Панически холодно, но так тепло?

Синцю сидит на кровати, откинувшись на подушку за спиной. Его руки крепко связаны и закреплены с помощью наручников над головой. Глаза завязаны плотной тканью шарфа так, что ни один луч света не пробирается под повязку. Уши заткнуты бирушами и сверху еще и наушниками, чтобы Синцю мог слышать только громкие звуки. Лишение слуха и зрения обостряло чувства чуть ли не в десятки раз. Приходилось ориентироваться по ощущениям на коже. Парень находился в невероятном напряжении, ожидая, когда к нему прикоснутся. Предугадать действия второго человека в комнате было невозможно, и коснуться он мог любого места на теле связанного парня. Ритм сердца участился. Нет, было не страшно, скорее, волнительно. Сложно представить, но инициатором всего этого действа стал как раз Синцю, который вчера вечером прижал Чунюня к стенке и потребовал себя связать. Чунь тогда очень удивился, но первым делом решил все обсудить и подготовить. Обговорив абсолютно все моменты, они выделили отдельное "стоп-слово" - морковка. Услышав предложение о таком маркере, Синцю взъелся и начал в красках описывать то, как в следующий раз с удовольствием добавит Чунюню в еду острый перец. Также в руках Синцю был зажат небольшой коробок, который издавал резкий щелкающий звук при нажатии на кнопку. Он так же служил маркером для остановки процесса, на тот случай, если Юнь решит завязать партнеру рот. Синцю раздраженно вздохнул, облизывая сухие губы. Он не понимал, куда делся Чунь. Хотелось как можно скорее почувствовать на себе касания его немного грубых ладоней. По телу пробежали болезненные мурашки от напряжения. В этот момент холодная рука легла на живот парня, передвигаясь на бок, сжимая его. Синцю ощутимо вздрогнул. Касание было слишком неожиданным. Он почувствовал, как прохладная ладонь прошлась по его телу выше, мягко погладила грудь, едва задерживаясь на сосках, и пропала. Синцю чуть не взвыл от разочарования. Он уже понял, что Чунюнь откровенно издевался над беззащитным парнем. Открыв рот, он уже приготовился высказать все свое недовольство, но тут же был заткнут глубоким поцелуем. Чунюнь по-хозяйски проник в его рот языком, напористо проходясь по ровному ряду зубов мечника, переплетая языки. Синцю снова почувствал чужие руки на своих боках, которые сжимали их, мягко поглаживая. Поцелуй прервался в тот момент, когда Синцю перестало хватать воздуха, и тот судорожно дернулся. Чунюнь тут же отстранился, позволяя глотнуть живительный кислород. Руки Чуня вновь покинули тело мечника, но уже через секунду коснулись вновь. Прижав голень к бедру, Чунюнь начал аккуратно связывать тонкую ногу партнёра. Мягкая веревка не давила, но в то же время фиксировала ногу в статичном положении, не давая разогнуть её. Вторую ногу постигла такая же участь. Синцю чувствовал, как веревка сдавливает кожу, мягко скользя по ней, не перекрывая кровоток. От этого казалось, что нога свободна, но только до того мгновения, как парень не пошевелит ей. Синцю внезапно понял, что стал абсолютно беспомощным перед партнером. Тело прошиб холодный пот. Он знал, что Чунюнь не навредит ему, но осознавать свою полную беспомощность было довольно страшно. Он чуть дернулся, пытаясь свести ноги, но веревки не позволили ему это сделать. Решив не торопиться, парень прислушался к ощущениям. Веревки были мягкими. Сдавливая кожу, они дарили странное приятное ощущение, которое было довольно сложно описать, но оно абсолютно точно нравилось Синцю. Назвать "стоп-слово" сейчас - значило лишить себя этой сладкой пытки, которая разносилась по телу мурашками, постепенно превращаясь в желание, чтобы сильные руки Чунюня наконец приступили к делу, но парень сверху снова медлил. Синцю разочарованно простонал, чувствуя, как парень медленно проверяет натяжение веревок, ведет вниз по бедрам и сжимает руками талию парня. Он снова открыл рот, чтобы поторопить парня, но его вновь заткнули поцелуем. Страх пропал полностью, сменившись возбуждением, которое кружило голову. Язык Чунюня вновь "насиловал" его рот, и это ощущалось как-то слишком правильно. Оставив его губы в покое, Чунюнь наконец перешел к делу. Синцю почувствовал, как парень устроился между его бедер и замер в ожидании. Снова это чувство, когда ты ждешь касания в любую секунду. Он чуть нахмурился, закусывая нижнюю губу. Наконец, его обожгло прохладой, парень дернулся, тихо вскрикивая от неожиданности. Смазанные