In the woods

— О, Ради всего святого!    Это было первое, что сказал Драко, стоило ему войти в их временное пристанище. Небольшой домик, схожий с охотничьими жилищами, которые Драко раньше видел только по телевизору, еще снаружи намекал, что внутри ничего хорошего ждать не приходится, но он надеялся. Ему хотелось верить, что один из самых крупных заповедников с единорогами может позволить себе приличное жилище для выездных магозоологов и прочих, что внутри этой халупы его порадует неплохой ремонт и, возможно, даже чары расширения пространства.    Ему давно было пора привыкнуть, что его надежды всегда оказываются ложными.    Деревянный домишко, сколоченный из древних бревен, что держались лишь на добром слове и капельке магии; обшарпанный пол с облупившейся краской местами был скрыт коротковорсными цветастыми коврами, поврежденными временем и людьми; странного вида картины, висящие тут и там; на удивление искусная резная вешалка висела справа от скрипучей тяжеленной двери, под ней умостилась хлипкая обувная полка, а справа от двери тут же начиналась кухонька со старинным кухонным гарнитуром и низеньким, громко тарахтящим холодильником с нечитаемым для Драко названием; почти у самого входа стоял печальный, немного кособокий стол с пестрой скатертью на нем и три не внушающих доверия стульчика; окна в старых деревянных рамах, с облупившейся голубой краской, были наполовину скрыты не менее цветастыми, чем ковер, шторами. Чуть дальше справа были две неприметные двери, которые, вероятнее всего, вели в душ и уборную (слава Мерлину, хоть туалет был не на улице!). Прямо напротив входа были распахнутые двери, открывающие вид на такие же маленькие, как прихожая-кухня, спальни. Отсюда Драко мог заметить только такие же убогие ковры на полу и (что за чертовщина?) на стене; на удивление приличные, на первый взгляд, кровати и что-то одновременно похожее и не похожее на камин. И, самое страшное, в доме было не то чтобы многим теплее, чем на улице, где властвовала морозная влага.    — Пахнет деревом, лесом и немного сыростью, — довольно громко вдохнув, выдал Поттер с довольным выражением лица. Драко сделал от него широкий шаг, мужественно борясь с мурашками, которые определенно точно были вызваны холодом.    — Чему ты так радуешься, идиот? — недовольно пробурчал Драко, сильнее запахиваясь в мантию и в который раз мысленно проклиная выездные вызовы.    Если говорить совсем начистоту, Драко обычно любил подобные поездки. Они были нечастыми и совмещали в себе два из его самых любимых занятий: помощь животным и путешествия. Ему искренне нравилось спасать магических существ, даже если бывало правда тяжело и была велика вероятность погрузиться в затяжную апатию после потери пациента, что случалось крайне редко. Нравилось в свободное время изучать незнакомые города и страны, знакомиться с людьми и культурой, обмениваться опытом с коллегами и изучать местную фауну.    Но каждый раз поездки омрачались присутствием Гарри, чертова, Поттера, который был заместителем главы департамента контроля магических тварей и обязался сопровождать Драко в подобных поездках.    Малфой искренне не понимал, зачем в эти командировки отправляют Поттера. Тот просто занимал место в выделенном им жилище, заполнял протоколы и действовал Драко на нервы своим сногсшибательным видом и даже спустя столько лет непривычным дружелюбным общением. Драко, который мечтал об этом неотразимом мерзавце с первого курса Хогвартса, такой расклад вещей отнюдь не радовал.    Ну только если совсем чуть-чуть, но он бы и под угрозой непростительного не признался бы в этом.    Эта же командировка была, пожалуй, отвратительнее любой другой. Хоть Драко и никогда ранее не был в России, он понимал, что это ее посещение будет скорее номинальным.    Добираться им пришлось самолетом, причем дорога заняла почти сутки. Драко ненавидел передвижение маггловским транспортом, особенно, когда дело касалось этих чертовых железных птиц, которым Малфой ни капли не доверял. Вид из иллюминатора очень скоро наскучил, тело затекло, люди вокруг раздражали, а близость Поттера напрягала. Единственным положительным моментом было то, что, наконец уснув, глупый Поттер примостил свою лохматую голову Драко на плечо. И даже если Драко, не сдержавшись, долго перебирал мягкие черные волосы, никто этого не сможет доказать.    Позже их ждала долгая поездка на машине, тоже от начала и до конца маггловской. Драко укачало, затекшие конечности гудели, салон был пропитан каким-то до противного навязчивым ароматом, а под ухом без конца трещали языками Поттер и хозяин заповедника — по совместительству их водитель, обладатель на редкость басовитого голоса и ярко выраженного акцента. Поттер сидел спереди, так что, устав бороться с собой, Драко лег на задние сидения и, скукожившись, задремал.    Несмотря на то, что Поттер будил его довольно деликатно, скорее даже поглаживая по плечу, чем тряся его, Драко проснулся возненавидевшим весь свет. Новость о том, что до домика около получаса им придется добираться через лес на своих двоих, лишь усилила его желание совершить кровавое смертоубийство. Кого именно ему хотелось убить, Драко так и не придумал.    