Happy birthday, my Dog!

У Чуи хорошее настроение. У Чуи отличное настроение. У Чуи сказочное настроение, и это замечают все, кто попадается ему на пути. Анэ-сан пошутила, что ей нужны солнцезащитные очки. Хироцу-сан искренне заметил, что рад тому, что бы в жизни Чуи ни случилось, потому что редко что может пробить его на столь позитивные эмоции. Да что там, редко. Никогда до этого дня. С учётом того, что Акутагава и вовсе развернулся в коридоре и пошёл в обратную сторону, Чуя уверен, что и в самом деле сияет солнцем; и что их мрачный Чёрный Плащ - вампир, не иначе. Не зря, видимо, Накаджима постоянно дёргает Акутагаву на эту тему. - Случилось что-то хорошее, Чуя-кун? - удивлённо спрашивает Мори, тоже впервые видя его в таком состоянии. - Хорошенько отоспался, Босс, - пожимает плечами Чуя. - Готов к заданию на все сто. - Отличный настрой, Чуя-кун, - хвалит Мори и начинает вещать. Вот только Чуя едва ли слушает подробности миссии - просто кивает, когда это требуется, потому что все детали всё равно изложены на бумаге в чёрной папке, которая ждёт своего часа на краю стола Мори. Мысленно он весь во вчерашнем дне, который должен был стать очередным испорченным выходным, а стал в итоге подарком судьбы, не иначе. Хотя всё это началось давно, и ему просто наконец-то выпала возможность удостовериться в своих предположениях на практике. Связано всё это, разумеется, с Дазаем. Точнее, с насмешками и издевательствами этого дьявольского отродья, которые Чуя терпит со своих пятнадцати лет вот уже как три года. Внешность, рост, одежда, привычки, вкусы - ничто из этого не избежало комментариев и насмешек Дазая. Чуя долго не мог понять, почему Дазай так изводит его и только его, а потом Коё невзначай заметила, что всё это очень похоже на попытки привлечь внимание, и... Что ж, с этого всё и началось. Изначально Чуя не поверил, разумеется, потому что зачем бы Дазаю привлекать его внимание? Однако во время очередной склоки, когда зажал остроязычного напарника у стены в желании пробить его головой пару дыр, он заметил то, чего не замечал никогда раньше: как в глазах Дазая блеснул голод, и как его взгляд на мгновение скользнул на губы Чуи. И Чуя бы пропустил это мимо сознания, если бы не был учеником Коё. Подход к получению информации через флирт существует не только для Дазая. Коё обучила Чую всем тонкостям, научила замечать и правильно реагировать на те или иные «знаки» чужого тела, и именно поэтому, когда они оказались так близко, почти вплотную, Чуя увидел, заметил реакцию Дазая на... Себя. Тогда он отшатнулся и ушёл, бросив напоследок, что Дазай не стоит траты его времени, но на деле всё было совсем не так. Чуя просто был ошарашен и смущён открывшейся правдой и нуждался в том, чтобы обдумать всё случившееся наедине с самим собой. А потом в его голове созрел без преувеличения гениальный план, как довести Дазая в ответ, и пусть это стоило Чуе большой концентрации и ещё больших усилий к подавлению раздражения и агрессии, у него получилось. Вряд ли, конечно, анэ-сан обучала его флирту, чтобы он использовал его на Дазае, но на войне все средства хороши, и Чуя начал свою маленькую игру. Он перестал реагировать на все замечания Дазая о себе, и пусть некоторые доводили его до дёргающегося глаза, это стоило того, потому что Чуя убедился - не получая привычной яркой реакции, Дазай начал не то нервничать, не то беситься. Его увивание вокруг Чуи удвоилось, если не утроились за последний месяц, и тогда Чуя приступил ко второй части своего плана. Это был почти экзамен на актёрское мастерство, и Чуя с блеском справился. Вспоминая о том вечере, он не может сдержать улыбку, пусть Мори и вскидывает брови, пока продолжает вещать. - Чиби такой крошечный, его совсем не видно! - прицепился Дазай в очередной раз с самым эффективным средством - темой роста. - Хм? - остановившись, Чуя взглянул на замершего не то в надежде, не то в предвкушении напарника и начал неторопливо на него наступать. Но как только глаза Дазая сверкнули восторгом и торжеством, Чуя ухмыльнулся и схватил его за галстук, дёрнув на себя так, что они почти столкнулись носами. - А ты так из-за этого страдаешь, нэ, Дазай? Из-за того, что хочешь любоваться мной, но у тебя не получается? Может, тебе стоит купить очки? Лицо Дазая в тот момент стало усладой для взора Чуи. Широко распахнувшиеся глаза, затрепетавшие ресницы, приоткрывшиеся в беззвучном «о?» губы и пыль нежного розового румянца на всегда бледных щеках. Дазай был шокирован и его реакцией, и его словами, и их близким контактом, а Чуя только и сделал, что без резких движений отпустил его галстук, перед этим поигравшись с ним пальцами, а после слегка похлопал замершего Дазая по щеке, как питомца. - Ну-ну, не переживай, - со смешком отстранился он, разворачиваясь на каблуках и направляясь к выходу. - Ты всегда можешь сфотографировать меня и хранить это фото под своей подушкой. Тогда Чуя ушёл, не оборачиваясь, безмерно довольный своим самообладанием и небольшой, но значимой победой; а когда понял, что Дазай уже который день не появляется, не крутится рядом с попытками потрепать его хрупкие нервы, одновременно порадовался, но в то же время и заволновался: не сломал ли он Дазая, и не планирует ли тот какой-то грандиозный ответный ход? Как оказалось вчера, планировал и ещё какой.

