       Крейс обхватила руками Зипперлайна, почти что сцепила руки на его спине. Она посмотрела наверх, в голубые, ясные глаза отца, руки которого мягко шли по её спине от лопаток до поясницы.       Не успев расслабиться в приятных объятиях, Крейс почувствовала, как Зиппперлайн отстраняется от неё. Она проследила за ним, как тот присаживается на кровать и протягивает руку в её сторону, приглашая к себе. Она подходит к отцу, смотрит на его протянутую руку, обнимая себя за плечо, после чего садится с ним рядом, перелезает на сторону к стене, устраиваясь там поудобнее. Зиппер смотрит на неё, спускается пониже. Женщина смотрит на него вновь, подтягивается и кладёт голову на его плечо, колено на таз, а руку на грудь.       Утыкаясь в мягкую тёплую кожу отца носом, она вдыхает тонкие ароматы свежих яблок. От рук исходит приятный запах выпечки и вместе с ним древесины. Иногда просачиваются сквозь не такие уж и резкие намёки на сено, которым мужчина кормил коров.       Он обнимает женщину, прижимает её к себе, вновь целуя в макушку. Та прикрывает глаза, наслаждаясь атмосферой и присутствием своего отца рядом. С ним ей было очень хорошо. Только ему она и доверяла. Доверяла с самого раннего детства. Она и не замечает, как засыпает прямо у него на груди, тихо прошептав лишь одними губами:       — Люблю… папа…

На следующий день в городе.

      Что это такое — душевная боль? Это боль, которая ни с чем не совместима. Она заставляет человека чувствовать себя очень плохо… будто его тело пробивает током, этими маленькими разрядами, душа разрывается на части, слёзы текут с глаз и хочется кричать. Когда такое происходит, можно сойти с ума… Выглядит… Не очень, правда?       Пусть ей всего 43, ей знакомо с детства это чувство. Чувство безысходности, страха, волнения… Бывали ситуации, которые заставляли сердце биться чаще, мышцы чаще сокращаться, а дыхание в те моменты учащалось.       На её бедро легла рука. Её прижимали к стене, заставляли сжиматься изнутри. Он получает пощёчину, она в ответ. Её заставляли бояться, чувствовать себя беззащитной.       «Почему… именно я?» — спрашивает она сама у себя, чувствуя, как на глазах появляются слёзы, а ноги подкашиваются. Поднять руку… она еле может, когда её начинают откровенно лапать и гладить. Она кусает губу, шмыгает носом. Она поднимает руку, на её кулаке появляется перчатка, и появляется желание вмазать. Но прежде чем она это делает, её целуют. Целуют нагло, без спросу. Глаза стали больше, зрачки уменьшились. Её руки дрожат, на которой была перчатка, упала на чужое плечо.       Наглым образом и с силой раздвигают её ноги. Она старается сопротивляться, отбиться. Уже начинается истерика. Разум затуманен, животный страх внутри неё начинает бурлить, а её продолжают прижимать и трогать везде. С губ срывается крик:       — ПАПА!       Он целует её в шею, грубо берёт за талию, царапая бока, оставляя на ней отметины. Она зовёт отца, с каждым разом чуть ли не срываясь на плач, отбивается всё слабее. И вскоре она падает на землю, чувствуя, как от неё отстают. Она не сдерживается, из глаз идут слёзы, она закрывает руками рот, поджимая колени к груди. Истерику не сдержать.       — Папа… где ты… — тело Крейс содрогается от нервов. Она слышит быстрые шаги к себе, поднимает голову. Через пелену она видит знакомый ей силуэт, а затем и голос:       — Всё, всё, я тут… папа тут, папа рядом…       Она тянется к нему. Зипперлайн поднимает девушку с земли, берёт её на руки и прижимает к себе. Она обнимает его за шею, утыкается ему в плечо, не сдерживаясь в эмоциях. Её голос почти срывается на крик, её тело дёргается, она продолжает рыдать ему в плечо. Стоун старший садится на колени, сажает девушку на себя, утешая и целуя. Его поцелуи расслабляли… Крейс вся сжимается, ластится к нему, просится домой, умоляет.       — Да, сейчас, сейчас пойдём домой, — он запускает пальцы в её волосы, целует в щёку, поднимается с земли и идёт с ней домой, всё держа Керит на руках. Он ею дорожит, беспокоится за неё.       А дома их ждал горячий чай с яблочными пирогами и очень тёплым одеялом с объятиями и родительскими поцелуями.       — Спасибо… — Крейс улыбается, шмыгая носом. Зипп гладит её по щеке, вытирая мокрую дорожку с её щеки. Она прижимается к отцу, её улыбка спадает с лица и всё же она проваливается в лёгкую дрёму, ложится на его грудь и крепко обнимает его, чтобы не потерять в случае чего. Она хочет, чтобы он был рядом с ней в нужные моменты и он это сделает.