Найду тебя по звёздам

      Сяо Чжань вошёл в квартиру, как на автомате: снял у порога лакированные ботинки, оставил сумку в прихожей, прошёл в кухню и налил сока из холодильника.       Чем больше времени он проводил в родных стенах, тем быстрее с него сходила невозмутимость. Больше не нужно было «держать лицо» и изображать, что всё хорошо.       Зубы застучали по стеклу, ледяной сок пролился в горло. Сяо Чжань закашлялся и отставил бокал. Он отпускал себя понемногу, опасаясь, что если сделает это быстро, то его накроет. Он уже чувствовал, что дрожь в коленях не позволит дойти до спальни, поэтому бросил пиджак на спинку дивана, неловкими пальцами ослабил галстук и чуть не сорвал пуговицу. А потом тяжело опустился на мягкие подушки и выдохнул.       Четыре года не виделись. Рано или поздно, это должно было случиться. Сяо Чжань ждал этой встречи. Ждал и боялся.       Он не знал, как поведёт себя, сможет ли спокойно взглянуть Ван Ибо в глаза и не упасть на колени, моля о прощении? Ведь у Ибо не было ни одной веской причины его давать.       Сяо Чжань был уверен, что ничем не выдал, что встреча выбила его из колеи. И хоть сердце рвалось из груди, а мысли витали вокруг загнанного взгляда из-под каштановой чёлки, он смог сосредоточиться на заказе и даже прикинуть эскиз. Ему не привыкать заставлять себя.       Бежать от себя.       Но невозможно удирать вечно. Хотя Сяо Чжань снова захотел это сделать, когда Ибо резко отвернулся, пряча лицо. Сердце защемило от острого чувства вины.       В том человеке, с которым он столкнулся сегодня, сложно было узнать непоколебимого Ван Ибо времён старшей школы, в которого Сяо Чжань влюбился, как только увидел.       Тот обычный осенний день не предвещал беды.       Сяо Чжаню и прежде нравились мальчики, наравне с девочками, и в тот момент он лишь недавно узнал, что для общества это плохо. Он-то считал себя нормальным. Взгляды родителей, когда он случайно ляпнул за ужином, что один парень из соседнего класса интересен ему больше, чем друг, выжгли душу. После его ждал серьёзный разговор в кабинете отца, и почти что вздох облегчения мамы, когда она узнала, что девушки сына всё-таки тоже привлекают. Несколько месяцев жёсткого контроля и просеивания окружения, и симпатия к тому мальчику прошла. Однако Сяо Чжань на всю жизнь запомнил, что о своих «противоестественных» чувствах, если они когда-нибудь появятся в будущем, лучше не говорить родителям. Лучше не говорить вообще никому.       Так он остался один на один со своей влюблённостью в Ван Ибо.       Был ли у него вообще шанс не влюбиться в этого крутого, красивого и уверенного в себе парня? Сяо Чжань помнил бриз мурашек через всё тело от их первой встречи. Он застыл прямо посреди школьного двора, безвозвратно засмотревшись на широкое плечо, через которое был небрежно перекинут рюкзак, на расстёгнутые верхние пуговицы рубашки, открывающие соблазнительный вид на крупный кадык. Под свободными брюками угадывались ладные бёдра и крепкие голени. Походка и гордо вскинутый подбородок выдавали замашки уверенного в себе человека, непростой нрав и стремление к лидерству. Прямой взгляд дарил королевское снисхождение.       Хвала небесам, в тот момент в Сяо Чжаня врезался одноклассник и отвлёк его от безумного желания преклонить колено перед владетелем своего сердца, в желании исполнить любую его волю. Даже отдать собственную жизнь. Сяо Чжань, раскрасневшийся, как спелая слива, быстро скрылся в дверях школы, но через несколько мгновений учитель ввёл и представил классу его наваждение на ближайшие три года.       