Усилие

— И как вы встретились? — Я же сказала, он спас меня. — Я спросил не об этом. Цири взглянула в желтые глаза напротив, выдержала паузу, вздохнула. — На тракте. Ветер морозил промокшие в болоте штаны, шлепавший, как сорвавшийся парус, подол плаща. Цири колотило так, будто напала лихорадка, и она с трудом переставляла ноги, не зная толком, куда идет. Чуть вдали, меж деревьев мелькал костер, а, когда она подошла ближе, по лесу расплылись звуки музыки, и раздался явно храбрящийся звонкий голос: — Проснись же, друг мой, не зевай! Не вспоминай кровать! Все лучше бдеть нам у огня, чем сонным уми... Святая Мелитэле, я думал, ты дикий зверь! У огня обнаружился одинокий бард с простой дорожной сумкой и лютней. — Хотел отпугнуть зверя шумом? — прохрипела Цири. — А что, если бы это были люди? — Попрошу! Не шумом, а песней! Я, вообще-то, небезызвестный общественности бард!.. — гордо представился незнакомец, но тут же засуетился. — Батюшки, да ты что же, ранена? Ну-ка иди скорей сюда, да не тревожься! Я этих ран повидал знаешь сколько? Приходилось в свое время латать одного ворчуна. У него шрамов столько, сколько у меня тела нету! — Латал-то он не то чтобы ладно, — проворчал Геральт. Цири фыркнула. — Что было потом? — Он пообещал, что поможет мне добраться до города. — И ты поверила? — Он сказал, что он твой... — Дай угадаю, — Геральт поморщился и закатил глаза. — Лучший друг? Компаньон? Личный бард? — Нет, — Цири качнула головой. — Он не так сказал. — Так откуда ты знаешь Геральта? Бард смешливо качнул головой. — Мы с Геральтом, знаешь ли, давние д... — бард запнулся, и на секунду его лицо застыло, будто карнавальная маска, но затем он продолжил, как ни в чем не бывало. — Давние знакомые! — Правда? — Цири подозрительно прищурилась, изучая взглядом собеседника. — Конечно, правда! — воскликнул бард и взглянул на нее так, будто собирался открыть самую страшную тайну. — Я — Лютик! — Лютик? — Цири моргнула. — Как цветок? Лютик сразу как-то стушевался. — Он расстроился. — Цири подняла взгляд на ведьмака. — Он думал, что я его знаю. Геральт снова пренебрежительно фыркнул. — Конечно. Он ведь бард, думает, что его имя на каждом углу девки на батистовых платочках вышивают! — Ты не понял. — голос Цири звучал как-то иначе, строго. — Он думал, что ты рассказывал о нем. Геральт застыл. — Одеяло у меня одно, так что забирай. Главное — твою одежку к утру просушить, а там до деревни доберемся и переждем в тепле. Смотри только не заболей мне тут! А то, если не услежу, меня Геральт живо отыщет, чтобы шкуру спустить. — Лютик усмехнулся. — Больше-то ему и незачем. — Я не понимаю, — Цири завернулась в одеяло, придвигаясь ближе к огню. — Почему? Ты же сказал, вы друзья. — Я сказал, мы знакомые. — Лютик снова улыбнулся, но как-то горько. — Не друзья мы. Вернее, он мне, вроде как, друг, а я ему, вроде как, нет... Или наоборот?... — Что это значит? — Это значит, что наш дорогой ведьмак не слишком хорошо разбирается в чувствах — и чужих и своих собственных. Потому и компанию не жалует. — Не смотри на меня так. — Геральт недовольно нахмурился. — Скажешь, тебе все равно? — Скажу. Я — ведьмак. Одиночка. Ведьмакам друзья ни к чему. У ведьмаков нет чувств. — Да все у них есть! — отмахнулся Лютик и поглядел в костер. — Я думаю, им это вбивают в голову-то, потому что попросту научить некому. Ведьмаков растят ведьмаки, а раз один ведьмак не знает, как с чувствами быть, то и другому объяснить не может. Легче сделать вид, что и учить-то нечему. — Глупости! Он ничего не знает обо мне! — Ты о нем, видимо, тоже. Что он такого сделал, Геральт? Ты говоришь сейчас, что он был бесполезным и слабым, но что он такого сделал, что ты не захотел принять его? — ...