Сердцебиение

      Очако на удивление всем не ошибалась ни разу. На удивление себе — ошибки сыпались одна за другой. Парень лежал в её ногах без сознания, еле дышал и выглядел с каждым мгновением всё хуже. Очако и думать не могла, что злодей может напасть на неё. Неё, блядь! Она может и была на геройском факультете, но не подходила на роль человека, сражающегося с несправедливостью, а она ведь таковой была. И какой?       Даби, правая рука Шигараки Томуры, лидера Лиги Злодеев, как это странно бы не звучало, учитывая количество рук у главного злодея, совершенно точно шёл за ней и этот случай того стоил. Очако бы сдать его полицейским или проходящим мимо героям, что, кажется, притворяются блестяще-слепыми, но нет. Девочка с раннего детства хотела помогать людям, родители конечно важнее, но сама помощь и улыбки, направленные в ответ за неё, колыхали девичье сердце. Её реакция на короткое прикосновение к плечу была быстрой — штопанный взлетел вверх, потеряв разом весь вес, а попытавшись с помощью пламени вернуться на землю, стремительно полетел вниз. Очако совершенно «случайно» отменила действие причуды, думая, что злодей откажется от своей идеи атаковать её. Нет, он грохнулся, сильно ударившись головой об соседнее здание.       Очако бы поменьше общаться с Изуку на тему того, что спасать нужно каждого, даже если они тебя не просят, но выглядят молящими о спасении. Тодороки-куну так приходится навещать психолога после фестиваля, а почему? Да потому что парню теперь кажется, что он виноват во всех грехах своей семьи, в травмах Мидории и вообще любой другой мелочи. Он просто двухпричудный тугодум и лечить надо не только его. Очако бы вообще поменьше надо общаться с теми, кто рвётся в бой все время и во всю трещит о том, что станет героем номер один в Японии. С Кацуки ей бы тоже не мешало прекратить общение. Последнее его предложение на тему «Бей любого придурка в зубы» очень уж было уместным, после того как она слишком громко пожаловалась на каких-то типов, что посмеялись с того, что она, девчонка, в боевом агентстве. Блядь, да она просто могла бы прекратить общение с противоположным полом. Тенья же просил её быть аккуратной, но, увы и ах, дружба с самой безбашенной компанией этому не способствовала. Тем более как перестать общаться со всем классом? Очако такое не сможет сделать.       Даби пялится на неё и тянет к ней руки, с земли он поднимается, чуть шатаясь и цепляясь за девушку. То, что он не атакует, поражает её до глубины души, она удивительно много чего говорит, пытаясь сбить злодея с толку, этого и не нужно. Он подозрительно долго смотрит ей в лицо, трогает чуть пухлые щёки, заставляя Урараку покраснеть всем лицом, но это всё последствия жары, не более. Очако не воспримет короткие прикосновения к себе как нечто большее. Она не понимает, что с ней происходит, сердечко трепыхает будто бабочка крылышками от его действий. Тот, кто был виновником нападения на тренировочный лагерь у кошечек, сейчас совсем безбожно улыбался ей. Может, ей просто нравятся плохие парни? Изуку вот был стопроцентно неплохим, просто часто нарушал правила, но он ей нравился. Нравился… Пока над её чувствами не начали надсмехаться и говорить, что она могла и перейти к активным действиям, рассказать о чувствах и все дела. Не мучать себя ожиданиями об отношениях, да и вообще прекратить витать в облаках. Даби что-то лепечет на полуслышной для её ушей громкости, что девушка приближается почти вплотную, чтобы расслышать получше. — Отведи меня домой, я немного потерялся, — Очако проворачивается на месте на триста шестьдесят и понимает, злодей шутит над ней что ли, рядом никого нет, значит просьба (просьба, блядь?) обращена к Круглолицей. Хотя кровь, стекающая по его затылку, говорит об обратном. Не домой ему нужно, далеко не домой. — Я отведу тебя в полицейский участок, если хочешь? — Всё ради проверки, вдруг он сейчас прекратит этот цирк и скажет, что ему нужно