I'm a universe of exploding stars

Существует теория, что внутри нас живут звёзды. Наше тело состоит из молекул звёзд. Есть люди-вселенные, есть люди обычные, не имеющие ничего похожего в строении своего организма. Раньше учёные предполагали, что это болезнь. Ведь не может человек плакать звёздами и не может светиться, когда в небе появлялись падающие звезды. Шли годы и это приняли как факт. Лекарство от этого нет, либо ты одарен таким божьим отличием, либо нет. Но мир меняется, люди меняются, мнения меняются и откуда-то возникли индивидумы, провозгласившие таких людей неправильными. За ними охотились, избивали, глумились. Ещё одна некая особенность упала в копилочку представителей тех, кто любил свой собственный пол. Но мир продолжает жить своей жизнью: он будет создавать людей, отличающихся от других. Он будет создавать красоту разными путями. С самого рождения Хан был не такой как все. Джисон вылез из утробы матери и издал первые звуки: плачь. Это были не просто слезы, а миниатюрные звёздочки. Мать и отец находились в недоумении. В их семье никто не был «звёздным». Отец долго размышлял и не мог принять этого, но мать настояла, что не откажется от него и не даст его в обиду. — Он мой ребёнок! Строго объяснила она и прижала хрупкое дитя к груди. В шесть лет Джисон узнал свою небольшую особенность от мамы. Он был уверен, что это лишь сказка и мама пыталась развеселить его. До тех пор, пока в начальной школе, он не заплакал, из-за того, что один грозный мальчик съел его сэндвич. С его глаз упала звёздочка. Глаза заболели, будто попало что-то острое и мальчику это не понравилось. Вскочив со стула, Джи выбежал из кабинета в туалет и остановился перед зеркалом. И правда, звезды. Прибежав домой, Джисон на всю квартиру завопил: — Мама! Миссис Хан выглянула из гостиницы и почувствовала, что с её мальчиком что-то стряслось. Хан запрыгнул в её объятия, крепко сжимая маленькими ладошками и, как обезьянка, обвил ногами её талию. — Родной, что случилось? — Из моих глаз падают звёздочки. Мать затаила дыхание и поначалу растерялась. — Тебя обидели? Хан решил смолчать насчёт сэндвича. — Что мне теперь делать? — Жить. — Как жить? — Как абсолютно нормальный ребёнок. Она дотронулась до его макушки и немного отодвинула, чтобы посмотреть на маленькое личико. И правда, звезды. — Хан, никогда не бойся. Будь сильным. Быть особенным — это нормально. Ты у меня самый прекрасный мальчик, — добавила женщина и поцеловала его в щёчку. Мальчик поверил ей и сквозь слезы улыбнулся. Однако, Джисон представить не мог, что эти слова одна ложь. Быть особенным — это значит быть слабым и подверженым издевательствам. В конце старшей, Хан не вынес всего этого. У него никогда не было друзей, мать со временем отдалилась, либо же сам Джисон сделал так, чтобы они отдалились. Меньше говорил за столом и меньше приходил рассказывать о своих чувствах. И в очередной день, когда он был снова избит во дворе школы, Хан ворвался в свою комнату, вытащил рюкзак, накидал все необходимое, украл запасные деньги в ящике у родителей и ушёл. Навсегда. Для Джисона это стало проклятьем. *** Облокотившись к холодному окну, Джисон, как можно лучше укутался в свою лёгкую куртку и уставился в экран мобильного. Он отправился на маленький остров Кванмедо. Честно, он плохо знал деревни и острова своей родины, однако, хорошо поискав информацию, Хан остановился на этом месте. Там было всего лишь три деревни, огромный пляж с белым песком и все это окружено сосновыми деревьями. Что может быть лучше для одиночества? Ничего. На часах пять часов вечера. Мама не писала и не звонила. Интересно, а она будет искать его? Или же его родители с облегчением выдохнули, узнав, что их «неправильный» сын сбежал? Лучше уехать в тихое место, зажить по-новому, прожить там до старости и умереть, в конечном итоге, оказавшись на небе и стать той самой звездой. Дорога предстояла не лёгкая. Через час он должен оказаться на порту, а оттуда до конечной цели. Так что, положив мобильный в карман, одев большие удобные наушники, чтобы