В цепких лапах

Я крепко сжимала ее руку, потому что это единственное, что он нам позволил. Во всем остальном мы были скованы: кричать бессмысленно, мы где-то далеко за городом, в подвале заброшенного дома, бежать не выйдет - не хватит сил вырваться из наручников. Я не знала кто этот человек, что он хочет от меня, но я его крепко ненавидела. Смотря на нее, на ее слезы, на страх, я хотела убить его за то, что он причиняет ей боль. Конечно, я тоже боялась, но я всегда умела держать себя в руках, хотя бы снаружи. Я просто ждала продолжения, ждала ответов на мои вопросы, потому что пока он просто сидел напротив нас и смотрел. Я видела, как он упивается ее страданиями, как ему нравится понимать, что он уничтожает ее. На меня смотреть было неинтересно - на лице можно было увидеть только сочувствие и ненависть. Продолжалось это долго, пока она не заснула от изнеможения. В тот момент я была счастлива, что хоть в этот период ей больше не больно. - Зачем ты держишь нас здесь? - Узнаешь потом, когда она проснется. Через пару часов это произошло. Время шло быстро из-за бесконечного потока мыслей в голове. Ни на секунду мой внутренний голос не замолкал, я вечно была погружена в себя, пытаясь ухватиться за каждую идею, за каждое предположение или воспоминание, за все, что приходило мне на ум. - Хотели знать зачем вы здесь? Я вам расскажу. Мне просто нравится похищать людей, у меня такой фетиш, если вам угодно назвать это так. В полицию никто ещё не шел, а если и шел, то дело никогда не рассматривали, так что мне в любом случае ничего не угрожает. Поэтому вы свободны, можете идти, дверь прямо перед вами. В этот момент стоит описать помещение. Комната была квадратной, абсолютно пустой. Была только какая-то труба, к которой он нас и приковал. Стены серые, холодные; пускай, это и звучит клишировано, но они будто давят, нагоняют дурные мысли. Он сам сидел на полу, наверное, чтобы лучше видеть наши лица. Прямо перед нами была дверь, которая все это время не давала мне покоя. Он отстегнул нас от трубы, дал воды, салфетки, чтобы вытереть ноги и руки перед тем, как выйти в люди. Такая простота меня пугала, это казалось невозможным. Но на ее лице я видела облегчение, радость. Он всегда смотрел на нее, даже когда она спала, это меня тоже смущало, но не из-за самолюбия, а из-за переживания. Мы подошли к двери, он продолжал наблюдать, даже не говорил ничего. И я открыла дверь. Не могу сказать, что меня это удивило, но все равно я почувствовала пощечину на лице. Перед нами был бетон. Дверь - фальшивка. Хотя мне стало очень интересно, где настоящая дверь, если стены идеально ровные. Она же стояла, не двигаясь, даже не дыша. Теперь в глазах читалось отчаяние, но в какой-то момент она зарыдала, а он засмеялся. Добился чего хотел, я сразу заметила, что ему нравилось смотреть на страдания. Поэтому снаружи я держалась, не выдавала себя. Но на самом деле мне было невыносимо. Тысячи копий пронзали мое сердце одно за одним, входя в него медленно, чтобы принести больше мучений. Страх смерти обуял меня, я всегда думала об этом. Мне всегда хотелось умереть в старости, когда я уже не смогу причинить кому-то этим боль, когда я прочувствую все, что так хотела и когда я действительно поживу. Через лет так сорок, я бы уже была готова исследовать другой мир, увидеть, что на самом деле на обратной стороне, что случается после смерти. Но стоять лицом к лицу со смертью это совсем не похоже на рассуждения об этом. Я уверена, никто бы из тех смельчаков уже бы не сказал "я не боюсь умирать" после такого. Но мы были в моменте, и я вслушалась в голос: - Больше мне нечем вам удивить, осталась моя любимая часть.