пальцы Чунюня мягко огладили вход, грея смазку о тело Синцю. Парень не совсем понимал, почему Чунь не мог согреть смазку заранее, но внезапно понял, что эта прохлада ему понравилась намного больше. Внутрь токнулся палец, оглаживая мягкие стенки, и, не встречая сопротивления, за ним тут же токнулся и второй, который вошел так же легко. Синцю предполагал, что Чунь будет тянуть, поэтому за раннее подготовил себя. Процесс растяжки был самой нелюбимой частью для парня, и он старался по возможности ее избежать, потому что Чунюнь растягивал его уж слишком медленно. Резкая боль пронзила верхнюю часть бедра, заставляя Синцю сжаться вокруг пальцев и вскрикнуть от неожиданности. Чунюнь шлепнул его, явно не довольный тем, что Синцю подготовился самостоятельно. Кожа на месте удара горела, захотелось коснуться ее и погладить, унимая боль, но Чунюнь будто специально не трогал поврежденное место, продолжая растяжку. Синцю захныкал, снова пытаясь свести ноги и дергая руками над головой. Рука Чунюня тут же легла на поврежденную поверхность кожи, облегчая страдания парня. Внезапно, Синцю понял, что растягивают его уже тремя пальцами. Чуть прогнувшись в спине, он насадился на них, но тут же ощутил пустоту - Чунюнь убрал с тела парня обе руки и встал, заставляя его снова ощущать волнение от ожидания касаний. Ощутил желаемое парень совсем скоро. Чунюнь вернулся к его телу, оставляя на приоткрытых губах парня почти целомуденный поцелуй. Спускаясь ниже по скуле на шею, нежно прикусывая кожу. Оставив на бледной коже еще несколько засосов и укусов, парень наконец оставил шею в покое, также спускаясь поцелуями еще ниже. Остановился он на ребрах, наконец выпрямляясь, он снова оставил тело Синцю. Снова холод возле анального отверстия, он почувствовал, как что-то холодное и твердое толкнулось внутрь, это был точно не член Чуня. Синцю замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Секунды тянулись мучительно медленно. Чунюнь медлил, вставляя предмет уж слишком долго, из-за чего было сложно понять что именно входит внутрь. Груди коснулась прохладная ладонь, чуть надавливая. Синцю понял, что перестал дышать и судорожно выдохнул воздух, загнанно вдыхая воздух через рот. В ушах он слышал стук собственного сердца и ничего больше. Давление на анус довольно резко пропало, но тут же возобновилось снова. На этот раз предмет был чуть больше того, что уже находился внутри. По этому Синцю понял, что в его зад сейчас вставляли анальные шарики. Их было пять. Вновь затаив дыхание, он нахмурился, считая. Второй шарик вошел так же легко и медленно. Захотелось протянуть руку и побыстрее впихнуть в себя предметы, но в то же время хотелось, чтобы эта сладкая пытка продолжалась. Прохладная рука вновь коснулась груди, напоминая о том, что нужно дышать. Синцю не знал, как контролировать ощущения. Несколько частых глотков воздуха, и парень снова затаился, чувствуя, как внутрь толкается уже четвертый шарик. Снова прохлада на груди, судорожный выдох, но на этот раз Чунюнь начал аккуратно целовать шею парня, позволяя переключить свое внимание на поцелуи, которые были достаточно быстрыми. Синцю расслабленно вздохнул, подставляясь под поцелуи, сосредотачивая усталое внимание на них. Парень наконец смог расслабиться, спокойно принимая в себя последний шарик. Игрушка смялась внутри, удачно попадая по чувствительной точке и заставляя Синцю тихо простонать, прогибаясь в спине, в попытке хоть чуть-чуть изменить положение игрушки. С шеи поцелуи переместились на грудь, а затем и вовсе пропали. Руки Чунюня снова оставили тело парня без внимания, и до Синцю наконец дошло, что Чунь прекрасно понимает, как действует на связанного ожидание и нагло этим пользуется. Он уже открыл рот, чтобы начать возмущаться, но смог издать только болезненный вскрик. Кожа в месте шлепка горела, расходясь мурашками, и насчет них у парня были смешанные ощущения. Очередной вскрик, колющая боль уже с другой стороны, в нижней части бедра. Парень почувствовал, как в момент удара шарики внутри перекатились, и давление на чувствительную точку прекратилось вовсе, это расстроило. Но подумать не дал следующий удар. Синцю захныкал, подтягиваясь на руках чуть выше, но ему не дали этого сделать еще одни веревки. Сознание снова захватило ужасное ощущение беспомощности, но сосредоточиться на нем не дал следующий шлепок. Синцю почувствовал влагу на своих глазах и тихо