---

Чуя просыпается от того, что что-то, пахнущее тёплой резиной, трётся о его лицо, неприятно магнитя чёлку. Отпихнув это что-то, Чуя открывает глаза и резко садится на кровати, окидывая взглядом свою спальню. Вокруг парят воздушные шары всех цветов и размеров, и на каждом идиотские надписи вроде «от любимого хозяина» и всё в этом духе. Уже зная, откуда у проблемы растут ноги, Чуя чертыхается, скатывается с кровати и выходит в гостиную. Конечно же, Дазай развалился на его диване, играя в приставку, но как только он видит Чую, сразу же подскакивает на ноги и выхватывает хлопушку. Конфетти летит во все стороны под громкое «с днём рождения, Чиби!», и Чуя вскидывает брови. Хоть один выходной без головной боли - он многого просит? - Мой день рождения не сегодня. Твои мозги наконец-то усохли, мумия? - Ах, но это день, когда Чуя стал моей собакой! Тогда ты был совсем щенком, но теперь стал старше, и мы должны это отпраздновать! - восклицает Дазай, с явным нетерпением ожидая его реакции. Чуя не реагирует, потому что чёрта с два. Вместо этого он растирает лицо ладонями, бросает взгляд на шары, которые забивают и всю гостиную, а после уходит в ванную, чтобы проснуться в душе и понять, что это всего лишь сон, потому что до такого абсурда Дазай ещё не доходил. Мысль о том, что он настолько отчаялся, приводит Чую в хорошее настроение, и из душа он выбирается с улыбкой на губах. Натянув домашнюю одежду, состоящую из мягких спортивных штанов и чёрной футболки, и накинув на шею полотенце, Чуя выходит из ванной - только для того, чтобы на этот раз увидеть на столике возле дивана кособокий уродливый торт. Уродливый и из-за кривой формы, будто его слепили из мокрого песка на скорую руку, и из-за взрыва красок, будто Дазай собрал все возможные пищевые красители и вылил их в глазурь. А в том, что это его рук дело, нет никаких сомнений - в кондитерских подобный кошмар не продают. К тому же... Когда Дазай с театральным «та-дам, специально для моей собаки!» разводит руки, Чуя замечает перебинтованные пальцы. Дазай та ещё мумия, но пальцы никогда не бинтует. Вспомнив о том, что в готовке Дазай - катастрофа, и представив, как он готовит этот торт на своей кухне, получая порезы от таких глупых вещей, как какая-нибудь яичная скорлупа, Чуя не может не почувствовать тепла в груди. Конечно, это очередной глупый розыгрыш, и Дазай просто хочет вывести его из себя, но впервые в жизни Чуя задумывается о том, как много нужно подготовки для выходок подобного масштаба, на которую Дазай с радостью тратит свои мозги и время лишь для того, чтобы Чуя... Обратил на него внимание. Накричал. Чтобы они сцепились или даже подрались, а после пошли вместе в зал с игровыми автоматами или в ближайшую забегаловку, чтобы на спор объесться моти или что-то в этом роде. Вот только правда в том, что чаще всего Чуя просто разозлённо кричал или бил Дазая, выпуская пар, а после разворачивался и уходил. Его никогда всё это не волновало, он даже не задумывался о том, сколько во все эти идиотские выходки обычно вложено сил, а теперь вот... Порезанные пальцы и дурацкий торт, который Дазай сделал специально для него. И неважно, с какой целью. Для Чуи никто никогда ничего не готовил, что уж говорить о целом торте. - Надеюсь, это съедобно, - фыркает он, подходя к столу и цепляя пальцами ложку. Что ж, как он и думал, торт настолько сладкий, что зубы ноют. Но Чуя стоически съедает несколько ложек, игнорируя очередной изумлённый взгляд Дазая, который наверняка думал, что поздоровается с этим тортом своим лицом. И что ж, ещё полгода назад, возможно, так бы и было, но в настоящем Чуе куда больше нравится не вспыхивать спичкой, а удивлять Дазая своими реакциями. Именно поэтому он поднимает на него