Ван Ибо, само собой, уселся куда-то назад, проигнорировав «царство ботанов и заучек» — первые столы занимали, в основном, те, кто стремился к знаниям больше обычного. Сяо Чжань с сожалением покосился на пустующий стол рядом с собой, но через несколько мгновений его заняла Вэй Шу — девушка, у которой из сумки торчал альбом для скетчей. Это сразу привлекло внимание Сяо Чжаня, и на следующей перемене они разговорились об искусстве.       Ван Ибо лишь на первый взгляд показался отстранённым и высокомерным, и очень быстро сдружился с Гун Ицзяном и Ли Минем. Те зазвали его поиграть в баскетбол, а после в команду школы. Через некоторое время к ним присоединился Си Чао, сидевший на два стола впереди. Сяо Чжань часто замечал, что из их компании именно Си Чао быстрее всех понимал сложные темы, а впоследствии простыми словами в непринуждённой форме подавал остальным. На перемене, в столовой за обедом или на скамейке во дворе. Сяо Чжань быстро понял, почему Си Чао зарывал свой талант в землю. Ради того, чтобы проводить время с Ван Ибо и считаться его другом, Сяо Чжань тоже загасил бы рвение к знаниям.       Как же было чертовски обидно, что они оказались по разные стороны баррикады школьной иерархии. Популярные личности не дружат с хорошими мальчиками и, уж конечно, не влюбляются в них. Но чем дольше Сяо Чжань наблюдал за Ван Ибо, тем в больший восторг приходил от особенностей его характера. Честный, прямой, открытый, тот никогда не боялся высказать своё мнение, даже если оно могло обидеть. Уж лучше так, чем вестись на лесть и лицемерие.       Помимо баскетбола, Ибо любил ещё волейбол и футбол. Сяо Чжань никогда не посещал тренировки, ему там нечего было делать, ещё и потому, что он не был уверен, сможет ли спокойно отреагировать на Ибо в красно-белой форме их школы. Однако он постоянно слышал о его достижениях: «Ван Ибо сегодня забросил мяч, стоя спиной к корзине», «Ван Ибо забил два трёхочковых подряд», «Ван Ибо и Гун Ицзян — два блестящих форварда нашей команды».       Верно, Ван Ибо блистал, как самая настоящая звезда, а Сяо Чжань был счастлив наблюдать за ним из тени, вмещать его сияние, как небосвод.       Как-то ему посчастливилось понаблюдать, как Ибо учился кататься на скейте на заднем дворе школы. Его рвением можно было восхищаться. Он падал, тёр ушибленный зад, дул на ободранные в кровь колени, но вставал на доску снова. Снова и снова. Добиваясь желаемого вопреки боли, усталости и мнению других. Сяо Чжаню тогда отчаянно захотелось стать его целью.       Чтобы справиться с нарастающим влечением, он максимально загрузил свободное время, вступил в школьный совет и принял на себя кучу обязанностей. К слову, он отлично с ними справлялся, и к последнему году обучения стал вице-президентом.       Сяо Чжань записался в художественный кружок, где вскоре, на пару с Вэй Шу, стал руководителем. Рисовал плакаты на мероприятия, охотно помогал театральному кружку с декорациями. Как во всей этой круговерти он умудрялся отлично учиться, оставалось тайной. И эта тайна имела звучное многообещающее имя.       Все годы обучения в старшей школе нерешительный и скромный Сяо Чжань скрывал свои чувства, не рискуя предпринимать активные действия и, тем самым, скомпрометировать Ван Ибо. Он мечтал, что всё как-нибудь образуется само, судьба откликнется на его страдания, сведёт их с Ибо делать вместе реферат, усадит за одну парту на лабораторной, столкнёт в коридорах, что угодно.       И тогда Ван Ибо его наконец заметит. Посмотрит, как на кого-то важного, дорогого. Незаменимого. Словно статусы и школьные псевдозвания ничего не значат.       Сяо Чжань никогда не начал бы действовать. Если бы внезапно не получил преимущество.              * * *

      Четыре года назад