на самом деле. Очако при любом раскладе не сможет сделать с ним ничего, даже убежать не может — пламя быстро настигнет её, это она понимает. И пытается разглядеть хотя бы одного героя с рейтингом, иначе герои ниже сотни просто косили взгляды от них и извиняюще глядели на девушку. «Ничем помочь не можем, прости…» — в тёмно-русой голове воспроизводятся слова проходящей мимо девушки и Очако в очередной раз выдыхает горячий воздух, перед тем как брюнет удивляет своим возмущением. — Отец не любит их, ему не понравится, — Урарака размышляет, закусив ноготь большого пальца, обшарпанный плащ сваливается почти на землю — злодею просто душно. Естественно будет жарко, если летом ходить в чёрном и кожаном, Очако итак от жары помирает, а она ведь легко одета. Урчание вызывает подозрительный взгляд в девушке, у брюнета ни стыда ни совести, он обмахивается майкой, создавая небольшой поток ветерка, но это так — разгон горячего и превращение его в тёплый, лучше не становится. — Ты подошёл, потому что голоден? — Парень кивает и тут же мотает головой, не совсем точно понимая её вопрос, он садится в тенёк от дерева и активнее машет майкой. — Беспредельничать не будешь, если я сейчас зайду в магазин и куплю еды?       Урарака вообще впервые с ним пересекается, но по разговорам тех, кто там был — морда он хитрая и опасная, сейчас девушка не понимала чему верить: россказням одноклассников или своим глазам, потому что парень соглашается с её требованиями о том, чтобы сидел тихо, не высовывался, не использовал причуду и не привлекал к себе внимания. И, блядь, послушнее она никого не видела… То есть всё тот же Изуку мог также быстро соглашаться с любыми действиями, но с лёгкостью менять план и следовать тому, что в зелёную как трава голову ёбнуло.       Хочется вызвать помощь, дождаться их, но совесть не позволяет. Вдруг он сорвётся и убьёт невинных людей. Дилемма в голове мучает девушку, но позвонить хоть кому-то она не решается. Он же отстанет от неё, когда она принесёт еды, да? Или отведёт его «домой»? Да, да? Из магазина Урарака выходит быстро с небольшим пакетом и ищет взглядом преступника, которого на месте не оказалось. Под деревом ни намёка на то, что там вообще кто-то сидел. Она обходит вокруг здания и натыкается на брюнета, с головой укрывшегося тёмной тканью и слегка напуганного тем, что его нашли, он давит совсем глупую улыбку. — Я сидел бы там дальше, но одна тётенька решила вызвать полицию и я спрятался… — хер ли он оправдывался перед ней, Очако не понимает и снова откусывает потёкшее мороженое, это было небольшой необходимостью, иначе можно свихнуться не только от зноя. Урарака обычно вот так ни о ком не переживала, он же злодей в конце концов, мог спокойно пойти сжигать людей или ещё что похуже. Она впринципе никогда один на один с парнем не оставалась где-то на улице, тем более с тем, кто может убить. А вдруг это какая-то дурацкая версия похищения? Кацуки вон похитили и пытались переманить, правда тогда первое место фестиваля рычал и плевался, что «эта сраная лига» вся из себя такая добренькая, что матом он крыл их ещё долго. — Даби… ты же понимаешь, почему она это сделала? — Девушка садится рядом на корточки, разговаривать с кем-то сверху вниз было неудобно, да и мороженое течь на майку не будет. Не хотелось бы пачкаться без надобности. — Я не «Даби» и я не хочу в полицию, — он почти подрывается с места, так же пугая девушку от резкого движения, ванильное мороженое валится из девичьих рук. Очако мысленно ругает себя, что не успела передать злодея третьим лицам, потому что он действительно странный. — Хорошо-хорошо, успокойся только, — она достаёт ещё один брикет с мороженым и протягивает злодею, чтобы он тоже немного остыл. И на удивление девушки возмущения от него больше нет. Шоколадное угощение в три с половиной укуса исчезает быстро и парень сжигает пустую упаковку в руках, поражаясь своему пламени. — Т-ты же обещал не использовать