School break

Грабить банки не вариант, это ведь чужие деньги, а все отлично знают, что после такого они не возвращаются. Маккормик курит на лестнице школы, нащупывая пальцами пустоту в кармане старой куртки раз за разом, словно удивляясь этому, водя мысли по кругу. Да даже если он и попытается: умереть первым от случайного события или попросту быть застреленным копами это явно не выход. Сигарета медленно тлеет, он сидит на улице, между вторым и третьим этажами школы, свесив ноги и вдыхая чудный свежий запах весны. Сейчас перемена, последние деньки проведённые вместе с друзьями, последний класс. Кеннет вздыхает откидывая голову и на удивление натыкается на чей-то мягкий живот. - Ты чего тут засел, как крыса, бегаешь по стенам, обычные лестницы уже не устраивают? - А чего ты подкрадываешься, здороваться не учили? На него смотрят сверху вниз, как-то на удивление спокойно, разве что слегка хмурясь и блондин улыбается во все свои 32 пожелтевших от курения зуба. Картман не отходит, стоит, все также молчаливо и медленно смотря вниз, рассматривая худое лицо, рассматривая дурацкий цветной пластырь на носу так заботливо приклеенный сестренкой Кенни. Он как-то пропустил момент когда это тощее нищее создание в парке начало занимать его внимание все больше и больше. Солнечная глупая передышка от вечных споров с евреем и постоянным нытьём Марша. Что-то настолько инородное в этом мире, слишком позитивное и при этом порочное, что к нему тянуло как магнитом, по не хорошему и хорошему тоже. Картман даже не замечает как подвис и стоит на месте, а Маккормик, уже умостившись, полноценно оперся на фигуру сзади. Ну а что он ему сделает то, скинет с крыши что ли в конце концов? Блондин усмехается сам себе и слышит сопение сзади, это Картман вернулся в реальность и положил руки над ним, на перила пожарной лестницы, хоть и с некой брезгливостью, кажется помимо Кенни тут бывали ещё и птицы. - Ты чего пришёл, жиртрест? - без негатива, привычное обращение, Кенни улыбается и снова затягивается, протягивая вскоре сигарету другу, но тот лишь ворчит про то, что это дрянь ещё та, но подумав немного берет. Это было бы странно, Кайл бы заметил, но Маккормику слишком все равно на этот мир и людей в нем, по крайней мере сейчас, он даже не замечает что ему не ответили, зато замечает как удобно так сидеть, личное мягкое кресло (в душе он опять смеётся представляя нечто нелепое). - Фу, Маккормик, это что трава? - Картман морщится и одним движением с презрением откидывает от себя косяк, Кенни провожает тот грустным взглядом. - Слушай, ну вот это уже не смешно! - возмущается, - он вообще то денег стоил! - невеселые нотки в голосе приятно отдаются в голове Картмана, он бы выкинул что-то ещё, если бы было. Ну не скидывать же Маккормика с крыши в конце-то концов? - светлые глаза вновь встречаются с абсолютно такими же, исправил зрение называется, и пока в одних заседает напускная обида в других плещется море, странное добродушно-ехидное веселье, такое, которое бывает видит только парень в оранжевой парке, потому что только с ним Эрику спокойно. - Скинуть тебя с крыши? - слетает таки с языка, кажется после случая с синдромом Туретта остались последствия. Кенни встаёт на ноги, разворачиваясь лицом к Эрику, места здесь слишком мало. - Ну скинь. - он смеется, чувствует как чужие руки сжимают предплечья, а тело вжимается в металл. Сердце пропускает удар и ощущение падения появляется раньше, чем что-либо происходит. Он слишком часто падал, он знает каково это и Картман правда приближается, легко приподнимая его, у Кенни кружится голова от такого и почему-то одновременно странно и очень спокойно становится. А Картман? Он знает один маленький секрет, поэтому не боится, и усадив блондина на край перил усмехается, чувствуя как инстинктивно тот все же вцепился ему в руки. - И что, совсем не страшно? - Ещё как, ты не представляешь. - А зачем согласился? - Ну, ты же хотел. - последнее Эрик не может считать, почти смущается, особенно когда Кенни закидываеет ему ноги на бедра, прижимая ещё ближе к себе и тут даже не скинешь на то, что Маккормик развратная скотина, ведь рука держащая его за воротник единственное, что действительно не даёт упасть с тонкой перекладины перил. Но не отшутиться здесь было бы преступлением. Потому что Эрик знает, что если не отшутится сейчас, то обречет себя на вечный позор, а он не настолько глуп и на самом деле висит на грани сейчас вовсе не Кеннет. А тот уже мягко гладит руку, словно котенок трётся о костяшки щекой и посмеивается, одними глазами, что же не скидываешь, я жду. И очень хочется погладить его по растрепанным светлым волосам, по