спокойный взгляд и снисходительно фыркает. - Ничего так. Но с сахаром переборщил. Принеси чай. То, что Дазай безропотно уходит делать чай, только подтверждает его шоковое состояние. Думая о том, что может к этому не то что привыкнуть, а полноценно пристраститься, Чуя быстро фотографирует торт на память - не то чтобы он сентиментальный человек да, это так, но всё-таки это целый торт, специально для него - и убирает телефон как раз тогда, когда явно вернувший себе былой настрой Дазай возвращается с кружкой чая для него в одной руке и чёрным футляром - в другой. - Я рад, что Чиби оценил торт, - улыбается он. В его тоне насмешка, но Чуя знает, где искать, и слышит также и ноту смущения; будто Дазаю и в самом деле радостно от того, что этот переслащенный яркий кошмар хоть немного, но понравился ему, - но это не все подарки на твой день рождения. - О, я заинтригован как никогда, - с сарказмом отвечает Чуя, уже подозревая, что может оказаться в футляре, и благосклонно не напоминая вновь о том, что это не его чёртов день рождения. - Я выбирал его очень долго, так что прими с благодарностью! - тычет в его сторону пальцем Дазай, как только ставит кружку на стол, и открывает футляр. - Та-дам! Что ж, Чуя был прав. В футляре чокер, который явно преподносится ему в качестве ошейника. Полгода назад к торту в лицо присоединилась бы попытка удушить этим самым чокером, но в настоящем Чуя видит и знает лучше. Первый чокер тоже был подарком Дазая, и Чуя начал носить его, чтобы скрыть клеймо на шее, его номерной знак из лаборатории. Когда он понял, для чего Дазай подарил ему «ошейник», он впервые испытал тепло в груди по отношению к напарнику. Но с тех пор прошло достаточно времени, Чуя побывал во многих кровавых банях, и старый чокер знатно поистрепался. Он и сам начал подумывать о том, чтобы купить замену, но Дазай опередил его, явно тоже заметив состояние своего предыдущего подарка, и вот - очередной презент. Только вместо того, чтобы лезть в драку, как в первый раз, и вместо того, чтобы затевать миллионную словесную склоку, как сделал бы раньше, Чуя неторопливо откладывает ложку, отпивает немного чая, чтобы сахар перестал скрипеть на зубах, а после поднимается с дивана и подходит к Дазаю, стаскивая с шеи полотенце и отводя отросшие волосы за плечо. Дазай впивается в него настороженным взглядом, в тени которого кроется искра жадности и затаённого желания, когда он мимолётно осматривает подставленное беззащитное горло, и Чуя украшает свои губы самой обаятельной улыбкой из всех, какие только есть в его арсенале, прежде чем взглянуть на Дазая из-под ресниц и слегка повести плечом. - Ну, и чего ты ждёшь? - негромко, почти интимно в воцарившейся тишине спрашивает он и приподнимает подбородок выше, открывая горло сильнее. - Собака не может надеть ошейник сама. Тебе придётся самому снять старый и застегнуть новый, Дазай. Это не день рождения Чуи и чёрта с два это день рождения его в роли собаки этого демонического отродья, но Чуя считает, что этот выходной и в самом деле стал настоящим праздником. Потому что от его слов у Дазая сбивается дыхание и расширяются зрачки. Потому что его пальцы дрожат, когда он тянется к старому чокеру, чтобы расстегнуть застёжку сзади, и Чуя нисколько не облегчает ему задачу, продолжая поддерживать контакт взглядов и будто невзначай облизывая липкие от сладкого губы. Из Дазая вырывается тихий, судорожный вздох, и Чуя мысленно ликует, когда ощущает, что Дазай старается надеть на его шею новый чокер, больше не соприкасаясь пальцами с тёплой кожей. Похоже, он больше не уверен в своих реакциях и способности удержать маску на лице, и у Чуи от этого воздушный шар надувается под рёбрами. - Готово? - интересуется он, будто не слышал щелчка