За то время, что они пробирались через промозглую лесную чащу, успело почти полностью стемнеть. На удивление, прогулка немного усмирила гнев Драко: он никогда в жизни еще не видел настолько величественного леса, никогда не чувствовал настолько светлой магии, что буквально вибрировала вокруг, никогда не вдыхал в полные легкие настолько свежего воздуха. Даже холод не смог испортить впечатление от этого поистине волшебного места: хотелось улыбаться и бродить этими заросшими тропками до тех пор, пока волшебная атмосфера этого места не поглотит его, не убаюкает шумом леса и не укроет многовековыми кронами от всего лишнего и тревожащего.    Однако даже магия не смогла удержать подобный настрой, стоило им наконец дойти до их временного пристанища. Выслушав наставления Алексея Андреевича, который попросил называть его куда более выговариваемым Алекс, Драко узнал, что тот живет в пяти минутах ходьбы в северном направлении; что в холодильнике есть еда, а печь затоплена. Драко не решился спрашивать, что эта печь вообще за зверь такой: судя по словам Алекса, он уже рассказал все необходимое про нее Поттеру.    Поттер послушно отдал их с Драко палочки Алексу. Малфой сразу же почувствовал себя неуютно без палочки, несмотря на то что он не брал ее в руки еще с момента их посадки на самолет и им здесь ничего не угрожает. Его прошлое надиктовало ему прямо в мозг, что отсутствие палочки означает беззащитность и беспомощность. Это было не то, с чем Драко мог бороться, но выбора у него все равно не было.    Причиной этой командировки в заповедник была самка единорога, которая должна была родить со дня на день, но, исходя из наблюдений смотрителей заповедника, вряд ли справится сама. Она была самой слабой в стаде, самой маленькой и малоподвижной. Беременность проходила относительно неплохо, но чем ближе были роды, тем слабее становилось существо. Слава Драко шла впереди него, он был лучшим магозоологом в Англии, потому было неудивительно, что русские коллеги, абсолютно неуверенные в том, что смогут спасти животное и его потомство, обратились в их Министерство. Драко понимал, что это одна из самых сложных операций, что ему предстоит, но просто не смог отказать: он слишком сильно любил животных, чтобы отдать единорога в неопытные руки.    Помимо сложности самой операции, трудность была в том, что вероятность положительного исхода сильно уменьшится, если от Драко будет фонить его природной магией. Единороги, существа, особенно остро чувствующие чужой магический фон, осторожные, недоверчивые, никогда не подпустят его к себе, если будут чувствовать запах его магии. Оттого и пришлось добираться по-маггловски, жить в доме, где магию заменяло электричество, и сдать палочку. Драко не нравился подобный расклад, но ради спасения единорога он согласен был потерпеть.    А вот терпеть такую халупу хотелось не очень.    — Какой ты неженка, — фыркнул Поттер, вырывая Драко из гневно мечущихся мыслей. Он яростно вспыхнул, метая молнии холодными, как воздух в лесу, глазами, но Поттер лишь довольно, дразняще улыбнулся. — Все лучше, чем палатки, в которых я месяцами жил во время войны.    — Уверен, ты сказал бы это, даже если бы тебя сбросили в зловонный колодец, — сердито процедил Драко, однако Поттер на это только рассмеялся.    — Да ладно, Малфой. Ты, по крайней мере, обязан согласиться, что эта лачуга как минимум лучше, чем чулан под лестницей.    — Причем здесь чулан? В нем вообще не живут.    Поттер как-то странно дернул плечом, бросая на обувную полку свой потрепанный временем рюкзак.    — В России принято снимать обувь дома, — сказал он внезапно. Драко брезгливо обвел глазами уродский пол и ковры, внутренне содрогаясь.    — Ни за что.    Поттер на это только хмыкнул, но обувь тоже снимать не стал. Вместо этого он решительно заглянул в туалет, перед этим предварительно щелкнув, как знал Драко, выключателем, отвечающим за свет.    От вида малюсенькой комнаты с фаянсовым нечто у самого входа, Драко захотелось взвыть. Не решившись сейчас оценить всё великолепие душевой, он решил поступить по-слизерински: быстро осмотреть комнаты и выбрать себе лучшую.    По правде говоря, они мало отличались друг от друга. Но в одной из комнат так называемая печка была с дверцами и прочими элементами, названия которых Драко не знал, да и не очень хотел. Также в ней был более уродливый ковер на стене и странная, даже довольно пугающая картина с изображением кота напротив кровати, так что Драко с чистой совестью оставил эту комнату Поттеру.    Бросив свою сумку на аккуратно заправленную постель, Драко еще раз осмотрелся, замечая стоящие в углу тапочки, которые выглядели идеально новыми. Он понятия не имел, почему они стояли здесь, а не у входа в дом, но все равно не горел желанием переобуваться.     — Мерлин, до чего же стремный кот, — раздалось приглушенно, заставляя Драко гаденько улыбнуться. Он вернулся в прихожую-кухню, вешая мантию на крючок рядом с поттеровской и ежась от холода. Черт побери, какой вообще толк от этой печки?    Драко не знал, чего хотел больше: помыться, поспать или наконец поесть — еде в самолетах он искренне не доверял, потому сейчас был голодный настолько, что сводило желудок.    — Эй, Малфой, сделай нам чего-нибудь перекусить, — крикнул Поттер, и, не успел Драко в привычной манере напомнить, что он поваром не нанимался, добавил: — А я пока попробую разобраться с этой чертовой печкой. Холод страшный.    Драко недовольно поджал губы, но покорно стал обшаривать полки на наличие еды и заглянул в пока что грозно молчавший холодильник. К большому облегчению, еды было довольно много и не было ничего пугающе-экзотического. Зверски захотелось сварганить карбонару — все необходимое имелось, но Драко был слишком измученным, чтобы заставить себя приготовить что-то сложнее сэндвичей с чаем.     