заглушить остальные звуки, Джисон включил классику Clair de lune — Claude Debussy. Чем старше он становился, чем больше проникался такой музыкой. Она уносила в други края, страны и позволяла быть кем угодно, но не самим собой. Солнце садилось за горизонт, Джисон оглянулся, вдыхая морской запах. К выходу из парома ковыляли бабушки, молодых было всего трое вместе с Джисоном. Накинув на себя капюшон, чтобы не дай бог кто-то обратил на него внимание, проследил за остальными. Спустившись вниз по длинной тропинке, пассажиры тут же оказались на острове. Джисон дивился такой красоты: деревья полностью окружили остров и непонятно, где его конец, а где начало; дома стояли близко друг к другу и сами жители острова поглядывали на туристов. Ну, Джисон здесь вряд-ли турист, потому что он не собирался уезжать обратно в ближайшее время. Ему 18 и он волен делать то, что хочет, так думал о себе Хан. Первым делом стоило найти что-нибудь перекусить, так как желудок жёстко просил покормить его. Взяв всю храбрость в кулак, юноша подошёл к одной взрослой женщине и спросил, как пройти к магазину со снэками и водой. Женщина задумалась на пару секунд и указала дорогу. Джисон покланился и поблагодарил за помощь. Магазинчик оказался ну, уж совсем, как одна комната: не пройти, не выдохнуть. Протиснувшись вглубь, Хан разглядывал полку с печеньями и булочками. На большее он и не расчитывал. Собрав всё в две руки, двинулся к кассе и столкнулся с заинтересованным взглядом молодого парня. Он осмотрел его с головы до ног, а лицо его ничего не выражало. Окей, может Джисон и странно выглядел, но ему плевать. Главное не сдохнуть от голода. Заплатив за свое небольшое богатство, парень вышел из одной комнаты (так он прозвал этот магазин), осталось только решить, где спать. В жопу ты попал, Хан Джисон. Он снял потертые конверсы, взял их в руки и босыми ногами широко зашагал по теплому песку. Песок и правда был белый. Мусора почти нет: жители отлично следили за этой частью острова. Пройдя добрую половину дороги, Джи скинул на песок тяжёлый рюкзак, рядом уложил кеды и сам же плюхнулся на песок, зарываясь в него пальцами. Джисон смотрел на океан. Он стянул наушники: хотелось послушать живую музыку. Волны громко игрались то вперёд, то назад. Волны были свободными. Они появлялись, когда хотели и исчезали, когда вздумается. Вот бы эти волны забрали всю боль и несправедливость Хан Джисона. Быть обычным — нескончаемая мечта этого парня. С обычными общаются, обращают внимание. А когда ты не такой, как все, то конечно остерегаются. И нет, вместо того, чтобы винить тех подростков, Джисон винил себя. Оперевшись подбородком на колени, Джисон продолжал думать и только осознал, что не смотрел ни одного оповещения в телефоне. — Ах, пофиг. Со стороны деревни появилась мужская фигура. Фигура пробежала по песку к океану, разделась и запрыгнула в воду. — Сумасшедший, что-ли? — проговорил вслух Хан. Не прошло и десяти минут, как парень вынырнул из воды и, как русалочка, закинул голову в сторону, поправляя свои густые, мокрые волосы. Джисон пялился. Выйдя из воды, тот нацепил на себя штаны, схватил футболку и, немного шатаясь, пошел по песку. Они смотрели друг на друга. Да это же тот самый парень из магазина. «Только не подходи ко мне. Только не подходи». Подошел. Парень упал рядом с Джисоном и покрыхтель, как старый дед. — Айгу, — проныл незнакомец. Он вытянул свои ноги и откровенно посмотрел на Джисона. — Карапуз, что забыл в богом забытом месте? — Сбежал. — Сбежал? Джисон кивнул. — Интересно… — потянул слово парень. Они замокли, продолжая наблюдать за волнами. Солнце полностью село. — А родители не ищут? — Не знаю. — Какой-то ты скучный. — Заткнись, — грубо выплюнул Джи. Птички стаями полетели в сторону сосновых деревьев. — Меня Ли Минхо звать. — Хан Джисон. — Ты здесь живёшь? — решил поинтересоваться Хан. — Ну, тип того. Сам из Сеула, но знаешь, город не моё место. Мне больше нравится тут. — И что ты делаешь? — Плотником работаю. Джисон поднял одну бровь вверх, не веря своим ушам. — Да