что было дальше? Дальше была деревня. Денег на комнату у Лютика не хватало, но он быстро сторговался с хозяином трактира, получив скидку в обмен на выступление вечером. Цири даже позавидовала. А после удачного выступления Лютик заплатил и за вторую. Теперь стало уже неловко. Разглядывая наигрывающего на лютне барда, Цири улыбалась и жалела, что он не путешествует с ними — с таким человеком наверняка веселее, даже интересно из-за чего они с Геральтом разошлись. — Это тебя не касается. Цири недовольно цыкнула. — Тебе бы поучиться у Лютика манерам. Геральт нахмурился даже как-то нервно. — Он рассказал тебе? — Нет, — Цири насупилась. — Но он выбирал слова, в отличии от тебя. — Прости, дорогая к... — Лютик запнулся и огляделся по сторонам, продолжая, как бы извиняясь за свои слова взглядом. — ...дорогая Цири. Об этой истории я не могу рассказать, поскольку это только наше с Геральтом дело... Ну, может, еще кое с кем, только она об этом не знает... — Да что у вас за тайны такие, — Цири недовольно нахмурилась и сердито сунула в рот кусок хлеба. Лютик улыбнулся. — Могу сказать только, что я кое-что сделал, не подумав. А потом Геральт кое-что сделал, не подумав. Вот мы неподумавшие и разошлись. Только я свою ошибку сразу осознал, а вот Геральт, возможно, свою ошибку и ошибкой-то не считает. — Лютик развел руками и приободрился. — Но, знаешь, как говорится, все, что ни делается — все к лучшему. Так что, наверное, и в этом всем есть какой-то смысл. Геральт молчал. Цири испытующе посмотрела на него, пытаясь различить и распознать какие-нибудь эмоции. Что-то определенно мелькнуло на вечно мрачном лице, но что именно понять она не смогла. По лицу Лютика было сразу видно, что у него на душе. Или так просто казалось. Чем дольше они шли вместе, тем больше Цири сомневалась в том, что бард такой уж простой, каким показался на первый взгляд. Он улыбался ярко и солнечно, но за этой улыбкой что-то таилось, что-то — подсказывало ей сердце — нехорошее. Но внешне Лютик цвел и пах. Бодро шагал по дороге, иногда бренчал на лютне, развлекал Цири разговорами и вообще всячески демонстрировал свою уверенность. — Сейчас дойдем до города, там остановимся, отдохнем, перекусим хорошенько! А потом подумаем, как Геральта искать. — поделился Лютик своими планами, задумчиво жуя цветок клевера. — Он тебя тоже наверняка ищет, знать бы только где... Но, не переживай, если будет нужно, я тебя хоть до самой ведьмачьей крепости доведу! И в беде не брошу, так и знай! По мне, конечно, может, с виду и не скажешь (все же, как ты понимаешь, моя деятельность предполагает утонченный внешний вид), но я в драке не совсем бесполезен! ...лютней вот втащить могу... Цири рассмеялась. — Но, в любом случае, — Лютик гордо вскинул голову. — Одну я тебя не оставлю! — Хвалился, хвалился, а сам где?! — сердито прорычал Геральт. — Если бы я вовремя тебя не нашел, тебя бы схватила стража! Повезло, что их что-то отвлекло, а иначе!... — Не "повезло"! — почти злобно бросила Цири, глядя на Геральта в упор, как взрослеющий ребенок на совершенно его не понимающего родителя. — Не "повезло"... Это Лютик их отвлек, чтобы я сбежала. Устроил с ними драку, чтобы побольше времени выиграть, я слышала. Геральт замолчал. На какое-то время воцарилась тишина, прежде чем он снова подал голос. Очень тихо и хрипло. — Так ты поэтому брыкалась? Я думал, испугалась, не узнала меня... Цири вскинула взгляд. — А ты поэтому меня вырубил? Геральт кивнул. Как-то неестественно, почти виновато. — Надо ему помочь! — Цири! — Вдруг они его убьют, Геральт?! Вдруг они его уже убили?! Лютик... очнулся. На этом, правда, мужество