забормотал что-то о том, чтобы Чунюнь прекратил его бить. Но добился он только следующего шлепка и снова безуспешно попытался уйти от касаний. На своих ладонях он почувствовал руку Чунюня. Парень аккуратно вкладывал ему в ладони кликер, будто напоминая о том, что тот может в любой момент на него нажать. Синцю сжал коробок, давая понять, что помнит о нем. И он действительно помнил и давно бы уже нажал, но останавливать Чуня совсем не хотелось. Хотелось, чтобы он шлепнул его еще разок. Да, именно вот так. Новая боль вырвала из горла Синцю новый крик, а шарики вернулись в свое изначальное положение, снова давя на чувствительное место внутри. Воспаленная кожа горела, безумно хотелось провести по ней рукой, чтобы убрать жжение, но Чунюнь, видимо, не собирался это делать. Он мягко огладил живот Синцю и коснулся пальцами его члена. Только сейчас он понял, насколько сильно был возбужден и тут же почувствовал, что возбуждение уже стало болезненным. Ему не дали сосредоточиться на этом ощущении, Чунюнь провел рукой по возбужденной плоти несколько раз, снимая сильную болезненность и заставляя Синцю расслабленно вздохнуть. Но вся расслабленность ушла после того, как на его член упало несколько капель смазки, которые казались обжигающе холодными, и, видимо, капали они прямо из тюбика. Захотелось ударить Чуня по рукам за такое самодовольство, а тот, видимо ожидал, что член Синцю сам размажет по себе смазку, поэтому только капал на него лубрикант, заставляя связанного дергаться от каждой новой холодной капли. Снова эта ужасная медлительность, Синцю снова захныкал, прося о том, чтобы парень поторопился, но его просьба не подействовала абсолютно, а сделала только хуже, потому что он почувствовал, как Чунюнь встает и уходит. Тихо выругавшись, он попытался высвободить руки, но это было бесполезно. Устало вздохнув, он прислушался к ощущениям. Кожа бедер уже почти не горела, чувствовалась только боль от недавних шлепков. Шарики внутри лежали уж слишком удачно, упираясь как раз в чувствительную точку, а лубрикант все же умудрился согреться, но самостоятельно по члену, конечно, размазываться не желал. Как только парень закончил самоанализ, он вновь почувствовал касания Чунюня, руки того были все такие же холодные. Он наконец охватил пальцами член, размазывая по нему лубрикант. Синцю довольно вздохнул, чуть махнув бедрами навстречу руке, но, конечно, его безмолвная просьба услышана не была. Руки Чунюня тут же пропали с члена под возмущенный вскрик связанного. Внутренней части бедра, ближе к паху, касается что-то теплое. Не сильно ясно, что именно, но больше всего похоже на тряпку, смоченную горячей водой. Синцю льнет к долгожданному теплу, расслабляясь, и чуть улыбается, радуясь краткой передышке от холода. Но довольно быстро приходит понимание задумки Чуня. Тряпка оставляет после себя мокрый след, который довольно быстро остывает под легким дуновением ветерка. Бедра покрываются мурашками, он прогибается в спине, силясь вытереть мокрый след хоть обо что-то. Снова дразнящее тепло, но уже на другом бедре. Парень тихо хнычет, напрягая руки и прислушиваясь к ощущениям. Уставшая возбужденная нервная система реагирует, пожалуй, уж слишком сильно. Он чувствует, как по телу пробегает волна мурашек. Благо температура комнаты даже слишком комфортная, но это не спасает Синцю от ощущения озноба. Кожа высыхает, появляется неприятное чувство стянутости, хочется провести по коже полотенцем, убирая это ощущение, но, конечно, никто не облегчает "страдания" парня. А даже наоборот, он чувствует в том же месте на бедре обжигающий холод. Теперь это не просто прохлада - это явно был кубик льда. Его прижимают к коже, не двигая. Сначала ощущения терпимые, Синцю ищет, на что можно отвлечься, но как на зло Чунюнь не касается его больше ничем, кроме этого злосчастного кусочка льда. Не удается отвлечься даже на боль от веревок, потому что этой боли не было. Веревки были завязаны каким-то особым образом, что почти не оказывали давления на кожу и никак не отвлекали от ощущений. По бедру стекают капельки холодной воды от начавшего таять льда, Синцю чувствует жжение, оно пока что терпимо, но он понимает, что скоро станет больно. Еще несколько мучительно долгих секунд парень пытается отвлечься хоть на что-нибудь, но ничего не помогает. Нет даже звуков, кроме шума крови в голове, сосредотачиваться на котором нельзя, иначе будет еще хуже, парень знает. Жжение сменяется режущей болью, парень пытается дернуть бедром, но неожиданно понимает, что его все это время сдерживали за веревки, подвинуться невозможно. Он прогибается в спине, силясь уйти от обжигающих касаний хоть как-нибудь. Предпринимая последнюю попытку, он просит убрать лед. Свой голос он не слышит, но чувствует, что он дрожит. Просьба не помогает, лед находится на том же месте.