замка, когда Дазай почти нервно отходит в сторону. - Стоило выбрать что-то поуродливее, - хрипло отвечает Дазай и тут же неловко прочищает горло, вздёргивая подбородок, будто это поможет взять себя в руки. - Моя собака не самая красивая, так что сошло бы и что попроще. - Ну конечно, - участливо соглашается Чуя, вновь подходя к нему ближе, и перехватывает псевдохрупкое запястье, поглаживая большим пальцем бинты. - Но я всё равно благодарен. Целый торт специально для меня, новый чокер... Мне очень приятно твоё внимание, Дазай. Дазай выглядит как потерянный маленький ребёнок. Он определённо не привык к таким реакциям от Чуи и судорожно пытается придумать, что сказать, но у него не получается, что ясно по мечущемуся взгляду. Его бледные щёки вновь украшает пыль прозрачного розового румянца, и Чуя не сдерживается, скользит ладонью по левой в желании узнать, насколько потеплела обычно прохладная кожа от очевидного смущения. И стоит только коснуться его щеки не закрытой перчаткой ладонью, как Дазай каменеет всем телом. Чуя тоже замирает от этого непривычного контакта. Их взгляды пересекаются, ладонь как огнём жжёт, и Дазай выглядит так уязвимо в своей растерянности и всё нарастающем смущении, что Чуя просто отключает свою голову и начинает медленно наклоняться ему навстречу, чтобы...

---

- Чуя-кун? Щелчок пальцев прямо перед лицом заставляет дёрнуться, и Чуя часто моргает, чтобы увидеть прямо перед собой лицо Мори, заменившее расплывшееся иллюзией лицо Дазая. Ах да, точно. Он находится в кабинете Босса и должен слушать подробности миссии, а не вспоминать о том, как - почти - поцеловал Дазая, который покраснел до ушей и оттолкнул его, как только их губы едва соприкоснулись, с громким «Чиби, ты тупица!», прежде чем выбежать за дверь его квартиры: безоговорочная победа. - Простите, Босс, - передёрнув плечами, Чуя чуть виновато склоняет голову. - Задумался. Но услышал каждое ваше слово, так что не волнуйтесь. Всё пройдёт как по маслу. - Я очень надеюсь на это, Чуя-кун, - кивает Мори и вручает ему папку. - Удачи. Можешь идти. - Спасибо, Босс. Как только закончу, сразу к вам, - обещает Чуя и покидает кабинет начальства; почти сразу же возвращаясь к своим предыдущим мыслям. Был ли Дазай так смущён из-за того, что это был - почти - первый поцелуй для них обоих, или потому что решил, что Чуя играется с его чувствами, которые в последнее время стали до нелепости очевидны при всех его попытках скрыть их? Чуя не знает, но намерен перехватить Дазая, как только появится свободное время и возможность, потому что, как бы ни было странно понимать это, его игра давно перестала быть игрой, и румянец на щеках Дазая определённо нравится ему куда больше, чем Чуя готов - но лишь пока - признать. А ещё Чуя не хочет, чтобы Дазай думал, что он издевается над его чувствами или что-то подобное; не то чтобы Чуя так уж уверен в наличии самих чувств, но все знаки на мило надутое и румяное лицо, разве нет? Он знает, что, конечно же, просто не будет, но вне зависимости от этого Чуя собирается поговорить с Дазаем, потому что... Потому. Если он этого не сделает, Дазай, судя по всему - вот уж кто точно тупица - будет ходить вокруг да около ещё лет сто, не меньше. - Должен ли я придумать что-нибудь эпатажное? - спрашивает Чуя у тишины лифта, пока спускается вниз. Тишина отвечает молчанием. Чуя принимает это за знак того, что эпатажность - если это не эффектное разрушение трёх этажей здания за раз - не совсем в его стиле. Но раз уж Дазай приготовил для него целый торт, Чуя может ответить любезностью на любезность. Дазай обожает крабов, верно? Как хорошо, что Чуя - спасибо анэ-сан за то, что открыла ему бескрайний мир кулинарии - обожает экспериментировать с новыми рецептами.