его закончилось. Над головой был потолок. Очень здорово, оставалось понять чей. Лютик плохо помнил, что произошло. Помнил, как их с Цири узнала стража, как он, не раздумывая, бросился наперерез солдатам, крича Цири убегать, а затем очень (нет) храбро вмазал одному из них. Не лютней, кулаком. Лютню было все-таки жалко. Потом его били. Долго и больно, и по лицу. А потом били снова, когда поняли, что упустили княжну. Лютик даже рассмеялся этой новости, так что второй раз били еще больнее. Потом он отключился. А потом, вот за это время, пока он был в отключке, в промежутке между "Лютик отключился" и "Лютик очнулся" вероятно что-то произошло, потому что потолок был не очень похож на потолок тюрьмы (которые Лютик неплохо знал на вид), да и лежал он, кажется, на кровати. Шевелить чем угодно было больно, так что поворачивать голову Лютик не рискнул, вместо этого как мог скосил глаза, оглядывая комнату. Окно, какой-то дряхлый шкаф для вещей, стол, пара табуретов, Цири... Ой. — Княжна? — голос тоже растерял все мужество, так что звучал как-то несмело и жалобно. — Ты откуда здесь? Тебя тоже поймали? Или ты меня спасла? Или что? Мы в безопасности, и я могу поспать, или мы в опасности и надо бежать? Хотя, не представляю как, я не чувствую ничего вообще... — Мы в безопасности, — быстро ответила Цири, и Лютик был ей очень за это благодарен. — Спи. Специального предложения не требовалось. Второй раз Лютик очнулся от шума над ухом. Пахло едой. — Я думал, тебя учили вести себя тихо и не будить человека, который пытается не умереть, — болезненно морщась, пробурчал Лютик, все же пробуя пошевелиться. — Но, раз уж я все равно проснулся, дай мне воды... Цири? — Не Цири. Лютик вздрогнул, дернулся и повернулся, забыв, что он похож на отбивную. — Ох... Геральт... Не совсем та реакция, которую Геральт ожидал. Но кивнул. — Выходит, ты ее нашел. — выдохнул Лютик. — Теперь она в безопасности... Кстати, мог бы сказать спасибо, что я присмотрел за ней! — Она была с тобой, когда вас заметила стража. Лютик сразу как будто бы смялся, стал нескладным и неловким. — Вообще-то, они охотились за ней, а не за мной, — напомнил он. — Ну, то есть, за мной тоже, но больше за ней... В любом случае, теперь вы можете уйти, и я больше не принесу ей неприятностей. — Я... — Геральт как будто растерялся. — ...не то имел в виду. — Да ладно, я все понял. Спасибо за спасение и все такое. Можете идти дальше. — Ты ранен. — Немного избит, — поправил Лютик. — Ну, может, много, но ничего, мне не привыкать, сам знаешь. Геральт застыл посреди комнаты, тоже вдруг став здесь каким-то лишним и не подходящим к обстановке. Проследил за тем, как Лютик морщась и кряхтя сел в постели, делая вид, что все хорошо, усердно игнорируя Геральта, расправил складки на одеяле. Но ведьмак все стоял на месте, и Лютик все же поднял взгляд. — Раз не уходишь, может, все же дашь мне воды? Геральт моргнул, пришел в себя. Дерганно шагнул к столу, схватил кувшин, налил воды в кружку и шатнулся к кровати, будто его ноги не держали. Лютик поморщился, когда вода пролилась на одеяло, но ничего не сказал, спокойно выпил, потом вернул опустевшую кружку, кивнул. Геральт поставил кружку обратно на стол, но не сдвинулся с места. Лютик снова взглянул на него. — Тебе что-то нужно? — вежливо поинтересовался. Геральт моргнул, будто не понял о чем речь. Затем моргнул, будто осознал. Кашлянул в кулак, замялся. — Ты это... Мы отправляемся послезавтра. — Ладно. — просто ответил Лютик, и Геральту показалось, что он не понял. — Ну... С тобой. Он думал, что Лютик тут же изойдется ядом, начнет издеваться и причитать, но тот только как-то странно улыбнулся и