      — Счастливого праздника середины осени!       Спускаясь по лестнице, Сяо Чжань первым делом услышал болтовню телеведущего, представлявшего программу завтрашней трансляции фестиваля. А школьный праздник должен был состояться уже сегодня. Не всё было готово в полном объёме. Они с командой школьного совета вчера до позднего вечера улаживали дела, и всё равно не успевали. Сяо Чжань обещал сегодня прийти пораньше, чтобы помочь смонтировать декорации.       — Мам, ты так рано встала? — спросил он, появляясь в кухне.       — Да, твой отец только что ушёл. У него сегодня важное совещание, — улыбнулась она. — А тебе чего не спится, родной?       — Нужно доделать кое-какие дела в школе, так что я тоже скоро побегу.       — Тогда садись, накормлю тебя, — мама поспешно отвернулась к плите.       Сяо Чжань кивнул. Он вчера поругался с отцом и не хотел с утра возобновлять тот разговор. Они ещё это обсудят, но позже, когда Сяо Чжань подумает, какими аргументами отстаивать свою точку зрения.        А раз они не увиделись, день уже складывался удачно. Возможно, даже безобидное хулиганство, которое он задумал, удастся…       На дне рюкзака уже лежало несколько коробочек с юэбинами разных вкусов, Сяо Чжань учёл даже самые привередливые. Он собирался угостить ребят из школьного совета и художественного кружка, а также одноклассников, с которыми хорошо общался.       А самые любимые юэбины с яичным желтком, напоминающим по форме полную луну, он заготовил для особенного человека. Сяо Чжань не был уверен, что сможет вручить лично, но в суматохе праздника надеялся улучить момент, чтобы подложить тайком.       Сяо Чжань представил приятное удивление на красивом лице Ван Ибо, когда тот обнаружит коробочку со вкусностями, и не сдержал улыбки. И пусть тот не угадает дарителя, пусть подумает на кого-нибудь из девчонок, не страшно. Достаточно, что улыбнётся. Ведь ему так идёт. Щёки округляются, глаза превращаются в узкие щёлочки, форма губ напоминает сердечко. А смеётся Ван Ибо с таким искренним и — о, небеса! — жутким скрипом, словно механизм, не подлежащий ремонту.       А если удача отвернётся, Сяо Чжань просто заточит юэбины сам.       Быстро перекусив, он поблагодарил маму и выскочил на улицу.       День выдался солнечным и тёплым. Листья уже начинали желтеть и краснеть, под ногами валялись сухие ржавые завитки. Хруст под ботинками вызывал приятное чувство в груди, которое накатывало именно осенью. В детстве Сяо Чжань думал, что это из-за дня рождения. Подарки, друзья, вкусная еда. Но с возрастом он понял, что любит осень не поэтому. Ему просто по душе лёгкая меланхолия увядающей природы, как обещание возрождения и расцвета в будущем. Умереть, чтобы жить.       Сяо Чжань сощурился на солнце и подтянул лямки рюкзака. Тяжёлый получился, но своя ноша не тянула. Завидев вдалеке ворота школы, он прибавил шаг, а потом и вовсе побежал.       Визг тормозов раздался неожиданно, отчаянный гудок прошил насквозь, и Сяо Чжань с опозданием заметил, что ступил на проезжую часть, даже не посмотрев по сторонам.       Прямо на него, скрежеща тормозами, нёсся грузовой фургон. Сяо Чжань застыл на месте, от ужаса не в силах двинуться, и в ожидании удара заслонился рукой.              Перед глазами полыхнуло алым, он будто со стороны увидел, как грузовик на полном ходу сбил его, и тело, пролетев по воздуху, ударилось об асфальт. Послышался хруст костей, показался залитый кровью лоб, порванные лямки рюкзака и рассыпанные по дороге вещи — снова забыл застегнуть замок. Где-то истошно закричала женщина. Смятые коробки надорвались, юэбины запрыгали по асфальту, а один оказался совсем рядом. Яичный желток в нём раскололся пополам, как нефритовое блюдце…              Сяо Чжань резко дёрнулся и… обнаружил себя на обочине. Он тяжело дышал, перед глазами всё расплывалось, а голова кружилась. Пошатнувшись, он отступил от дороги, и мгновение спустя грузовик пронёсся мимо на всех парах.       — Куда гонишь, чёрт возьми? А если бы сбил кого? — закричала женщина, переходящая дорогу.       