Колеса любви

      Реакцию Ани можно было снимать на телефон, а потом выкладывать в тик ток с наложением разной музыки. А потом и друзьям скидывать, чтобы смеялись. А уверенный взгляд парня сбивал с толку еще больше.       Они смотрели друг на друга. Он – будто предложил ей прогуляться, она – будто он умственно-отсталый. Светофор сменился зеленым сигналом и Дане пришлось отвернуться. - Останови, - попросила Аня. Парень не отреагировал. – Останови, пожалуйста, машину.       Макеев прижался к обочине, выпуская девушку. Она уверенно шла прямо, хотя вообще не знала, где находится. Сейчас она словит такси и спокойно доедет до дома, где ее ждет Света. Без всяких идиотов с дурацкими нравоучениями и вопросами. Аня шла бы и шла дальше в неизвестность, но парень медленно ехал за ней, закуривая в открытое окно. - Ты чего психанула-то, курица? - А ты сам не понимаешь? - Представляешь, нет. Куришь? – Аня молча развернулась к нему, дернула сигарету из длинных пальцев и затянулась, чувствуя ментоловую капсулу.       Даня лишь усмехнулся, но ехать не перестал. - Такими словами не бросаются! – начала громко возмущаться Аня, спустя пару затяжек. - Да я и не бросался. - Да? То есть ты прям всю жизнь мечтал утром чуть не сбить девушку, а потом ночью разгребать ее пьяные проблемы в клубе с мужиками и предложить ей отношения? Класс! - Ну не так конкретно, конечно, - почему-то Макеев был спокоен как удав. Его вся эта ситуация забавляла. Хоть и ляпнул он это от души. Зацепила его эта Курица. – Случайная встреча с элементами экстрима, публичное проявление мужественности, так что, в целом, да. - Да? – Аня продолжала кипеть. – А мне даже в кошмарах не снилось, что мне предложит отношения какой-то левый чел в тачке! Иди ты, знаешь куда!       Даня молча провел по ней взглядом. В голове резко переключился тумблер. Обиженная на весь мир девчонка, которая сама не понимает, что хочет. Нога сама опустилась на педаль газа, и машина сорвалась с места, оставляя девушку где-то позади. Одну. Ночью. На пустой улице. Нет, он не вернется. Она все сказала, что хотела. А ему просто хотелось поверить в случайность. Даже если бы не согласилась серьезно, то просто бы рассмеялась, отвечая ему какой-нибудь похожей шуткой.       А Аня развернулась в другую сторону и пошла, обнимая голые плечи руками. Сейчас дойдет до клуба и будет ждать у машины Вити. Забив в картах свое местоположение, она поняла, что до дома далеко. И до клуба тоже. Все-таки далеко ее этот кретин увез. Анька медленно брела по какой-то аллее. Когда-то давно они гуляли здесь с Машкой, когда по малолетке хотелось уйти как можно дальше от дома. С отношениями Ане не везло конкретно. Пока Маша строила счастье уже с третьим молодым человеком, у Ани никого не было. Всем было прикольно сосаться с девчонкой под кайфами, но не более. Спать с ней не позволяли ее друзья мужского пола, а дальше клуба эти «отношения» не уходили.       Юдина в такие моменты чувствовала себя одинокой и брошенной. После аварии четыре года назад, над Анькой оформила опеку Света, которой на тот момент было всего двадцать. Девчонка-студентка, сама еще ребенок, но сестру бросать категорически отказалась. Так и выросли. Аня на наркотиках, Света на морально-волевых и на мыслях, что сестру надо обувать, одевать и кормить. Конечно, бабушка с маминой стороны тоже помогала, чем могла, но жила она далеко, приезжала не так часто. Зато деньги присылала каждый месяц. Сколько могла. Света понимала, что Аня уже не вырастет такой, как она. Анька закрылась в себе, общалась только с Машей, да с Аленой, что не бросили подругу в беде, а потом в пятнадцать лет пришли клубы.       Как же хорошо было после таблеток. Девушка помнила это ощущение легкости и эйфории. Все проблемы уходили на задний план. Оставались только белые облака и синее-синее небо, которое Аня рисовала в своей голове каждый раз, пребывая под кайфом. Впервые за последние полгода Аня пережила сильный эмоциональный всплеск и снова задумалась о таблетках. Рука потянулась к декольте, где в кружевном бюстгальтере была спрятана таблетка, спертая, когда Костик положил пакетик с ними на стол.       