спокойно пожал плечами. — Зачем? — За... — Геральт растерялся. Обычно такой вопрос не стоял, он, если честно, и сам не знал зачем, так что ответить вот так сразу было сложно. — Цири сказала, что так будет правильнее. — М-м-м, — взгляд Лютика как-то изменился, стал холоднее и жестче. — И что же еще сказала Цири? Геральту почему-то вдруг показалось, что он совершил какую-то ошибку, но он только отмахнулся от этого чувства. — Сказала, что я несправедлив к тебе. Что я никогда не видел твоих настоящих достоинств и поступил с тобой несправедливо. Он остановился. — И что ты об этом думаешь? — подбодрил Лютик с самым непроницаемым на свете выражением лица. — Да какая разница, что я думаю?! — не выдержал Геральт. — Что ты от меня хочешь?! — Извинений, Геральт! — Лютик выпрямился и тоже чуть повысил голос. — Всего лишь твоих чертовых извинений! Знаешь, что происходит, когда люди ссорятся? Они извиняются друг перед другом! Говорят: "Прости меня, Лютик, за то, что я наорал на тебя, хотя ты был совершенно ни в чем не виноват"! Верхняя губа Геральта приподнялась и задрожала, как будто он был готов зарычать. — Я не человек. — с расстановкой сказал он. — О, да мне плевать! — воскликнул Лютик. — Понимаешь ли, Геральт, дело в том, что мне всегда было плевать человек ты, ведьмак или сраная кикимора! Потому что ты мне дорог, и я люблю тебя вовсе не за твое положение в оглавлении бестиария! Геральт застыл. — Ты меня любишь? — О, не надумай себе лишнего! — Лютик фыркнул и помахал рукой. — Ты запомнил только это из моей пламенной речи? Геральт молчал. — С другой стороны, ты прав, чего еще я ожидал? — Лютик вздохнул, закатил глаза и картинно откинулся на подушки, морщась от боли. — Вообразил себе непойми что! Хотел получить извинения от Геральта — "я ни перед кем не извиняюсь" — из Ривии! Подумать только! Вероятно, меня просто слишком сильно приложили по голове, так что не обращай внимания и... — Прости меня, Лютик... Лютик моргнул. — Что?... Геральт напрягся так, будто выдавливал из себя слова, прилагая физические усилия, стиснув зубы и шумно выдыхая через нос. — Прости меня, Лютик, за то, что я наорал на тебя, хотя ты был совершенно ни в чем не виноват. — Ого. — уважительно выдал Лютик, но тут же вопросительно вскинул брови. — Для тебя это вот настолько сложно? — Нет. — резко отозвался Геральт, помедлил и выдохнул, — Да. Но ты прав. Ты заслуживаешь хотя бы извинений, и то, что я не могу дать их сам — моя вина. — он поднял взгляд. — Но я... буду работать над этим. — Ого. — повторил Лютик. — Что ж... Хорошо. — Так... Ты поедешь с нами? — А ты этого хочешь? — Лютик склонил голову вбок, глядя на ведьмака ясными светлыми глазами. — Или это потому, что Цири попросила. — Она... не просила... — признался Геральт, неловко отведя взгляд. — Я просто не знал, как сказать... — Скажи, как есть, — подсказал Лютик. — Обычно, это самое верное решение. Геральт посмотрел на него. — Что ж... — Геральт замялся, и Лютик вдруг понял, что слышит его частое дыхание. — Я хочу, чтобы ты поехал с нами. Потому что... Ты знаешь. Лютик мотнул головой. — Не знаю, Геральт. Я не умею читать мысли. — Это жестоко. — Может быть, — он улыбнулся. — Но, если мы планируем и дальше путешествовать вместе и состоять в каких-либо отношениях, нам нужно разговаривать. И тебе придется научиться этому. Так что попробуй начать сейчас. Геральт вздохнул. — Я хочу, чтобы ты поехал с нами, — повторил он, напряженно поводя плечами. — Потому что ты тоже мне дорог, и потому что я... люблю тебя, полагаю. Прости меня. Лютик улыбнулся так тепло и светло, что все эти мучения показались вдруг оправданными. — Хорошо, — сказал Лютик. — Я тебя прощаю.