Посуда показалась ему странной, однако он не мог не признать, что в ней есть какой-то особый шарм.    Готовить вручную было немного непривычно: за время, что жил один, Драко выучил едва ли не весь ассортимент бытовых чар и с удовольствием ими пользовался. В любом случае, это не помешало ему нарезать хлеб, ветчину, сыр и салат, разрезав сэндвичи на треугольники, как это всегда делала мама.    К этому моменту как раз закипел чайник, и Драко, вернувшись в комнату и порывшись в сумке, достал собственный сбор: он ни за что не собирался пить эту пыль в пакетиках. Он уже давно взял в привычку брать с собой в поездки свой чай: приличный чай ему предлагали за все время только в Китае, где он помогал выходить утратившую разум хули-цзин.    Поттер появился на кухне как раз к тому моменту, как чай был готов. Драко почти торжественно поставил тарелку с бутербродами в центр стола и протянул Поттеру кружку чая с тремя ложками сахара — отвратительного сладкого, на его вкус.    — Не знаю, насколько правильно я все сделал, но должно стать теплее. Правда, не понимаю, зачем создавать что-то настолько сложное, когда уже давно придуманы камины.    Драко подозрительно оглядел хлипкий стул, но все же сел на него, тут же потянувшись за сэндвичем, который после такой долгой голодовки показался ему пищей богов.    Поттер же, сделав глоток своего безбожно сладкого чая, издал довольный стон, от которого Драко мгновенно бросило в жар.    — Идеальный, — почти по слогам проговорил Поттер, облизывая губы и вызывая у Драко жгучее желание тоже застонать. Чертов Поттер, его чертовы губы и чертовы чувства Драко.    — Идеальным он был до того, как был испорчен огромным количеством сахара.    — Я должен задаться вопросом, почему ты помнишь, сколько ложек сахара я предпочитаю в чае? — лукаво спросил Поттер, заставляя Драко покраснеть еще сильнее.    — Заткнись и пей, придурок.    Поттер привычно легкомысленно засмеялся, качая головой.    После незамысловатого ужина Драко стало нестерпимо клонить в сон, однако от одной мысли лечь спать, не помывшись после долгой дороги, он скривился. Однако и мысль о душе, который он еще не видел, но которого уже опасался, особо не вдохновляла.    В доме стало потеплее, однако все еще слишком холодно для Драко, который мерз даже в своей очень даже хорошо отапливаемой квартире. Но с этим вряд ли что-то можно было сделать: к печи он не хотел приближаться никогда и ни за что, а в магии им было отказано.    Поттер тоже уже доел и с чувством потянулся, опасно шатаясь на стуле. Драко не мог не залипнуть на полоске кожи, что оголилась при этом незамысловатом действии. При взгляде на косые мышцы и темную дорожку волос, прячущуюся за пояс джинсов, Драко чуть не подавился слюной.    — Что ж, думаю, ты не будешь против, если я первым пойду в душ, — почти пропел Гарри, тут же избавляя Драко от морока. Он недовольно вскинулся.    — Эй! Ты не обнаглел, Поттер?    — Нет, я просто слишком хорошо знаю, как ты любишь засесть в душе на час и больше.    Драко даже не успел сказать, что в душе в этой лачуге мыться можно только на скорость и желательно не раздеваясь, потому что Поттер в этот момент встал, точнее попытался, тут же с визгом падая на ковер.    Драко и сам не понял, когда успел подорваться с места, падая рядом с Поттером на колени.    — Поттер, что с тобой? Тебе плохо? — Поттер лежал лицом в пол, странно вытянувшись. Драко заметил, что он трясется. — Поттер! Гарри! Не молчи!    Драко звучал уже откровенно обеспокоенно, когда Поттер оторвал покрасневшее лицо от пола. Он смеялся.    — Ты совсем, что ли, больной?! — закричал Драко, но Поттер его проигнорировал.    — Как ты это сделал? Ты же даже не заглядывал под стол, — продолжая смеяться, спросил он, заставляя Драко обеспокоиться, не слишком ли сильно он ударился головой.    — О чем ты? — спросил он тоном, которым обычно обращаются к не очень вменяемым людям. Гарри оперся локтями о пол, кивая головой назад. Драко опасливо перевел взгляд на его ноги и…     Шнурки ботинок Поттера были связаны между собой в узел.    — Какого черта?.. Это шутка какая-то? — почти шепотом спросил сбитый с толку Драко. Поттер наконец перестал смеяться, но заулыбался так, будто только что услышал хороший анекдот.    — Я задаюсь тем же вопросом. Даже если ты вдруг зачем-то выучил это заклинание беспалочково, тебе все равно нельзя колдовать, а я этого точно не делал.    Драко продолжил ошалело переводить взгляд с лица Поттера на его связанные в узел шнурки и обратно. В голове не было ни одного адекватного объяснения произошедшему.    Поттер неловко поднялся, развязал загадочный узел и отряхнулся от пыли и сора, налипшего на одежду.    — Чертовщина какая-то, — прошептал Драко себе под нос. Тупой Поттер снова улыбнулся и, пожав плечами, выдал короткое:    — Россия.    Драко не нашелся, что ответить.    — Я все равно первым пойду в душ, — упрямо сказал он, стараясь не свести себя с ума мыслями о том, что только что произошло.    — Черт с тобой, — сдался Поттер, направляясь в комнату. — Я пока посмотрю, что там с печкой.    Драко хмыкнул, споро уходя к себе, чтобы взять средства личной гигиены и поскорее со всем этим покончить. Спать хотелось зверски.    