Через трещины в нас проникает свет

Я плыл один в огромной бездне Она манила меня в пустоту Она за ноги меня тянула в глубину

На улице было достаточно пасмурно. Серые облака закрывали солнце и небо. Свет изредка пробивался сквозь плотные тучи. Вот-вот пойдет дождь. Ветер гулял по двору огромного особняка. Красные кирпичи ярко выделялись на фоне зелени. Маленький мальчик играл сам с собой в мяч, подкидывая его вверх. Он весело смеялся, когда мяч укатывался от него в сторону. Его рыжие волосы даже при пасмурной погоде казались яркими. Мальчика зовут Натаниэль Веснински. К мальчику подошел молодой мужчина с каштановыми волосами. — Приветик, Нати, — протянул кузен Натаниэля. — Хочешь поиграть в игру? — спросил Томас. — Конечно, я люблю игры! — наивно воскликнул маленький Натаниэль. — Тогда пойдем, — хитро улыбнулся Томас. Он завел ребенка в дом, а потом и вовсе в свою комнату. Веснински запрыгнул на кровать, весело смеясь. Мужчина начал подходить к Нату. Повалив мальчика на кровать, он прижал его руки к белой простыне. Тут рыжему было уже не над чем смеяться. Он пытался вырваться, но сильная хватка Томаса не позволяла даже шелохнуться. Томас начал снимать спортивные штаны с девятилетнего мальчика. Нат плакал и звал на помощь. Но, кроме них, в доме никого не было. Рыжий зажмурил глаза, не найдя другого выхода. Больно. Это и вправду больно. Нат не понимал, что происходит, все было как в тумане. Он желал лишь одного — чтобы этот ад закончился. Спустя еще пару минут, Томас вышел из комнаты, на последок поцеловав мальчика в губы. Резкая тошнота подкатила к горлу. Веснински побежал в ванну. Он схватился за край унитаза. Из него вышло все, что было в желудке вместе со слезами из глаз, жаль, что не вместе с воспоминаниями. После этого Томас приходил к Нату еще четыре раза. Все это время мальчик дергался от каждого шороха. Он боялся разговаривать со взрослыми людьми. Он думал, что взрослые — ужасные люди. Они способны на все. Взрослые делают ему больно. «Я не хочу взрослеть!» Так получилось, что Натан узнал о происходящем в доме в его отсутствие. В один прекрасный день он позвал Ната в подвал своего дома. — Сын, — обратился Натан к мальчику. — Томас же делал тебе больно? — Нат кивает. — Ты хочешь, чтобы ему тоже было больно, как и тебе? — и снова кивок. После этих слов Натан запустил сына в подвал. Там он увидел привязанного к стулу Томаса. Он был весь побит и еле держался в сознании. Натаниэль подошел ближе и с безразличием начал рассматривать его покоцанное тело. — П-пожалуйста. — прохрипел Томас. Тут Нат уже не выдержал. Он схватил лицо брюнета своими маленькими ладошками и придвинул его ближе. Он смотрел на насильника с презрением и отвращением. — Ты говоришь «пожалуйста»? Ты просишь о пощаде? — начал Натаниэль. — Я тоже просил. И что? Ты остановился? — Веснински ударил со всей силы Томасу по лицу. Конечно это было не слишком больно, так как Нат был ребенком. Отец подошел к сыну и протянул ему большой дробовик. Он смотрелся слишком массивно в руках ребенка. Натан кивнул младшему, и тот выстрелил в насильника. Попал точно в шею. Мальчик выстрелил в безжизненное тело еще около двенадцати раз. Безумная улыбка точь-в-точь как у отца. Мальчик смеялся каждый раз, когда слышал звук выстрела. Именно так в Натаниэле родился монстр.

