Кремль в голубом костюме

-Светлана Владимировна, я сейчас… - не успевает договорить Марк в дверях зала Кремля, откуда с нескрываемой торопливостью выходит, натыкаясь на тренера. -Беги скорее, видела я где-то тут поблизости твою рыжую макушку. Ни с чем не спутаешь, - понимающе улыбается женщина. Она давным-давно все поняла. Еще на Олимпиаде у нее закрадывались мысли. А после – все стало совсем очевидно. Саша Трусова ей нравилась. Даже очень. Упертая, работоспособная, жесткая на льду и смущающаяся, солнечная девочка в жизни. Хорошая. Марку – самое оно. Кондратюк кивнул. Хотел еще что-то сказать про то, как благодарен ей за все: за понимание, поддержку и любовь. После награды от президента очень правильные слова были бы в сторону любимого тренера. Но Соколовская одним взглядом остановила его порыв, поправив парню челку. -Марк, беги уже. Я все знаю и тоже тебя люблю. А Сашка аж на стуле подпрыгивала, глядя в телефон, когда ты ей писал. Там важнее. Кондратюк, минуя все камеры, спортсменов, взрослых дяденек в костюмах… «Кто они все, кстати? Федерация? Олимпийский комитет?» - промелькнуло в голове у фигуриста. Так вот, минуя всю эту суматоху, шел туда, где должна была проходить вторая часть мероприятия.   «Самое страшное закончилось. Я бегу»   На ходу написал ей в телеграме Марк. Переписка уже давно стала непрекращающейся и километровой. Они перестали здороваться и прощаться.  

«Я сижу тут. Слева от входа на втором ряду. Рядом какой-то дяденька занял место, которое я берегла для тебя. Надо его выгнать»

  Марк улыбнулся. Казалось бы, вот еще пару поворотов в главном здании страны, десяток метров и они наконец-то увидятся. Они находились Кремле вместе уже часа четыре. Пока все собрались, пока начало, естественно, задержалось, пока то, пока сё. И вот они, вроде, вместе. Так рядом. А далеко.   10 дней карантина, конечно, позволили истосковаться друг по другу вдоволь. Скучалось наотмашь. Они как попрощались перед её отъездом в Питер, так и всё. Уставший Марк выдвинулся в Новогорск, где все это время отчаянно занимал себя всем, что только могло прийти в голову. Читал, рисовал, смотрел в потолок, напрыгался пятерных на удочке, гулял по коридору от номера до столовой. Все тридцать четыре удовольствия. Звонил по видео связи Даниеляну, который откопал где-то сборник советских анекдотов и зачитывал ссыльному Кондратюку вслух. Смеялись, даже нет, не смеялись. Ржали оба в голос. Много думал о ней. Она появлялась образом перед глазами как наваждение. Рыжие волосы отражением стояли в голове. Смех, искорки в глазах. Счастье наступало, когда она звонила. Тихонько, устроившись в уголке аэропорта очередного гастрольного города, отойдя ото всех. Включала видео звонок, просила подождать две секунды, пока воткнет наушники в уши, и обращала все свое внимание на него. Рассказывала про шоу, про свои четверные, про то, что сегодня левый глаз как-то не так накрасился, а тройной сальхов почему-то приземлила в тройку, сама не поняла, где ошиблась. Марк бесконечно улыбался и тонул в ней. Хотелось обнять и прижать к себе. Но она была только на экране телефона. Он 17 раз провел ей экскурсию по своему номеру в Новогорске. Саша уже наизусть знала, в каком порядке развешаны его 3 толстовки в шкафу и в каком углу комнаты сушатся коньки. В аэропорту объявляли посадку, она вскакивала, целовала воздух около экрана, сумбурно обещала написать, как прилетит, и убегала в самолет. Марк бросал быстрое «скучаю» в ответ и вздыхал, когда звонок заканчивался. «Ну сколько можно-то уже а?» - сам себе задавал вопрос, откидываясь на безликую отельную кровать, и мысленно зачеркивал дни в календаре.   Десять дней в масштабах всей жизни – мелочь. Десять дней разлуки для двух вчерашних подростков, у которых только-только дружба начала перерастать во что-то большее – трагедия вселенского масштаба. Хотелось быть друг с другом каждую секунду: касаться, разговаривать, смеяться. И целоваться хотелось очень.   Марк сосредоточенно двигается к цели. Ему нужен зал, где президент будет озвучивать долгую и формальную речь, которую увидит первый раз на нескольких белых листах сегодня. Складно, торжественно и обезличено. Кондратюк натыкается на представителей Федерации, которые его поздравляют, на Даниила Марковича, с которым наскоро здоровается. Он встретил уже всех, кого только можно встретить, кроме неё. Заходит, наконец, в нужное помещение, пробираясь сквозь толпу журналистов, судорожно ищет глазами.   «Так, слева на втором ряду»   Обводит взглядом все стулья и натыкается на копну рыжих. Сердце от восторга пропускает пару ударов. Целенаправленно идет к ней. Подходит. Место рядом свободно.   -Ты уже выгнала того дяденьку что ли? – улыбается так, что щеки меняют свою анатомическую форму. Саша вздрагивает. Поворачивает голову и не верит своим глазам как будто. Почти порывается вскочить, чтобы повиснуть на нем, но вовремя осекается. В глазах плещется радость. -Он как-то сам выгнался, - говорит, не отрывая взгляда от Кондратюка, -Садись скорее, пожалуйста, - просит. Марк занимает нужное ему место. Стул стоит слишком далеко от нее. Черт бы побрал эту социальную дистанцию. Саша смотрит на него не отрываясь. Он – в ответ. Никто не знает, что говорить. И что тут вообще можно сказать. Марк понимает: если сейчас не разрядить обстановку какой-нибудь глупой шуткой, воздух между ними наэлектризуется до предела. Будет взрыв. -Отличный костюм, Саш! – улыбается с чертиками в глазах, -Долго выбирала, что надеть? -Ага. Неделю думала. Голубой костюм от формы или голубой костюм от формы? Решила все-таки голубой костюм от формы. Как тебе? – выгибает бровь. -Отпад! – декламирует Кондратюк.   Оба осознают: нужно срочно свести всю ситуацию к смеху, иначе будет совсем невыносимо. Сидеть в метре друг от друга и ничего. Вообще ничего. Тут тренерские штабы, федерация, Олимпийский комитет, толпа прессы и, прости господи, президент. Любое лишнее движение, слово или взгляд – чреваты.   Они перекинулись еще парой фраз. У Саши бешено стучало сердце и иногда почти кружилась голова. Марк держался более стойко. Оба упрямо смотрели вперед, лишь изредка не сдерживались, кидая друг на друга взгляды. Президент долго говорил. Обо всем. О том, как спорт важен, какие все молодцы, как непросто в сложившейся ситуации.   -Дорогого стоит и серебро Александры Трусовой… Как гром среди ясного неба. Обоих выбивает из процесса монотонного прослушивания речи. Марк рывком на Сашу. Она удивленная и смущенная одновременно. В ответ – на него. Он гордится, конечно, невероятно. Её серебро было запретной темой для разговоров. Они не обсуждали это. Она не позволяла говорить ей ничего из рубрики: «Это высокий результат. Серебро – важная медаль» и любые другие вариации словосочетаний, имеющих похожий смысл. А он абсолютно искренне считал, что она лучшая. Правда. И радовался как ребенок, когда сам президент озвучивал его мысли.   -…она прыгнула пять четверных прыжков в одной программе, - продолжал Владимир Владимирович.   Марк улыбался как Чеширский кот. Саша удивлялась. Глянул на нее еще раз. Ну до чего красивая.   «А медаль все-таки сняла» - промелькнуло в голове у фигуриста. Вздохнул.   Саша сидела как на иголках. Ей нужно было час назад выехать в аэропорт, чтобы успеть на шоу в Нижний Новгород. Рядом с ней сидел Марк, до которого не было никакой возможности дотронуться. Про нее, ну так на секундочку, только что сказал президент. В Кремле. А еще она устала. Все затянулось, тайминг съехал и она нервничала.   Звучит гимн. Все встают. Президент благодарит и прощается. Люди уже начинают собираться. А у Марка нет больше никаких сил. Он справа налево оценивает обстановку, не находит камер, которые смотрели бы на них, отмечает, что все вокруг заняты своими делами. Поворачивается к ней. Она смотрит. Сама не понимает, с какой эмоцией. Марк тянет руки. Саша на секунду удивляется. Не ожидала. Но быстро ориентируется. Тянется в ответ.   Обнимаются.   Коротко, но в предоставленных условиях неприлично долго. Он обвивает руками ее талию, забывая на эти несколько секунд про осторожность. Она цепляется за его спину в ответ. Кладет голову на его плечо. Сердце бьется быстро-быстро. Как после произвольной. Перехватывает дыхание. Чувствует его запах, чуть более яркий, чем обычно. Парадное мероприятие все-таки.   -Привет, - порывисто шепчет Марк ей на ухо, прижимаясь еще сильнее. Саша жмурится от горячего шепота. И хочется только, чтобы мгновение не заканчивалось. Сжимает тонкими пальчиками его форменный пиджак. Он зарывается в волосы. -Я тебя зацелую, - тот же горячий шепот на ухо. Трусова вздрагивает, сердце пропускает удар, задерживает дыхание. Еще секунда и они расцепляют объятия. Где-то сбоку прибегает человек с камерой в комплекте идет человек с микрофоном. Оба шумно выдыхают. Начинают собираться. Марк дает Саше букет, который лежал на ее стуле и мимолетно касается ее руки, буквально на мгновенье задерживая пальцы на ее запястье. Саша смотрит на него исподлобья. И не может насмотреться. Он кажется нереальным. Стоит тут рядом вот. Улыбается. А прижаться нельзя.   Медленно начали выходить по рядам стульев за всей массой людей. Разговаривали, смеялись. Саша поправляла волосы. О чем-то ни о чем. А хотелось безрассудно в объятия друг друга и целовать до полустонов. Не думая вообще.   На выходе Светлана Владимировна ловит их. -Здравствуй, Сашенька! – улыбается и тянется обнять. Трусова смущенно здоровается и обнимает в ответ, краем глаза замечая стоящего в паре метров Дудакова. -Как дела, красавица? – ласково интересуется Соколовская, по-матерински поправляя рыжие пряди у лица. -Все хорошо. Давно Вас не видела, - вежливо улыбается Саша. -А мы тебе всегда рады, ты же знаешь! – восклицает тренер, -Приходи в гости, я тебя тортиками на катке закормлю, мне, знаешь, сколько родители младших групп приносят! -Много тортиков – вредно, Светлана Владимировна, - смеясь подходит Глейхенгауз, -Пятерной не прыгнет, если закормите! Саша ежится от упоминания пятерного прыжка. Если честно, ей ужасно надоела эта тема. Все вокруг мусолят ее неосторожные слова о желании его прыгнуть, а тренеры с огромным энтузиазмом шутят. Марк замечает это и незаметно чуть тянет ее за рукав пиджака, посылая невербальный сигнал: "Не обращай внимания, я рядом". -Ой, Даниил Маркович, конец сезона, дайте уж девчонку побаловать! – добродушно отзывается Соколовская. -Ну только в честь конца сезона! - улыбается тренер и обращается к своей спортсменке: -Саша, нам пора, если сейчас не выедем, до Нижнего пойдешь пешком, последний самолет улетит без тебя. Саша коротко кивает, когда хореограф берет её под руку, уводя от Кондратюка. -До свидания, Светлана Владимировна. Пока, Марк, - смотрит. Прямо в душу. Парень вздыхает. -Пока, - прощается. -До свидания, Сашенька! – машет рукой тренер.   Кондратюк с горечью во взгляде провожает рыжий водопад волос до момента, пока совсем не теряет из вида за поворотом. Светлана Владимировна - удивительно проницательная женщина. -Да ладно тебе, Маркуш, - приобнимает за плечи парня, -Завтра выходной же у тебя? Выходной. И Сашка уже прилетит со своих гастролей. Вот и увидитесь. Наобщаетесь, - буквально вела монолог женщина, -Не расстраивайся, зайчик! Фигурист кивнул, натянув вымученную улыбку. Хотелось уже просто домой. Желательно с ней под одно одеяло. Но в данной ситуации хотя бы просто домой. Волновался, как она сейчас галопом, уставшая полетит в этот свой Нижний Новгород, еще и без разминки прыгать вздумает. Обязательно ведь четверной какой-нибудь прилепит. Вздохнул.   Уже в гардеробе, одеваясь, Марк натягивал черную объемную куртку в относительно тихом уголке, как его кто-то дернул за руку, уводя в укромное место за колонной. Кондратюк даже сообразить не успел. Перед ним стояла уже одетая Сашка со сбитым дыханием. Смотрела в глаза своими накрашенными. Он быстро обернулся по сторонам, убедился в том, что никого нет и рывком притянул к себе, отчаянно прижимаясь к губам. Целовал быстро, пока она жмурилась и цеплялась за его предплечья. Отстранился, соприкоснулся своим лбом с ее. Она горячо и сбивчиво дышала в губы. Поглаживал спину и волосы. -Ты успеваешь? – коротко спросил. -Не знаю, - честно ответила. Поцеловал ее еще раз. Сначала влажно в губы, а потом мелкими поцелуями: скулы, щеки, нос, лоб, держа раскрасневшееся лицо в руках. -Увидимся завтра? – с надеждой спрашивает Марк. -Обязательно. Она прижимается к нему всем телом. Урывает у этого момента еще несколько драгоценных секунд. Чмокает звонко в губы и уже собирается убегать. -Напишешь? – Марк цепляется за ее руку и не отпускает. -Конечно напишу, - смотрит в глаза почти с признанием. Еще на три с половиной секунды задерживает взгляд на нем. Тепло улыбается. Он с сожалением отпускает ее запястье, и Саша растворяется в кремлевской суете в своём голубом костюме.