причуду…       Урарака отходит от него на несколько шагов, вот сейчас стало страшно. А если он так же и её сейчас подожжёт? — Ты сказала, не применять её, чтоб не привлечь внимание, но мы одни тут и никто не видит, — Даби смотрит на свои ладони и недовольно хмурится, ему не нравится вид рук, да и странно всё как-то. Всё совсем не такое, каким он помнил своё тело, причуду тоже. Единственное желание — снова прийти домой и узнать «что с ним не так» и почему его зовут «Даби». — У меня руки липкие…       Теперь очередь Очако задыхаться возмущением, потому что парень наглеет с каждой минутой и ведёт себя далеко не так, как могла думать о нём Круглолицая, а как чёртов ребёнок. Что совсем не вяжется со злодеем, заправлявшим атакой на летний лагерь. — И голова раскалывается, — девушка нервно хихикает, с головой же она ему помогла, и теперь была в неком роде виноватой перед ним. Решение приходит немного странное, но так же правильное. Там его точно заберут и Урарака будет спасена, никем не тронутая, ну или почти. Проблемы с законом ей нужны не были. — Тогда сначала заглянем в больницу? И ещё одно… — Очако поражается происходящему, брюнет берёт её ладошку в свою и смотрит-смотрит-смотрит на неё. Под таким взором самой сгореть можно, а он не отводит свои пылающие васильки. — Как мне к тебе обращаться? Я Очако или же Уравити, как запомнишь, так и называй, хорошо? — Тойя, — под ручку идти с ним просто невозможно, но уже поздно как-то противиться этому, Очако ощутила на своей руке, как это неприятно, когда всё липкое. Девушка ведёт его по переулкам, пока сама ковырялась в карте местности на телефоне, чтобы найти какую-нибудь захудалую клинику. Посетить больницу с кучей народа Урараке было страшно, а так он вполне себе шёл, никак не злодействуя. Может это был целительный удар в голову, что у него прояснилось и он понял, что так делать нельзя?       Она уже хотела завести злодея в ветеринарную клинику, но под осуждающим взглядом васильков сдалась и затащила его (вообще, это было легко сделать. Всего-то обнулить вес парня) в местную травматологию, где дай бог, хотя бы один пациент и доктор не пьянющий вдрызг. Странное дело, под взором этого доктора Даби прячется за студенткой и едва ли нос показывает, доводя ситуацию до абсурда. Доктор, старый, весь в морщинах и с густой бородой, смотрел на пришедшую парочку подозрительно. Девочка с фестиваля, что отважно дала отпор победившему в финале парню, злобному псу, притащила с собой злодея, небольшая сводка о так называемом Крематории ясно говорила не перечить ему, а лучше совсем не пересекаться с ним. Но тут как бы поздно, сам пришёл — ходячая катастрофа. Урарака что-то пытается объяснить злодею, пока врач тянет добродушную улыбку. «Тойя» почти с ужасом, нехотя соглашается с кареглазой и садится рядом с мужчиной, позволяя рассмотреть, насколько всё серьёзно. И ведь по его словам Очако понимает, ушибла она брюнета конкретно. Доктор почти провёл допрос, спрашивая о всяком-разном, пока зашивал рану и с почти стопроцентной вероятностью подтвердил, что у него одна из форм амнезии, а вот какая — вопрос другой. Урарака выслушивает всё, что ни говорит доктор, пугается слов о том, что полиция уже едет и девушка попадёт надолго под разговор со служителями закона, чего она точно не хотела. А где они были, когда она с ним под ручку ходила? Те же герои только извинялись и молча убегали с глаз долой. Очако просит мужчину об обезболах, прикрываясь, что ей тоже нужна небольшая помощь и пока он ковыряется в препаратах, девушка обнуляет вес — свой и парня, прежде чем прыгнуть в окно, утаскивая за собой сопротивляющегося (!) злодея. Доктор долго трёт глаза, ему это не показалось. Девочка. Украла. Злодея. Полицейские сами будут в шоке, но это долг мужчины помочь глупой девушке и он даёт наводку на неё, рассказывая всё, что знает.       