* Волнами накатывает паника. Он чувствует себя максимально беспомощным. Загнанно дыша, Синцю снова дергается, но это оказывается совершенно бесполезно. Он начинает слышать шум в ушах, паника накатывает новой волной, мечник вскрикивает, ища хоть что-нибудь, за что можно ухватиться, и вдруг вспоминает о коробочке в руках. Вот она - власть, он ведь нажмет на нее, и все закончится. Вот он - тот якорь. Приходит осознание, что даже этот щелчок может не помочь, но внезапно, холод пропадает, сменяясь теплом. Теплое сухое полотенце мягко оглаживает кожу, посылая по телу долгожданное расслабление. Синцю загнанно дышит, сосредотачивая внимание на этом тепле. Оно не пропадает, к нему добавляются еще и мягкие поцелуи, даря долгожданное чувство расслабления и покоя. Ритм сердца успокаивается, Синцю чувствует, как сильно устал. Он понимает, что больше ощущений будет уже слишком, хочется закончить все это и расслабиться в теплой ванне в обнимку с Чунюнем. Видимо, возлюбленный понимает его состояние. Влажная теплая тряпка вытирает всю смазку с члена Синцю, и парень чувствует, что уже не возбужден. Видимо, напряжение спало, когда его обожгли льдом. Мокрая тряпка сменяется теплым, сухим полотенцем, мягко проходясь по бедрам, оно остается лежать на них. Пальцы Чунюня проходятся по стоперу на анусе Синцю. Точно - шарики, он уже успел совсем о них забыть. Было слишком много других ощущений. Он вдруг понимает, что мог отвлечься на ощущение в заднице, но уже поздно. И сейчас парень надеялся на то, что Чунюнь не будет тянуть, потому что сил пережить еще больше чувств нет. И Чунюнь действительно не тянет. Шарики быстро покидают свое изначальное местоположение, при этом Чунь делает это так, что вынимание не приносит совершенно никакого дискомфорта. Прохладные руки тянутся к наушниками на голове, снимают их, вынимают бируши и так же стягивают с головы повязку. Синцю наконец видит лицо улыбающегося Чуня, он выглядит уж слишком довольным. Парень наклоняется, чтобы поцеловать его в носик и интересуется, как партнер себя чувствует. - я очень устал. Я думал, ты меня хорошенько оттрахаешь, а ты тут своим льдом меня напугал. Почему в моей заднице вообще сегодня не было твоего члена? - интересуется парень, делая нарочито недовольный вид. Он понимает, что у него сейчас просто нет ни сил, ни желания принять в себя член Чуня, но конечно нельзя не показать, что то, что произошло с ним только что, было намного лучше любого секса. Чунюнь тихо смеется, начиная развязывать руки парня. Он аккуратно распутывает веревки и, освобождая руки, начинает нежно целовать запястья, одновременно с этим проверяя, не осталось ли следов от веревок. Конечно, они остались, но только незначительные. - практики бдсм не всегда подразумевают под собой окончание сеанса сексом. - поясняет парень, сажая Синцю более ровно и начиная развязывать его ноги, иногда он наклоняется, целуя едва видные следы от веревок. - лед был лишний! - продолжает ворчать Синцю, скрещивая руки на груди и наблюдая за тем, как парень распутывает его ноги. Теперь видно, почему он не мог свести колени: одна из веревок была прикреплена на коленке и тянулась куда-то за бортик кровати, сдерживая ногу. Он слышит уточняющий вопрос: "точно?", и решает подумать. Конечно, лед довел его до состояния паники, но было ли это плохо? Однозначно нет. Сейчас Синцю понимал, что этот прилив адреналина был именно тем, что ему так давно было нужно. Парень чувствовал себя невероятно расслабленно и спокойно. Он внезапно понял, что не ощущал себя так уже очень давно и не помнил, ощущал ли когда-то вообще. Сейчас, в сильных руках Чунюня он чувствовал себя расслабленными, счастливым, защищенным и главное - бесконечно любимым. Сейчас чувство, что его любят, ощущалось как никогда явно. - нет, не лишним... - наконец признался Синцю и тут же почувствовал на своих губах мягкий, глубокий поцелуй. Оголённые нервы воспринимали все слишком ярко. Парень мягко простонал, прижимаясь к Чуню, нежно охватывая его шею руками.