***

Теплый летний дождь освежал тело и голову. Но мысли все равно загоняли в тупик. Он мирно шел по парку, как все остальные люди. Как будто он с ними наравне. Как будто он такой же обычный подросток, как и все. Но нет. Натаниэль был еще тем подонком. Где-то в глубине души он сам себя за это ненавидел. Он был рад, что Ичиро не часто дает ему грязную работу. И это не потому, что он плохой убийца, а потому, что Ичиро было жаль Веснински. Он относился к Нату как к младшему брату, так, как он должен был относиться к Рико. В ответ же Натаниэль хорошо относился к Ичиро. Он был не плохим человеком, как могло бы показаться на первый взгляд. У Мориямы было и чувство сострадания, и совесть, и доброта. Эти качества часто недооценивают, впрочем как и сам Натаниэль. Солнце уже давно зашло за горизонт. Людей на улице становилось все меньше. Рыжие волнистые волосы парня разлетались на ветру. Это был красивый беспорядок. Да и вообще, Нат в принципе очень красивый. К нему постоянно клеятся девушки и парни в каких-нибудь клубах или барах. Но самое прекрасное в его внешности — это глаза. Они такие холодные, будто лёд. Этот взгляд может вскружить любому голову, он может легко обмануть и ранить человека. Веснински остановился возле клуба со странным названием «Райские сумерки». Этот клуб находился в Колумбии. Нат любил приезжать в этот город, его тянет сюда, хотя Нат сам не знает почему. Достав сигарету из пачки, он закурил. Приглушенная музыка, доносившаяся из здания, успокаивала и не давала сосредоточиться на мыслях. Это Натаниэлю и нужно. Если он начнет думать, то вспомнит все моменты, ранее царапавшие его душу. Хотя какая там душа? У него ее нет. Есть только сердце, уже давно облитое кровью. Парень почувствовал на себе прожигающий взгляд. Кто-то пялился на его рыжую макушку. Подняв голову вверх, его льдинки встретились с медовыми глазами, напоминающими луг пшеницы. Парень, смотревший на него, был блондином. Он стоял на балконе клуба и курил сигарету, не прерывая зрительного контакта. Вдруг резко блондин улыбнулся. Улыбка была безумная, совсем не искренняя. — Псих, — кинул ему Натаниэль. — От психа слышу, — ответил кареглазый. Натаниэль не понял, что имеет в виду блондин. Нат не показывал ему свое психически нестабильное состояние. Он никак не улыбался и ничего не делал. Они даже не знакомы и видят друг друга впервые. Веснински выкинул окурок в урну и направился куда-то в неизвестном направлении. — Еще увидимся, — крикнул в след псих. Натаниэль не стал зацикливаться на сказанных словах и просто направился домой. Дойдя до дома, Натаниэль сразу завалился на кровать. Мысли путались. Он достал пачку сигарет и закурил. Сигаретный дым мягко плавал по комнате и рассеивался где-то на уровне потолка. В помещении было душно, как будто окна в нём не открывали минимум неделю. Парень не в силах больше что-либо делать завалился на кровать и сразу же уснул. Этой ночью его не мучали кошмары.

***

Больно. И снова эта боль. Тело было не в состоянии двигаться и как-либо сопротивляться. Веки хотели закрыться снова, но парень, сидевший сверху Ната, не дал этого сделать. — Не закрывай глазки, Веснински, — ласковым тоном проговорил Рико. — Когда ты отключишься, будет не так интересно. — Чтоб ты сдох, тварь, — хрипло выдал Натаниэль. Рико приложил нож к плечу Ната и начал сильно вдавливать его в кожу. Нат беззвучно кричал, так как голоса уже не было. Морияма лишь довольно усмехнулся. Нож вместе с изнасилованием — это слишком больно. — Нати, почему ты не сопротивляешься? Ты же можешь убить меня, — говорил Рико, не прекращая двигаться внутри Веснински. Нати? Тело рыжего непроизвольно дернулось от такой формы его имени. — Поверь, если бы я мог, ты бы давно валялся у меня в подвале, — прохрипел Нат. Рико разозлился. Он со всей силы ударил голубоглазого по лицу, из-за чего он отключился. Следующие несколько дней прошли без происшествий. Конечно, если не считать стычек Рико и Ната на поле или в раздевалке. Обычно, после такого Морияма наказывает Натаниэля, но сейчас все по-другому. Сегодня состоится осенний банкет. Тетсуи приказал Рико никого не калечить перед этим. Только поэтому Веснински еще ходит на своих двоих. Автобус Воронов остановился возле «Лисьей норы». Осенний банкет проходил в Пальметто. Рико был очень рад этой новости. Он жаждал посмотреть, где живет его «номер два». Нат не понимал японца. Он что, влюбился в Кевина? Иначе нет других объяснений его Кевино-помешательства. Со стороны выглядело так, будто Рико — та самая шестиклассница которая