Ванная комната была сделана в том же духе, что и весь остальной дом, но была не так ужасна, как себе уже навоображал Драко. Правда то, что душевая кабина состояла из видавшего виды поддона и шторки, мотивировало помыться как можно быстрее. Благо, горячая вода была.    Переодевшись в теплую пижаму лазурного цвета, Драко постарался максимально высушить волосы, потерев их полотенцем и мотая головой из стороны в сторону. Без магии, пусть и на короткий срок, было тяжело.    Драко с недовольством натянул ботинки на шерстяные носки, вспоминая тапочки, что сиротливо стояли в углу комнаты. Еще раз посмотрев на себя в маленький кусочек не запотевшей части зеркала и поправив волосы, длиной доходящие до лопаток, вышел из ванной.    Кожа тут же покрылась противными мурашками, заставляя поежиться от холода. Мерлин, это место было гибелью для Драко.    — Полчаса, — ровно сказал Поттер, что сидел на стульчике уже в тапках и с новой чашкой чая. Драко зашел в свою комнату, споро меняя ботинки на тапочки.    — Сочувствую, — усмехнулся Драко, подходя к плите, чтобы заварить чая и себе. Любопытный взгляд Поттера было трудно игнорировать. Только сейчас Драко понял, что во всех предыдущих поездках они жили в отдельных номерах.    — М-м-м, хочу, но не пижаму, — задумчиво протянул Поттер, и Драко тут же вспыхнул, как спичка. Какого?.. — Классные носочки.    Драко пытался убедить себя, что покраснел от злости, а не от того, что на секунду предположил, что Поттер хочет…    — Завидуй молча и иди уже в душ, — Драко невольно посмотрел на котят, что обнимались на его носках. Они были теплыми, остальное не имело значения, сколько бы Поттер ни дразнил его.    Поттер покорно взял все необходимое и скрылся в ванной, позволяя Драко выпить свой чай без лишних препирательств и сердечных потрясений.    — С ума меня сведет, — недовольно пробормотал он, пялясь на дверь. А ведь за ней сейчас находится совершенно голый Поттер.    Мысли тут же потекли в совершенно не в том направлении. Драко старался, но не мог изгнать из головы образ голого Поттера, скульптурное тело которого было покрыто пеной. Как проворные капли очерчивали все изгибы его мышц, начиная свой путь с расслабленного, покрасневшего лица, к шее, груди, темным соскам, прессу, тазовым косточкам и наконец…  Драко вскрикнул и подскочил, оборачиваясь, хватаясь за предплечье, где обычного в кобуре покоилась палочка, раньше, чем понял, что произошло. Встревоженный громким звуком из-за спины, он с колотящимся в горле сердцем сканировал пространство.    Драко едва сдержался от истеричного смеха, когда понял, что звук издала кастрюля, какого-то черта упавшая с холодильника. И вновь чуть не вскрикнул, когда холодильник резко начал свое громкое тарахтение.    — Ебаный дом-дурдом, — прошипел он. Не успел он отойти от предыдущих потрясений, как услышал новый звук за спиной, машинально хватая что-то с крючка и направляя это в сторону ванной.    Поттер, одетый в теплый на вид свитер, штаны и носки, явно связанные старшей Уизли, показательно поднял руки вверх, с усмешкой глядя на Драко.    — Я, конечно, ужасно напуган, но что ты делаешь? И зачем тебе черпак?    Драко невольно выдохнул, опуская «орудие» вниз и свободной рукой зарываясь во все еще влажные волосы. Ему определенно не хотелось думать о том, каким придурком он только что себя выставил.    — Суп готовить собрался, — огрызнулся он, наконец возвращая черпак на его законное место.    — Малфой, серьезно, ты чего такой дерганый? — уже совсем не улыбаясь, спросил Поттер. Драко проводил взглядом капельку воды, что сорвалась с его волос и прочертила линию на мускулистой шее, скрываясь за воротом кофты. Нервное напряжение от произошедшего только что сменилось уже привычным напряжением, что всегда сопровождало его, когда Поттер находился рядом.    — Да чертовщина какая-то происходит. Кастрюля вот упала, — Драко неловко махнул рукой в сторону мирно валяющейся на полу предательницы.    — Это тревожит тебя? Тебе некомфортно? — в голосе Гарри сквозило не прикрытое ничем беспокойство, и сердце Драко сбилось с ритма, заставляя его чувствовать то, что чувствовать было ни в коем случае нельзя. Он сделал глубокий дрожащий вдох, отводя взгляд.    — Давай просто уже ляжем спать, — устало сказал Драко и, так и не глядя на Поттера, прошел мимо него в свою комнату.     — Спокойной ночи, — тихо раздалось сзади, и Драко едва не вздрогнул.    — Спокойной ночи.    С выключенным светом комната казалась еще более неуютной несмотря на то, что даже при включенной лампочке в ней царил давящий полумрак. Из старых окон поддувало, отчего полупрозрачные занавески то и дело колыхались, играя на нервах; холод забирался даже под теплое пуховое одеяло, и Драко дрожал, в который раз проклиная безумного Волдеморта с его пытками, оставившими на нем свой след. А еще он абсолютно не понимал, почему, кажется, теплая печка толком не прогревала комнату — хоть бери одеяло и спи, облокотившись о нее.    Спать хотелось ужасно, и Драко, пожалуй, заснул бы даже несмотря на холод и отнюдь не уютную обстановку, но глупый мозг то и дело прокручивал в голове то обеспокоенный взгляд Поттера, то его улыбки, то свежий хвойный запах шампуня и медового геля, который обоняние Драко уловило по пути в комнату, то в голове всплывала и вовсе обжигающая мысль о том, что Поттер лежит буквально за стеной. И все попытки очистить голову от этих мыслей заканчивались поражением.    