Сяо Чжань замотал головой, ничего не понимая. Мгновение назад он умирал под колёсами, а сейчас… живой и здоровый стоял на тротуаре. Померещилось, что ли? Но всё было так реалистично.       Сглотнув, он потянул с плеч рюкзак — замок оказался расстёгнут. Трясущимися руками он закрыл его и надел снова. Бросил взгляд на городские часы на административном здании. Шесть часов двадцать три минуты.       На ватных ногах он перешёл дорогу, понимая, что совершенно взмок в тонком плаще.       Он почти добрался до ворот школы, откуда ему уже махал Чжай Лун. Сяо Чжань мысленно застонал, прокрутив в голове весь их диалог. Он знал, что ему сейчас напомнят обо всех недоработках. Приветственно поднимая руку, он хотел оказаться подальше от школы и президента школьного совета…       Голова закружилась, перед глазами всё замелькало. Мгновение спустя Сяо Чжань снова стоял на обочине, вдалеке маячила школа, и уже знакомый грузовичок с красным фургоном грохотал колёсами мимо.       — Куда гонишь, чёрт возьми? А если бы сбил кого? — снова прокричала рассерженная женщина.       Сяо Чжань шарахнулся от неё, как от заразной. Голову сдавило тисками. Что вообще происходит? Городские часы снова показывали шесть двадцать три, но до школы идти минут пять, и он точно преодолел это расстояние. Может, часы отставали?       Но телефон тоже показал шесть двадцать три. А рюкзак… опять был расстёгнут.       Куда делись пять минут? Как Сяо Чжань снова оказался здесь? Что за пространственно-временные перемещения? Может, он уснул?       Чтобы проверить, он треснул себя по лбу телефоном и скривился. Сердце бешено билось, руки дрожали. Руки…       Перед тем, как это случилось в первый раз, он заслонился от грузовика, а потом помахал президенту. То есть… его рука управляла временем? Что за бред?       Сяо Чжань с испугом посмотрел на правую кисть. Обычная сухая ладонь, длинные кривоватые пальцы. Он поднял её выше, доведя до лица, а потом быстро сунул поглубже в карман и помчался к школе. Нет, он не будет пробовать, ни за что!        По дороге к воротам вышагивал Чжай Лун, и Сяо Чжань побледнел. Не хотелось сейчас ни с кем говорить, поэтому он свернул к спортивной площадке. Влетев в розовый куст, прижался спиной к сетке забора. Ветви снаружи росли низко и плотно, создавая небольшое укрытие. Сяо Чжань не знал, единственный ли пользовался тайным убежищем, но он даже друзьям о нём не рассказал. Иногда хотелось отдохнуть и от них.       Под аркой из колючих веток он сразу почувствовал себя спокойнее, и сердце, зачастившее от бега, начало возвращаться к нормальному ритму. Но дрожь не проходила, сотня мыслей атаковала голову. Что вообще происходит? Почему он? За какие заслуги или косяки? Он ведь не герой дорамы, ему не нужно. И так чудак, будь здоров.       Чувствуя, что сходит с ума, Сяо Чжань уткнулся лбом в колени и закрыл глаза. Нужно посидеть немного в тишине.       Но почти сразу он услышал голоса с заднего двора. Звучали они очень знакомо.       Сяо Чжань осторожно развернулся и приник к сетке. Компания из четырёх парней расположилась за зданием школы, в переходе между корпусами. Высокий крупный Гун Ицзян и Ли Минь с обесцвеченными волосами курили, стряхивая пепел в пустую пачку из-под сигарет. Курить на территории школы было категорически запрещено, поэтому Си Чао «стоял на шухере». Застёгнутый на все пуговицы и с надетым на оба плеча рюкзаком, он выглядел почти примерным. Четвёртый же парень, и тут Сяо Чжань задержал дыхание, глядя на него, наступал на хвост скейтборда, поднимая его, и с щелчком опускал, чтобы попробовать снова.       Каштановая чёлка Ван Ибо уже растрепалась, расстёгнутый ворох школьной куртки открывал вид на длинную шею с напряжёнными венами, серебряная цепочка поблёскивала на солнце. Сосредоточенный взгляд был устремлён на доску и её то удачные, то не очень, кульбиты. Сяо Чжань сильнее сжал ячейки сетки забора.       