сталкерит одиннадцатиклассника. Вороны вышли из автобуса. На входе их встретила капитан Лисов, Дэн Уайлдс, и вратарь, Рене Уокер. Их энтузиазм явно понизился до нуля, когда они увидели птиц, одетых во все черное. Но Рене все равно натянула приветливую улыбку. «Да начнётся шоу!» Все Вороны прошли мимо девушек, даже не взглянув на них. Нат шел последним и остановился возле прекрасных дам. — Добрый день, девушки. Я Натаниэль Веснински, а вы? — наигранная улыбка выглядела довольно убедительно. Лисицы замешкались. — Рене Уокер, а это Дэн Уайлдс, — искренне улыбнулась вратарь. — Приятно познакомиться. — И нам, — ответила блондинка. — Натаниэль?! —разъяренный голос Рико послышался из здания. — Иду-иду, — ответил Нат. — Ну все, мне пизда. Держите за меня кулачки, — более тихо сказал рыжик и почти вприпрыжку зашел в здание под удивленные и сочувственные взгляд Лисиц. Здание казалось очень ярким, особенно после «Эвермора». Бело-оранжевые стены выглядели достаточно стильно. Вороны уже давно ушли на поле. Нат хотел побесить Рико, и поэтому решил задержаться на какое-то время. Он стоял в коридоре прижавшись к стене. Мимо проходили Рене и Дэн. Первая остановилась возле Веснински. — А ты чего тут стоишь? — Хочу Рико побесить, — ответил Натаниэль. — Ты его совсем не боишься? — подала голос Дэн. — Его — нет. Я боюсь того, что он со мной делает, — выдал Нат, подрываясь с места и направляясь в сторону стадиона. Рене и Дэн пошли за ним. — Но почему ты тогда выводишь его из себя? — Я не такой, как все Вороны. Я и не чувствую себя Вороном. Я не буду лизать Рико жопу, — рыжий смотрел куда-то в пустоту. — Вот бы Кевину твою уверенность, — усмехнулась капитан. Ребята вышли на поле и увидели ужасную картину: Лисы и Вороны сидят за одним столом. Нат подошел к ним и сел на стул между Жаном и Рико. Напротив него сидел Кевин в компании кудрявого брюнета — Николаса Хэммика и блондина карлика — Эндрю Миньярда. Стоп, блондина карлика? Нат узнал его. Это тот самый псих, которого он встретил две недели назад в Колумбии. Они одновременно пересеклись взглядами. Ох эти медовые глаза, в них можно утонуть. Серьезно! Эндрю как будто топит Ната в своих глазах, но Веснински хорошо умеет плавать. Из размышлений его вывел строгий голос Рико. — Ты где был? — Это долгая история, — не дождавшись ответа, Натаниэль продолжил. — Сначала я шел за тобой, но потом я понял, что хочу в туалет. Я долго его искал, но когда нашел, зажег сигаретку и сел на унитаз. Я начал... — Заткнись! — воскликнул Морияма. Лисы тихо поржали, а Вороны посмотрели на Ната, как будто он в прямом смысле запихивает голову в петлю. — Клоун, — утвердил Миньярд, неотрывно смотря на Веснински. Тот пожал плечами. — Я тебя убью, — сказал Рико на японском. — Жду не дождусь, — также на японском ответил Натаниэль с полным безразличием на лице. Все это время Кевин выглядел так, будто сейчас вместе со стулом выскочит из зала со слезами. Было видно, что он пьян. Может быть поэтому он до сих пор здесь. Нат знал его любовь к русской водке. — Кевин! — воскликнул рыжий. — Как поживаешь? — Что за цирк ты устроил, Нат? — на французком спросил Кевин. Только Кевин, Жан и Ичиро называли рыжего так. Жан встрепенулся. Все трое прекрасно знали правило: нельзя говорить на языке, которого не понимает Рико. Но двоим из них точно было все равно на это. — Не понимаю о чем ты, — также на французском отмахнулся голубоглазый. — Нати, ты кажется забыл правило, — на японском сказал Рико, но его проигнорировали. Рыжий напрягся и сжал кулаки. Это прозвище вызывало у него бурю эмоций. Как он сейчас хотел въебать Рико со всей силы, желательно тесаком. Это напряжение никто не заметил, кроме наблюдательного Эндрю. — Нат, ты же никогда так себя не ведешь! Ты холодный, как Эндрю. Что изменилось? — не унимался Кевин. — Отъебись, — равнодушно ответил Нат. — Нати, — продолжал Рико на родном языке. — Нат?! — и Кевин туда же. — Нати. — Нати? — звал мальчика Томас. — Нати, куда же ты спрятался? Мужчина рыскал по дому в поисках девятилетнего мальчишки. — Я с тобой не в прятки поиграть хочу, — ласковым тоном продолжал он. Брюнет заглядывал под всю мебель и отдергивал все шторы. — Нати, Нати, Нати, — пропел Томас. — Ты слишком громко думаешь, — сказал брюнет и вытащил Веснински из-под стола, взяв его за волосы. — Нет! Пожалуйста, не надо! — кричал рыжик. — Нати, ты меня разве не любишь? — Прекрати! Хватит! — Хватит! — на английском выкрикнул Натаниэль, резко поднявшись со стула. Все мигом посмотрели на него ошарашенными глазами, только