Драко лег на другой бок и тихо застонал от чувства беспомощности. Он мог справиться и смириться с таким огромным количеством действительно непростых вещей, но в то же время не мог совладать с собственными мыслями. Глаза уже слипались, тело звенело от усталости, но образы Поттера в его голове были беспощадны. Даже за многие годы чертовой влюбленности Драко все никак не мог привыкнуть к этому.    Он зажмурился, укладываясь в уже привычной позе эмбриона и слегка покачиваясь из стороны в сторону, как если бы он был малышом, укачиваемым в колыбели ласковой материнской рукой. Драко никому и ни за что бы не признался, что для него порой это был единственный способ наконец провалиться в сон.    Со временем мысли стали медленно, но верно перетекать в еще не очень внятные образы-сны, тело начало обретать характерную легкость, а дыхание выровнялось. Драко наконец перестал покачиваться, после чего в комнате воцарилась гробовая тишина.    И Драко бы, наверное, наконец заснул, если бы не довольно громкий, подозрительный шорох. Сонный, Драко проигнорировал его, списав на природный говор леса, однако уже скоро шорох повторился. Еще раз. И еще.    Потревоженный, Драко выплыл из желанного марева, слыша приглушенный стук в противоположном углу комнаты. С трудом разлепив глаза, он еще некоторое время лежал, привыкая к темноте и фокусируя зрение.    Сердце пропустило удар, когда он увидел в углу что-то маленькое и черное. И пропустило второй, когда оно пошевелилось.    Если бы не антиаппарационный купол, Драко был бы уверен, что до выключателя он аппарировал. Свет больно резанул по глазам, прогоняя остатки всякого сна и заставляя на мгновение потерять ориентацию. Однако адреналин, яростно охвативший тело, продиктовал Драко взять одинокую табуретку и разобраться с черным нечто, замеченным в углу.    Осторожно ступая по скрипучему полу босыми ногами (брезгливость погибла, не успев даже поднять голову), Драко держал табуретку наготове, настроенный обороняться. Драко проклял человека, что расположил печь так, что из-за нее не было видно чертов угол.    Чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, Драко в уме сосчитал до трех и решительно выскочил в сторону, замахиваясь табуреткой для удара.    Однако угол был пуст. Несколько мгновений Драко неловко стоял, замерев в грозной позе и тяжело дыша. Чувствуя самую настоящую панику, он быстро осмотрел всю комнату на присутствие загадочного нечто, готовый в любой момент воспользоваться своим «оружием».    — Я спятил… — тихо пробормотал он, когда понял, что комната абсолютно пуста. Он даже под кровать заглянул, пускай и уговаривал себя на это долгие несколько минут. Ничего. Пусто. Никаких неопознанных существ. — Точно спятил.    Все еще недоверчиво осматриваясь, Драко поставил несчастную табуретку у изголовья и скрепя сердце выключил свет, точно зная, что при свете он ни за что не уснет.    — Я просто очень устал, — бормотал он себе под нос, укладываясь в кровать и укутываясь в одеяло, — вот и мерещится всякое. Да. Так и есть. Никаких фантастических тварей. Показалось.    С каждым произнесенным словом Драко верил в это все больше, однако неприятное чувство слежки никуда не исчезало. Время от времени, чувствуя себя абсолютным идиотом, он резко оборачивался, глазами сканируя пространство.    Улетучившийся адреналин принес на смену себе сокрушительную усталость, и Драко прикрыл глаза, готовый наконец выбросить из головы всякие глупости и уснуть.    И вновь, стоило ему только отдаться долгожданной дремоте, совсем рядом раздался едва слышный шорох. Драко нехотя приоткрыл глаза, напарываясь взглядом на то самое черное нечто, сидящее на табуретке у самого его лица.    Он не был уверен, закричал он сразу же, или уже добравшись до комнаты Поттера. Тот, в любом случае, тут же подскочил на кровати, глядя на Драко испуганными, непонимающими глазами.    — Мерлина ради, Малфой, какого черта?! — выкрикнул он, глядя на бледного, как вампир, Драко, что заметно трясся, то и дело нервно поглядывая на дверь за спиной. — Драко, что случилось?    — Там… в комнате, — нервно бормотал он, пытаясь выровнять дыхание и успокоить разбушевавшееся сердце. Слова не хотели складываться в предложения.  Гарри решительно поднялся, чтобы включить свет. Теперь было видно, что Драко не просто напуган — он в ужасе. Гарри обеспокоенно встал напротив, успокаивающе беря его за подрагивающие плечи.    — Что там? Что в комнате? Человек?    — Нет, там… Там что-то маленькое, черное… — Драко так и не нашелся, как описать увиденное. Не успел разглядеть, спасаясь бегством.    Гарри нахмурился.    — Кот что ли?    — Какой к черту кот, Поттер?! Тварь какая-то, сперва была в углу, потом пропала. Я решил, что померещилось, лег спать, слышу шорох, открыл глаза, а оно сидит на табуретке прямо перед моим лицом!    Гарри нахмурился лишь сильнее, опасаясь, что от долгой дороги у Драко что-то помутилось в мозгу.    — Как это — пропало?     — Мы что, на разных языках говорим?! — ужас отступил, освобождая место для раздражения, вызванного страхом. Обеспокоенный взгляд Поттера, выдающий его мнение о психическом здоровье Драко, спокойствия не добавлял. — Пропало! Я обыскал всю комнату, но его не было!    Гарри задумчиво посмотрел на дверь, так и не убрав руки с плеч Драко. Тот лишь сейчас заметил этот до глупого заботливый жест и залился краской.    — Давай я посмотрю, — увидев обеспокоенный взгляд Драко, Гарри успокаивающе улыбнулся ему. — Вряд ли там будет что-то страшнее Волдеморта или голой Амбридж.    