Аня гипнотизировала ярко-красную таблетку, размышляя, спасение это, или шаг в пропасть. Сзади раздался чей-то громкий возглас и красный шарик выскользнул из рук. А Аня еще и своей природной неловкостью наступила на него, когда разворачивалась посмотреть, что там. Какая-то парочка шла по улице, громко смеясь и обнимая друг друга. Юдина просто выругалась и на них, и о ситуации в целом и двинулась дальше, надеясь найти круглосуточный магазин и купить воды, потому что сушняки от шампанского уже настигали.       Почему-то до безумия стало себя жалко. Никчемная и ни на что не способная. Даже вон, спасибо парню не сказала. А так валялась бы сейчас в том же туалете. Изнасилованная, избитая, а может и даже не живая. Она так и не спросила, как его зовут. А он такой красивый. Она даже и не обратила внимание сразу. Это в машине пока был момент, разглядела. Скулы эти, о которые порезаться можно. Глаза синие-синие. А волосы? Еле сдержалась, чтобы потрогать. Дура-дура-дура! Не умеешь с людьми общий язык находить – сиди дома и не высовывайся. А то до восемнадцати не доживешь!       Ругать себя Аня тоже любила. Чем сейчас и занималась. Машка написала, что они с Витькой уже у него дома, что пусть она потом ей наберет, как с красавчиком закончит. Аня отправила сухое «дома уже», чтобы подруга не волновалась и проводила время с любимым человеком. До дома было еще минут сорок, не меньше. Ноги уже отваливались, тело начинало мерзнуть, а магазинов не было видно.       Поворачивая на очередном перекрестке на свою улицу, Аня на автомате посмотрела направо. Светофор светофором, а дураков много. Да и после утреннего инцидента, она будет намного тщательнее осматривать дорогу, прежде чем ее перейти. Справа стоял Даня. Джип мигал аварийкой, а сам парень облокотился на капот и смотрел в небо. Заметив краем глаза движение, он опустил взгляд. Аня стояла посреди зебры на пустом перекрестке и смотрела на него глазами, полными слез.       Что-то решив для себя, девушка уверенно двинулась в его сторону. Даня еле сдержал облегченный вздох. Он остановился на светофоре и вышел из машины перевести дух. Сердце колыхалось где-то в глотке, волнение за знакомую незнакомку никуда не пропадало. А вдруг вляпается во что-то еще? Но вот она тоже тут, целая, невредимая, но зареванная. А еще шнурок снова развязался.       Она шагнула в объятия Макеева так, будто они знакомы и дружат уже миллион лет. Будто он самый родной человек на этом свете. - Как тебя зовут? – шепнул он, сжимая ее в своих объятьях. Аня плакала ему куда-то в подмышку. - Аня, - она посмотрела на него, замечая шрам на подбородке. Обязательно спросит, откуда он. - А я Даня, - хмыкнул парень. – У тебя снова развязался шнурок. - Будешь всегда мне их завязывать? – всхлипнула Аня, наблюдая, как парень опускается на колено, чтобы зашнуровать кроссовок. После чего он выпрямляется и идет к машине. С заднего сидения достает бомбер и протягивает его Аньке. Та тут же закутывается, глупо хихикая над тем, что руки не достают до конца рукавов. Макеев ставит машину на сигнализацию и приобнимает Аню.       Торопиться им некуда. За углом круглосуточный «Перекресток», где можно купить что-нибудь попить. И поесть. А потом он обязательно довезет ее домой, почти в самый конец улицы. И даже не полезет с поцелуем. Успеют еще. И поцеловаться, и погулять, и узнать, что Ане ужасно нравятся Данины высокие черные ботинки с зелеными полосками и красными шнурками, и что на татуировке у Юдиной Медуза Горгона, но это обычная переводилка, а шрам на подбородке у Макеева от того, что он в детстве с горки слетел, пока отец отвлекся.       И расскажут они друг другу абсолютно все. И про центр, и про погибших родителей, и про зависимости свои поговорят. А потом обнимутся. Так же крепко, как тогда, на пустом перекрестке. Потому что не смотря на то, что близких у них много, судьба свела двух самых родных людей на свете за один день. Навсегда.