чуть шершавой от каких-то царапин щеке и Картман пугается своих мыслей, разжимает пальцы словно желая покончить с этим недоразумением здесь и сейчас, так что очень кстати, что Кенни держится сам, держится и не понимает зачем, судьба никогда не была на его стороне, так зачем пытаться? Солнце на небе медленно движется, а оба почему-то одновременно думают о том, что они тут делают вместе, но вместо причин в головах лишь Стэн с Венди и Кайл, компания отдалившаяся с годами, или, может, так было всегда. Каждый по своему одинок и сейчас от чего-то обоим становится так хорошо и одновременно тоскливо, прямо здесь на этой нагретой солнцем ржавой лестнице. Взгляды встречаются, в голове Кенни все же появляется мысль, такая редкая, иррациональная, пробежавшаяся в измотанном от смертей и равнодушия всех вокруг сознании. "Не отпускай меня." Как же глупо, почти смешно и мысль забывается тут же, смещается привычным равнодушием и наверное к лучшему. Просто Маккормик не знает насколько зеркально отражаются его мысли в чужой голове: теми же фразами, уставшими от самообмана интонациями и точно также быстро задушенные. "Не отпускай меня." Им обоим не нужен никто, потому что ни один человек в этом проклятом городке не способен да и не захочет понять. - Я хотел.. - Картман начинает, но Кенни напротив мотает головой, прислоняя два пальца к его лицу и Эрик почти успевает послать его и спросить где вообще побывали эти пальцы и какого хрена они касаются его чистого лица, как Маккормик подаётся ближе, касаясь этого самого чистого лица губами. Эрик замирает на месте, напрягаясь, словно пойманный зверь или убийца схваченный с поличным, да в голове все ещё мысль о том, что одно движение и проблема будет решена раскиданным по асфальту телом. И в тоже время природная уверенность в себе побеждает, заставляя притянуть Маккормика ближе, уверенно уложив руки на талию и впиться в губы и потом можно будет сказать, что тот сам этого хотел и вообще: пидр и шлюшка здесь именно Кенни, а он - Картман, просто охуенен и поэтому его хотят все. Эти мысли дают волю делать что угодно и Эрик жадно и страстно целует, попеременно кусая тонкие обветренные губы и Маккормик отвечает ему, без привычной для себя пошлости, просто отдаваясь такому напору, кажется снова чувствуя себя принцессой Кенни, и вот кто бы знал, что в такой ситуации он совсем не против. Он ощущает как сбивается дыхание человека напротив и чувствует, как сильные руки бесстыдно лапают его тело, проходятся под паркой по выступающим ребрам и спускаются к тазовой кости и Кенни чувствует жар, расходящийся по телу от этих прикосновений, слишком сильный и странный, возможно потому, что это не очередная грудастая девушка (не в обиду им сказано) и не просто клиент, а Эрик мать его Картман, чьё внимание редко можно привлечь чем-то помимо жратвы и расовых теорий. Зато он знал что тот всегда отдаётся делу до конца, просто живёт им и сейчас, на эти несколько минут этим делом был сам Маккормик и как же охеренно приятно это было. А Кенни, такой покорно податливый, не стесняющийся ничего, дразнящий и манящий одновременно, Картман хочет выругаться про себя, тот просто умеет и притворяется, он слишком хорошо знает как блондин зарабатывает деньги и где, но слова не идут в голову, вообще ничего не идет словно каждое касание Маккормика умножает всю копящуюся в Эрике агрессию на ноль, растворяя внутри. Горьковатый привкус сигарет на чужих губах, расширенные зрачки смотрящие прямо в душу, Кенни заливает, затапливает его своей солнечностью изнутри, все еще обнимая тощими ногами, прижимаясь всем телом, и совсем не похож на тех мерзких баб стоящих у обочины. Он трется щекой и целует в шею короткими сухими касаниями, он знает, что если лизнет то Эрик противно сморщится, хотя соблазн конечно жуткий. И почему-то все так легко и естественно. Пара минут копошений и этих странных инстинктивных объятий и смазанных поцелуев, просто поддавшийся порыву Эрик и просто поддавшийся Картману Кенни. - Хах, я пошутил, - Картман резко отступает на шаг назад, паранойя вновь раздирает его изнутри, побеждая, - просто чтобы вы - нищие ободранцы не чувствовали себя одиноко, - ему плевать что в его словах звучит что-то не то, он отшучивается как и хотел и встаёт на ступеньку вниз. - Давай тащи уже свою нищеебскую жопу в класс, перемена закончилась. - бросает он напоследок и сжимает в кармане куртки купюры, чувствуя, как его наполняет нечто приятное, сродни победы и тому ощущению, когда наебал весь мир. Маккормик грустно вздыхает - продешевил, он слышал это шуршание в карманах, но знает, что Картману понравилось и почему-то это стоит дороже.