Драко тут же поморщился от всплывшего в голове образа, чувствуя, что попытка его успокоить была не совсем безуспешной.    — Хорошо. Мы посмотрим, но… — Гарри выжидательно уставился на него, чувствуя, как перехватывает дыхание, — возьми с собой табуретку. Пожалуйста.    Гарри не знал, смеяться ему от просьбы Драко или собственной глупости. Он понятия не имел, что Драко планировал сказать, но глупое сердце уже напридумывало тысячу волнующих и сладких фраз за него.    — Как скажешь, — усмехнулся он, с легкостью подхватывая дряхлую табуретку.    Драко шел чуть позади, едва ли не тыкаясь Гарри носом в затылок, то ли от страха, то ли пытаясь с головой окунуться в запах хвои, что источали волосы Гарри.    Дверь в злополучную комнату, которую Драко, сам того не заметив, захлопнул, отворилась с тревожным скрипом. Гарри хлопнул по выключателю рукой, озаряя помещение скудным светом. С почти хищной грацией он двигался по комнате, смотря будто бы во все углы одновременно, пока Драко дерганно оглядывался, прислушиваясь.    — Тут никого нет, — спустя некоторое время сказал Гарри. Драко мгновенно вспыхнул:    — Я тоже так думал, Поттер, а потом это чучело уселось мне едва ли не на лицо!    Гарри не смог сдержаться от усмешки, еще больше зля Драко.    — Чучело?    — Да, почти такое же, как ты, — Гарри, что в школьные годы взорвался бы и, возможно, кинулся бы в драку, только искренне рассмеялся. Драко залип на его горле, ямочках и морщинках в уголках глаз, сразу же растеряв былой запал.    — Слушай, Драко, я не хочу тебя обидеть, но, может, тебе уже просто мерещится от усталости? Мы правда зверски вымотались за сегодня, всякое бывает, — примирительно сказал Гарри, глядя на темные круги под глазами парня и не замечая, как стал называть его по имени, как давно хотелось.    Драко яростно замотал головой, будто и не он совсем недавно думал точно так же. Но во второй раз ему определенно не могло померещиться!    — Нет. Точно нет.     Гарри устало вздохнул, но спорить не стал.    — И какой тогда план? Найти мы его все равно не найдем, это уже понятно.    Драко не был готов к такому вопросу, поэтому некоторое время они простояли в молчании, в тишине которого будто было слышно, как роятся мысли в блондинистой голове.    — Мы ведь знаем, где домик Алекса? Можно обратиться к нему, — наконец предложил он, почти физически мучаясь от мысли о том, чтобы выйти на промозглый холод и пробираться по темному лесу, не зная точного расположения пункта назначения.    — Нет, Алекс же говорил, что эту ночь проведет с единорогами, мы его никак не найдем, — сказал Гарри, пока Драко притворялся, будто просто забыл об этой информации, а не без зазрения совести прослушал.    — Тогда… не знаю, — сдался он. Голова от усталости и пережитого стресса не соображала.    — Мы можем поменяться комнатами, — предложил Гарри, но тут же услышал непреклонное:    — Нет! — Драко старался не думать о том, что больше боялся того, что загадочное нечто может сделать с безоружным, беспечным Поттером, а не того, что оно банально переберется в комнату Поттера вслед за ним. — Не вариант.    Гарри устало потер шею, понимая, что Малфоя переспорить ему не удастся. Спать хотелось просто зверски, но бросить Драко в таком состоянии, так еще и один на один с этим нечто (реально оно или нет) Гарри не мог.    — Ну тогда ложись спать со мной, — сказал он скорее для того, чтобы Драко согласился на предыдущий вариант, ведь разделить койку с Гарри он бы очень вряд ли захотел даже в подобной ситуации.    Драко постоял немного с нечитаемым выражением лица, а после молча ушел в комнату Гарри. И, пускай в этом и заключался его план, Гарри не смог удержать горькую усмешку, чувствуя укол в сердце. Оно ведь, глупое, даже за столько лет не смогло примириться с тем, что чувствам его не суждено быть разделенными.    — Поттер, ты там уснул? — Гарри, что уже собирался укладываться, удивленно уставился на Драко, который требовательно застыл в проходе. — Мы не будем спать в этой комнате.    И снова ушел, оставляя онемевшего от шока Гарри стоять и пытаться осознать произошедшее.    Понимание пришло довольно быстро, Гарри все же не был идиотом, и тогда на смену шоку пришел страх и что-то приятно нервное, похожее на предвкушение, счастье и испуг одновременно. Мысль о том, чтобы лечь в одну кровать с Драко, даже если просто, чтобы поспать, будоражила.    Когда Гарри наконец пришел в свою комнату, свет уже был потушен, а Драко лежал на правой половинке кровати к нему спиной. Его белоснежные волосы были разбросаны по подушке, отражая лунный свет, просачивающийся через щель в занавесках. Гарри даже не видел его лица, но сердце уже зашлось влюбленной трелью.    Гарри пожалел, что не взял одеяло из комнаты Драко, но обратно идти было слишком лень. Он почти бесшумно подошел и ловко юркнул под одеяло, укладывая голову на вторую подушку.    — Поттер!    — Боже, какие у тебя ледяные ноги! — одновременно сказали они почему-то полушепотом.     Кровать оказалась уже, чем казалось, так что даже при всем желании Гарри с Драко не могли не касаться друг друга. Действительно ледяная ступня Драко обожгла холодом теплую лодыжку Гарри, но, как ни странно, осталась на месте. Гарри глубоко вдохнул, чтобы успокоить разбушевавшееся даже от такого простого прикосновения сердце, но стало только хуже: от Малфоя одуряюще приятно пахло.    — Иди и возьми себе одеяло! — почти прошипел Драко, но так и не обернулся, опасаясь, что его горящие щеки будет видно даже в темноте. Казалось весь жар, что был в его теле, устремился к лицу, стоило ему только лечь и почувствовать, что от постельного белья пахнет Гарри.    — Ну, во-первых, это моё одеяло, а во-вторых, если тебе нужно, то иди и возьми, мне и так неплохо.    Драко на это лишь скрипнул зубами, утихнув. Гарри не стал поворачиваться к нему спиной: не хотелось потерять возможность вот так вот невзначай соприкасаться ногами и чувствовать приятный запах, исходящий от все еще немного влажных волос Драко. Гарри лишь старался вдыхать не слишком шумно и держать себя в руках. Пускай и такая невинная, близость Драко кружила голову. Казалось, с каждым вдохом, каждым взглядом на открытый участок белоснежной шеи, усыпанной родинками, его все больше вело.    Вместо того, чтобы наконец уснуть, Гарри медленно, но верно сходил с ума. Самым худшим было так невовремя поднявшее голову возбуждение, с которым ничего нельзя было сделать: уйти в душ — значило разбудить Драко, который, как знал Гарри, всегда спал очень чутко. Остальные варианты он и не рассматривал. Он и так чувствовал себя последним извращенцем, возбудившимся лишь от запаха любимого человека и вида на его затылок. Гарри хотелось застонать от безысходности.    Однако он не знал, что и Драко не спал. Не мог сомкнуть глаз, прислушиваясь и тоже вдыхая, вдыхая пьянящий запах хвои и меда, запах Гарри, что лежал так близко, так, черт побери, близко. Казалось, каждый нерв резонировал в такт дыханию, звучавшему за спиной и обдававшему жаром затылок; каждая клеточка тела ощущала близость любимого человека. Драко забыл и про чертово не пойми что, еще какой-то час назад напугавшее его до седых волос, и про дикую усталость. Хотелось обернуться, посмотреть вблизи, хотя бы так, хотя бы на спящего. Большее он бы себе не позволил, как бы ни хотелось.    Неизвестно, сколько они лежали вот так, тайно терзаемые друг другом и собственными желаниями, но первым сдался Драко. Уверенный, что Поттер смотрит уже десятый сон, он аккуратно перевернулся на другой бок, тут же напарываясь на глубокий взгляд темных глаз. Драко даже испугаться или подумать не успел перед тем, как мягким шепотом спросил:    — Не спится?    Лицо Гарри без очков обычно казалось Драко до трогательного беззащитным, но в этот раз в нем было что-то еще. Что-то томительное и волнующее.    — Ага, — приглушенно и хрипло ответил Гарри, поерзав под одеялом и дотронувшись до ноги Драко своей. Тот едва не застонал от того, каким Гарри был теплым. — Все еще ледяной.    — Оно всегда так.    — Я знаю, — Драко вскинул брови в легком удивлении. Гарри взметнул взгляд к ним, и только в этот момент Драко понял, что все это время Гарри смотрел ему на губы. Черт…    — Откуда?    — Я много чего о тебе знаю, — тягуче сказал Гарри, не в силах остановить себя. Тьма размывала границы дозволенного, закрывала глаза на стыд и смущение и пьянила запахом космической пыли и мириад звезд. Говорить правду казалось естественным и нужным.    Сердце же Драко стучало громче с каждым произнесенным словом. Эта интимная, доселе незнакомая атмосфера укутала его, поглотила и не дала шанса сопротивляться.    — Например?     Гарри правда боролся со своими желаниями, пускай и всего пару бесконечно долгих секунд. Но, то ли его чувство самосохранения в который раз сбоило, то ли он больше просто не мог держать чувства в себе, он заговорил: медленно, чувственным шепотом, глядя Драко прямо в глаза:    — У тебя становится каменное лицо, когда ты чего-то не понимаешь, а когда ты чего-то очень хочешь, то у тебя сразу начинают блестеть глаза. Вся твоя одежда пастельных, ненавязчивых оттенков, но любимый цвет аквамариновый. Ты до жути любишь любых животных, но при этом искренне терпеть не можешь пикси. Ты ненавидишь изюм, но обожаешь орехи. У тебя аллергия на комариные укусы. Ты не любишь дождь, но еще больше ненавидишь ветер. Кофе пьешь только со сливками и всегда с чем-то сладким. И много чего еще. Например… — Гарри тяжело сглотнул, отчаянно надеясь, что зачарованное лицо Драко ему не мерещится, — Например, что ты самый красивый человек, которого я когда-либо видел.     Драко, ослепленный наблюдательностью Гарри, его последними словами, нежностью в голосе и взгляде, надеялся лишь, что это не сон.     — Я бы мог… Я бы мог сказать, как много знаю о тебе, а знаю я, поверь мне, больше, чем ты можешь себе представить. Но я, — Драко нервно облизнул губы, не понимая, как до этого дошло, — больше хотел бы занять губы чем-то более приятным.    Гарри молчал, оглушенный словами Драко, не в силах поверить, но полный нервного счастья. Он и не заметил, как Драко придвинулся ближе. Так, что частое горячее дыхание сладостной дрожью оседало Гарри на лицо, распространяясь по всему телу. Его темный, просящий взгляд, таящий в себе страх и надежду, заставил Гарри перестать сомневаться, перестать думать о том, что будет дальше и что это все значит.    — Можно? — едва слышно шепнул Драко, дурея от смелости и выражения лица Гарри.    Вместо ответа Гарри преодолел жалкие дюймы, разделявшие их, и наконец примкнул к губам Драко поцелуем.    Его губы были мягкими и, в отличие от всего остального тела, теплыми. И, хотя изначально этот поцелуй затеял Драко, он стал ведомым. Он покорно приоткрывал рот, двигался навстречу губам Гарри, с энтузиазмом отзывался на каждое прикосновение, шумно дыша и подаваясь навстречу всем телом. Его пальцы, дрожащие, холодные, вплелись в темные пряди, едва заметно притягивая к себе, приятно холодя кожу головы.    