близнецам было похуй. Глаза Веснински забегали в разные стороны. Парень жмурился и слегка тряс головой, пытаясь отогнать плохие воспоминания. Он пошатываясь направился в туалет. Там тихо и никого нет. Рыжик, оперевшись руками на раковину, смотрел в зеркало. Как он ненавидел свое лицо. Оно было точь-в-точь как у отца. Это он превратил его в монстра. А может он всегда был монстром? — Ты слишком громко думаешь, рыжик, — выдал голос позади. И опять это. Фразы, которые ему часто говорили в детстве. «Ну вы что все, сговорились?!» Опять этот псих. Злость закипала. Натаниэль достал из кармана черных брюк баночку с таблетками. Высыпав на руку несколько штук, парень уже хотел выпить их, но услышал вопрос. — Что это? — Эндрю вопросительно взглянул на таблетки. — Ты думаешь, я тебе скажу, — отвернувшись от карлика, Нат закинул таблетки в рот и сделал пару глотков воды из-под крана. Эндрю продолжал смотреть на Веснински, как будто он убил всю его семью. — Что ты хочешь за правду? — спросил блондин. — Правду, — ответил Нат. — Правда за правду? Хорошо. Рыжик убрал банку в карман. — Ничего особенного. Это обычный нейролептик, — ответил голубоглазый. — Я же говорил, псих, — усмехнулся Миньярд. — Твоя очередь, — он выжидающе смотрел на Ната, пока тот формулировал вопрос. — Кевин сказал, что я холодный как ты. Что это значит? — Нат подошел на два шага ближе. Между ними было приличное расстояние. Эндрю оставил заметку у себя в голове насчет этого. — Это и значит. Я холодный, внутри меня нет ничего, я ходячий трупак, — пояснил Эндрю. — Ты видимо такой же, как я. — В точности, — поправил Натаниэль. И тут он наврал. Натаниэлю свойственно быть очень эмоциональным в гневе. Когда он злится, в его крови бурлят эмоции. Именно поэтому Нат любил выходить из себя. Только так он способен на жизнь, а не существование. Эндрю натянул идиотскую улыбку. Она была поистине великолепно отточена. Эндрю, видимо, пугает ей людей. Но Ната ему не провести, так как он жил бок о бок с такой улыбкой все детство, а после и сам стал ее обладателем. Натаниэль холодно посмотрел на блондина, заглядывая прямо в душу. Он пытался найти ответы на вопросы, которые еще даже не заданы. Он хотел, чтоб Миньярд утопил его в своих глазах. «Они великолепны» Блондин достал пачку сигарет из кармана. Пальцы его были изящными и тонкими, ногти были покрашены в черный. Нат следил за его движениями. Он всегда так делал, чтобы предотвратить нападение. Но не сейчас. Он не чувствовал угрозы от Эндрю. Да, конечно он заметил ножи в его повязках, но все равно угрозы не было. Веснински следил за кареглазым чисто из-за интереса. — Пялишься, — утвердил блондин с сигаретой в зубах. Нат отвернулся, но лишь для того, чтобы сесть на пол, прижавшись спиной к холодной бело-оранжевой плитке. Он снова взглянул на психа, который в свою очередь смотрел на рыжика. Не долго думая, Эндрю сел рядом, держа дистанцию. Веснински последовал примеру Миньярда и достал сигарету, закурил. Когда он повернулся, чтобы положить пачку обратно в карман, Эндрю посмотрел на его профиль. Рыжие, слегка кудрявые волосы лежали в разные стороны, без какого-либо пробора. Веснушки были разбросаны по лицу, в особенности на носу и щеках. Длинные темно-рыжие ресницы придавали глазам еще больше красоты. В ухе был пирсинг, а именно на хряще. Там висело маленькое черное колечко. Следом Эндрю увидел большой шрам, начинающийся у мочки уха и продолжающийся по всей шее, его конец скрывался где-то под одеждой. — Пялишься, — повторил Нат фразу, сказанную недавно самим блондином. На это он фыркнул и отвернулся. Дальше они сидели в уютной тишине. — Я не хочу туда возвращаться, — в голосе рыжика можно было почувствовать грусть, но только если сильно прислушаться. — Ты можешь остаться здесь до конца банкета, — ответил псих. — Нет, ты не понял. Я не хочу возвращатся в «Гнездо». — Нат сам не знал, почему это сейчас говорил. Наверное он знал, что Эндрю никому не выдаст эту «тайну», ведь он сам был таким. Миньярд ничего не ответил. Он знал, что выбираться оттуда слишком сложно. Он знал, каким может быть Рико. И он точно знал, что Натаниэлю достается больше всего. Эндрю встал с плитки и поправил свою черную рубашку. — Приезжай в Колумбию в пятницу, может еще встретимся, — кинул псих и скрылся за дверью. Натаниэль нахмурился. Он не понимал, почему Эндрю так заинтересовался им. Он соблюдает личные границы — это недооцененное качество. Но еще больше Нат не понимал, почему в течение всего разговора он не ощутил опасности от психа с ножами. «Идиот»