***

- Увааа, Чиби ужасен! Кошмарен! Несносен! Ненавижу его! Плаксивые стенания Дазая в который раз наполняют уютную тишину бара «Lupin», делая её куда менее уютной и... Тихой. Но Анго всё равно спускается вниз по лестнице, даже если понимает, что отдохнуть этим вечером ему не удастся, чтобы увидеть улыбающегося Оду и растёкшегося по барной стойке обнимающегося с полупустой бутылкой виски Дазая. А вот это уже что-то новенькое. - Что здесь происходит? - интересуется он, немного удивлённый тем, что Дазай выпил так много, потому что тот никогда не был особым любителем алкоголя. - Нравящийся Дазаю человек подёргал его за «косички» в ответ, - посмеивается Ода, легко ероша кудри Дазая. - Ты тоже ужасен, Одасаку! - хнычет Дазай, елозя румяной от алкоголя щекой по стойке. - Никакого сочувствия! - Кому тут и надо посочувствовать, это Накахаре, - вздыхает Анго, усаживаясь за стойку и заказывая сок. - Быть объектом твоего желания врагу не пожелаешь. - Как грубо, Анго-о-о, - хнычет Дазай и повисает на его плече, явно намеренно слюнявя ткань серого пиджака. - Мы оба рады за тебя, Дазай, - мягко посмеивается Ода, наблюдая за страдальческим лицом Анго, который жалеет в этот момент о большинстве своих жизненных выборов, пытаясь отпихнуть лицо Дазая от своего плеча. - Разве это не хорошо, когда объект твоей любви отвечает взаимностью? Особенно если это было любовью с первого взгляда? - Ах, Одасаку, ты что-то путаешь! - рывком выпрямляется Дазай, часто-часто отрицательно качая головой. - Это не было любовью с первого взгляда! Это вообще не любовь! Чиби такой шумный и наглый, и заносчивый, и он отказывается признавать, что является моей собакой, и... Анго тяжело вздыхает, уже чувствуя надвигающуюся головную боль. Он одаривает Оду взглядом «это ты виноват, что нам придётся выслушивать это два часа, не меньше», но Ода только пожимает плечами, и Анго уверен, он наслаждается его страданиями. Как жестоко. С другой стороны, ничего нового. Только слепой и глухой не заметил бы очевидной влюблённости - одержимости - Дазая своим напарником. Ну, ещё этого не замечает и не понимает сам Дазай, как и Накахара. Хотя с учётом обстоятельств и замечания Оды о «косичках» Анго позволяет скользнуть в своё сердце робкой надежде. Надежде на то, что Накахара Чуя наконец-то всё заметил и понял, откроет глаза на правду Дазаю, и тогда он, Сакагучи Анго, сможет провести хоть один вечер в «Lupin» без влюблённых стенаний и нытья о том, какой «Чиби» плохой, переходящего в восхваление его внешности и силы, доброты и отзывчивости, и много чего ещё. - Выпьем же за то, чтобы Накахара Чуя сделал первый шаг, - бормочет Анго, поднимая свой стакан с соком. - Выпьем, - соглашается Ода, поднимая стакан с виски. Дазай даже не слушает их, продолжая пьяно и сонно бормотать что-то о том, что вот так лезть к нему с поцелуями, доводя до инфаркта, незаконно, и можно ли рассматривать попытку Чуи убить его через разрыв сердца предложением руки и своего сердца взамен, и что Дазай хочет носить длинную фату в день их свадьбы. На этом моменте Анго чуть не давится соком и себе во благо решает «отключить» голос Дазая, сосредотачиваясь на рассказе Оды о том, как тот сходил в зоопарк с оравой своих детей. Это куда лучше, чем слушать доводы Дазая «за» и «против» детей в виде щенков, особенно когда они состоят из «разве Чуя не будет уделять им больше времени, чем мне?» и «но Чуя такой красивый, когда искренне улыбается». - Любовь - это прекрасно, - задумчиво роняет Ода, когда Дазай задрёмывает, так и обнимая бутылку виски. - Влюблённый Дазай - это головная боль, - припечатывает Анго. Но поднимается со своего места и укрывает спину Дазая его же плащом. Каким бы надоедливым и шумным ни был Дазай - особенно пьяный влюблённый Дазай - Анго искренне считает, что он заслуживает счастья. И если его счастье - Накахара Чуя, десять щенков и фата на голове в день свадьбы... Что ж, почему бы и нет? В Портовой мафии случались вещи и постраннее.

|End|