Все дыхательные гимнастики, медитации, игра на гуцине и прочие техники успокоения сердца теряли целительные свойства, когда в поле зрения появлялся Ван Ибо.       Последний год обучения. Недолго осталось мучиться от безответной любви.       И, возможно, Сяо Чжань пережил бы это достойно, не случись вчера кое-что, нарушившее его покой.       Он свалился с лестницы прямо в руки Ван Ибо, точно хренов рождественский подарок. Чёрт бы побрал его неловкость, но Сяо Чжань так торопился пройти мимо незамеченным, что по закону подлости обратил на себя внимание по полной. Запнулся о собственные брюки и полетел, как птица.       Они с Ван Ибо могли расшибиться в хлам, но всё обошлось — Сяо Чжань вовремя подставил ладони. Если бы от стыда сгорали, он давно остался бы кучкой пепла на ступенях школьной лестницы, вот и сейчас, стоило вспомнить собственный конфуз, как уши запылали. Будь Сяо Чжань ловчее, он бы вскочил и умчался сверкая пятками, но в тот момент он возблагодарил свою неуклюжесть, потому что Ван Ибо так посмотрел на него… словно наконец увидел. Не равнодушно мажа взглядом или игнорируя кивок издалека, а прямо, открыто.       Реальность раскололась на фракталы, и Сяо Чжань, как в зеркальной комнате, увидел множество отражений себя и Ван Ибо, неотрывно смотрящих друг другу в глаза. Словно тем самым они столкнули два своих невероятных мира и исполнили сакральное предназначение.       Их разговор был обычным и ничего не значащим, но он случился. Возможно, это и правда было ступенью к чему-то большему. Шансом сблизиться.       Сяо Чжань сполз обратно в куст и закусил кулак.       В голове промелькнула плохая мысль, очень плохая!       Нет, нельзя, не разобравшись в природе приобретённого эффекта, применять его на людях! Особенно на Ван Ибо, на которого Сяо Чжань боялся даже дышать. Это небезопасно! Он не перенесёт, если по неосторожности причинит ему вред.       Но… Сяо Чжань мог бы сделать что угодно, даже признаться ему в любви и посмотреть на реакцию. Или поцеловать. А потом отмотать и даже не получить в морду.       Искушение было слишком велико. Задрожав от предвкушения, Сяо Чжань накрыл голову руками, пытаясь унять эмоции. Нет, это не правильно. Нечестно подстраивать ситуации, выискивая идеальный вариант, всё должно идти гармонично, само собой.       Но само собой между ними ничего не происходило уже два года. И в этот год ничего не изменится, если Сяо Чжань не начнёт действовать.       Застонав, он снова развернулся к сетке, но парни уже уходили в сторону крыльца. Сяо Чжань невольно простёр руку в их сторону, и уже представил, как они, точно в обратной перемотке, вернутся спинами вперёд, чтобы занять те же места. Сяо Чжань мог снова увидеть, как Ибо увлечённо учится поднимать скейтборд, но… вместо этого опустил руку.       Он не будет пользоваться способностью ради прихоти. Вдруг он получил её ради высшей цели. Спасти чью-то жизнь или предотвратить глобальную катастрофу? А бездарное использование истощит ресурс, и на самый ответственный момент просто не хватит? Манипуляции со временем частенько оборачивались большой бедой, он помнил по фильмам.       Вот только он понятия не имел, что за миссию на него возложили. Кто и почему? Инструкция, увы, не прилагалась. Что ж, возможно, он разберётся спустя время.       А пока не будет пользоваться себе в угоду. Только серьёзная угроза жизни и здоровью других людей побудит его вмешиваться в ход времени.       Личная же жизнь… Сяо Чжань страдал от неразделённой любви так долго, один день не сделает погоды.       Вздохнув, он посмотрел время. Почти семь утра. Он провозился так долго. Нужно было спешить в школу, ребята, наверное, уже заждались.