Нежно, сладко, невозможно.    Гарри отстранился от этих любимых губ, чувствуя, как Драко пьяно тянется к нему, хочет еще.    — Пожалуйста, только не говори, что это ошибка, иначе мне придется убить тебя, — низким, незнакомым голосом проговорил он.    — Я не помню, когда не мечтал об этом моменте, так что можешь не беспокоиться.    После признания Гарри Драко коротко отчаянно простонал, вновь овладевая его губами. Теперь уже не нежно, не податливо. Страстно, требовательно он брал то, что наконец мог считать своим по праву. И Гарри охотно поддавался, таял в его руках, что теперь не задерживались ни на секунду, изучая его тело, оглаживая все, до чего могли дотянуться. И когда они дотянулись до его члена, что уже, казалось, готов был взорваться, Гарри даже не застонал — вскрикнул так громко, что в ушах прозвучало эхом.    — Гарри, какой же ты... — почти жалобно пробормотал Драко, вновь овладевая его губами и наваливаясь всем телом: грудь к груди, твердое к твердому.    И ни Гарри, ни Драко не могли сдержаться от того, чтобы толкаться навстречу друг к другу, пока их языки сталкивались в том же безумном ритме. Было жарко, ужасно жарко им, согретым внутренним огнем и страстью друг друга. Невозможно остановиться, хоть на секунду оторваться.    — Драко, Драко, — стонал Гарри, отчаянно вскидывая бедра. Руки, живя своей жизнью, забрались под пижамные брюки и нашли свое место на крепкой заднице. Нежная кожа под пальцами и сокращающиеся мышцы заставили буквально захныкать от возбуждения. Смять, погладить, прижать сильнее.    — Ах, еще, сильнее! — заскулил Драко, жмурясь и начиная все быстрее потираться твердым членом о пах Гарри. Тот послушно сжал задницу сильнее, почти до боли, отчего серые глаза закатились, а с губ сорвался громкий, несдержанный стон.    Они всего лишь терлись о друг друга, а перед глазами мелькали вспышки. Едва соображая, трясущимися руками Драко стянул штаны с себя и с Гарри, задирая его свитер и свою пижамную куртку почти до горла. Хотелось больше голой кожи, больше прикосновений.    Когда Драко первый раз скользнул членом по каменному стояку Гарри, они в унисон застонали друг другу в рот, пораженные удовольствием, разлившимся по всему телу. И после первого толчка Драко уже не мог остановиться.    До мурашек по коже, до кругов под зажмуренными веками. Хотелось пометить, присвоить. Дурея от страсти, Драко покрывал лицо Гарри влажными поцелуями, скользнув на шею, чтобы оставить укус на грани боли, зализав его языком, чтобы продолжить.    — Ты такой вкусный, — бездумно застонал Драко прямо на ухо, заставляя Гарри бессильно задрожать и, обхватив его бедра руками, с бешеной скоростью толкать его на свой истекающий смазкой член.    — Господи Драко, какой же ты сладкий, ах! , какой идеальный, только для ме-ах! ня. Пожалуйста, Драко, только для меня, — совсем уже в бреду умолял он.    — Гарри, я сейчас кончу, — взвыл Драко, не находя сил даже на то, чтобы поцеловать Гарри. Он мог лишь тыкаться раскрытыми в стоне губами ему в скулу, шею, цепляться судорожно за свитер и двигаться, двигаться, двигаться до изнеможения.    — Скажи, Драко, скажи. Скажи, что мой, дорогой, пожалуйста, — все просил Гарри, вскидывая бедра из последних сил. Все тело звенело от напряжения, пот струился по коже, яйца поджимались, но Гарри все просил, не в силах замолчать. Будто без этих слов он не мог больше дышать, не мог жить.    — Твой, Гарри, любимый, только ты, пожалуйст-ах! — с последними словами Драко весь напрягся, вскрикнул и затрясся, чувствуя, как вслед за ним кончил и Гарри, выгнувшись на кровати и заскулив.     Когда Драко пришел в себя, то вяло поморщился от ощущения липкого и мокрого между их животами, но был слишком доволен и устал для того, чтобы хоть что-то с этим сделать. Гарри же, всегда обладавший волевым характером, спустя минуту мысленных уговоров, потянулся вниз за ранее скинутой на пол футболкой, чтобы, слегка приподняв вялое тело Драко, оттереть их от последствий внезапной страсти.    Драко устало сполз с Гарри, тут же устраиваясь у него под боком и кладя голову на мерно вздымающуюся грудь. Даже истома и жуткая усталость не смогли приглушить счастья, тепло заворочавшегося в груди.    Гарри, разделявший его чувства, взял его руку в свою, не сдержавшись от вопроса:    — Драко, мы теперь?..    Драко лишь потерся щекой о его грудь, сонно пробормотав:    — Сладких снов, Гарри.    — Сладких снов, — счастливо улыбнулся Гарри, чувствуя, что Драко уже спит. Теперь он был уверен, что все будет прекрасно.      Всеми позабытый домовой из угла довольно хмыкнул, глядя на двух людей, что даже во сне цеплялись за друг друга. Глупые люди определенно не справились бы без его помощи: он-то не первый век на земле живет, сразу все понял и не мог не помочь: очень уж светлая магия исходила от этих людей. Даже и не пакостил им почти, так, пошутил немного. А испуг белому мальчику только помог. Да и чего было так пугаться? Он домовиком был еще довольно молодым, не страшила какой. Черт этих людей разберешь… Любят, но страдают; желают, но молчат; грустят, но смеются. Но домовому их понимать и не надо, он помочь и без этого всегда сможет.     Ну и пошутить над глупыми людьми тоже. Они ему теперь, между прочим, должны.