ладно. — Каждый раз, когда устаю после тяжёлого дня, бегу сюда, сижу на пляже и слушаю природу. Джисон наконец решил хорошо изучить незнакомца: накаченное загорелое тело, небольшие мыщцы на руках, мокрые волосы тёмного цвета, ровный нос, тонкие губы, длинные ресницы, и красивые сережки на всю мочку уха. Бывают же такие красивые люди. — А что ты собираешься здесь делать? Парень натянул на себя майку. Поправил влажные волосы. Становилось прохладно. — Я не знаю. Просто уехал. Главное подальше от людей. Минхо встал. Потянулся. Опустил большие глазки на изношенный рюкзак. — Спать, как я понял, на пляже будешь? Джисон посмотрел на него снизу вверх. — Пошли, хотя бы у себя дома постелю. Джисон бы отказался, так как это чужой человек. Кто знает, вдруг у него какие-то кинки? Однако, жить на берегу не очень классная затея. Джисон колебался. — Как хочешь, — пожал плечами Минхо и пошёл прочь. Джисон ещё посидел так пару минут, но, схватив все свое добро, побежал в сторону ново испеченного знакомого. *** Дом Минхо был огромным. Старый. Как из какой-то исторической дорамы. Двери выдвижные, кровати нет, только если спать на футоне, кухня сносная, а из спальни красивый вид на лес. — Ты голодный? — спросил из кухни Ли. За Джисона ответил его живот. — Окей, сейчас все будет. Джисон положил свои вещи в комнату, а сам направился на кухню. Минхо, оказывается, готовить умел. Он стоял перед плитой и что-то колдовал, не иначе. Дома пахло океаном. Через пол часа перед Джисоном поставили тарелку с супом из водорослей и булочки, подогретые в духовке. — Одна соседка сделала их и угостила, а суп сготовил я. Сам нечасто готовлю, но иногда приходится выживать в таких условиях. — А как ты питаешься? — Меня соседи кормят? «Он что пуп земли?» — Просто… часто им что-то ремонтирую, создаю для них и есть те, кто платит деньги или угощают едой. Здесь все друг к другу хорошо относятся. Нас не так много, но мы тип семья. — Классно, — кивнул Джисон. Они принялись кушать. Джисон не кушал аж с обеда и его живот был нереально доволен такой трапезой. Поглащая еду, Минхо косо наблюдал за ним и ухмылялся. Ему казалось, что он подобрал не испуганного парнишку, а настоящего бездомного кота. — Спасибо за еду, — устало улыбнулся Хан. Минхо хотел встать и прибрать за ними, но юноша опередил его и схватил две тарелки, прося его отдыхать, а он разберётся с посудой. Ли похлопал глазками, но разрешил своему гостю помочь. Хан открыл воду и быстро намыливал грязную посуду мягкой губкой, тщательно осматривая тарелки, чтобы убедиться в их чистоте. В это время, Минхо пошёл искать второй футон и надеялся, что парнишка не будет спать на голом полу. Закончив с посудой, Хан почувствовал себя очень удовлетворено. Обычно, когда он помогал своей матери она целовала его в макушку и улыбалась. Но никто не собирался целовать Хана в макушку. Некому. Некая грусть появилась на сердце, но нет, Хан не поменяет своего решения. Там его никто не ждал. На часах уже десять. Как и Минхо сказал, он ложился рано, чтобы просыпаться на рассвете и заниматься физическими упражнениями, а следом отправлялся на поиски работы. Уложившись в постель, оба парня пялились в древний потолок. — Спасибо тебе… что приютил, — сжал края одеяла. — Да ладно. Я рад, что ты здесь. — Скучно, наверное, на этом острове — Не совсем. Конечно в городе можно встретить много интересных людей, но они не заполняют твою пустоту всерьёз. Может, поэтому, я решил остаться на острове, так как это моё предназначение, — проговорил Минхо, — А у тебя что случилось? «Он не должен знать». Джисон не хотел кому либо ещё рассказывать о своей особенности. Он убежал в это место, чтобы хоть раз почувствовать себя обычным. Ему страшно. Страшно, что все это повторится вновь. Ненормальных не принимают в этом мире. Мог бы Минхо знать о звездных? По идее, это распротранилось по всему миру. Как зараза. Или он ни разу не встречал звёздных? Тем более не стоило говорить. Он мог испугаться. — Когда-нибудь расскажу, — прошептал Хан и закрыл глаза, поворачиваясь спиной к Минхо.