Тойя держится за неё как за спасательный круг, лететь они не переставали из-за командного тона Уравити, что через раз говорила ему поддать «газку», имея ввиду синее пламя. Они вваливаются в квартиру кувырком через раскрытое окно и девушка сразу убегает в ванную, тошнота долго сдерживаемая вырвалась на свободу под не самые приятные звуки. «Злодей», довольно сложно так назвать парня сейчас, гладит её по спине, садясь рядом. Милый дружеский жест, если не считать того, что их теперь вдвоём искать будут. Брюнет всей ситуации не понимает, а объяснять ему, что он на минуточку правая рука лидера Лиги, не хочется. Вдруг ему ударит в голову снова позлодействовать, хотя в таком виде он ей даже немного понравился. Относительно милый парень, если не считать шрамов и перепадов настроения. Очако пытается его расспросить, где живёт, он же именно по этой причине к ней прицепился словно клещ, но другая проблема всплыла… — У меня обычно не было необходимости знать адрес, — Тойя валяется под вентилятором и дополнительно обмахивается веером, почти ледяная ванна не помогла, охладив лишь на несколько минут, но вот с каким рвением он отмывал свои волосы от чёрного нечто… Очако не забудет этого точно. Пара матерных словечек вылетели со рта и долгое осознавание, что он матерится при ком-то, потом ещё немного мата и всё по причине того, что до конца тоника с головы не смывалась, пока не была найдена странная бутылочка с жидкостью, прекрасно подходящая для этой роли. Ладно мата Урарака наслушалась в достатке, когда он разделся и осмотрел «новое» тело. Девушка хлопнула себя по лбу, ну конечно, кому нужно знать свой адрес? — Ты глупый, что ли? — Девушка открывает несколько вкладок на ноутбуке в надежде найти хоть какую-нибудь зацепку и вопросительно смотрит на потерявшегося парня. — Хоть помнишь, что находится недалеко или что-нибудь запоминающееся, крупный магазин, храм или ещё что-то? — Пик Секото… всё, что я знаю о местности недалеко от дома — это пик Секото, — карие глаза округляются сильнее, этого пика давно не было, точнее, то что от него осталось больше так не называли. В новостях об этом инциденте почти ничего не было, всё замять успели, да и Очако тогда не до него было. — Окей, тогда собираемся и доставим тебя туда, куда ты хотел, — Уравити выключает всё, что может разгореться. Вентилятор под возмущённое пыхтение вырубается тоже. Поход может и коротким должен быть, но ещё не говорится о том, что девушка выберется сухой из воды. — Поднимай задницу… — Грубиянка, — Тойя под суровый взгляд Круглолицей надевает огромную розовую толстовку с котятами и чёртову медицинскую маску, походя на сомнительного типа. Очако не отставала, тот врач точно знал, кто она такая, поэтому хвост за собой чуяла девушка прекрасно, что заставляло её в жару надевать маскировку. Нет, таким она заниматься не хотела, но иного выбора не было. Родители не выдержат уведомления, что их дочь в полицейском участке и не важно, что она ещё никак закон не нарушила. — Если доберёмся, я пожалуюсь твоим родителям о твоём словарном запасе и тогда поглядим, кому обиднее будет, — Урарака, кажется, за пару часов узнала его маленький рычажок давления и с радостью им пользовалась. Ибо нехрен её так мучать этими внезапными появлениями. Ей сейчас было до дикости интересно что же потянуло злодея пойти за ней, но узнать это было невозможно. Парень не мог сказать точно, но уже слышал её обещание (фантомное, блядь!) привести домой. Хотя эта идея казалась ей плохой, Даби — злодей, быть может его родители съехали куда подальше от людей, знающих их семью, или их там попросту нет? Сейчас же любой начатый разговор с ним походил на общение с мальчишкой и управлять нитью разговора легче чем обычно.       Он смотрит на неё во все глаза и натягивает маску обратно, перед этим показав язык. Ну да, чего она ещё хотела. Квартиру они покидают всё так же, через окно, и спокойно спускаются по пожарной лестнице. Они идут долго, Очако не собирается тратить деньги на лишнюю поездку со злодеем, и к вечеру, когда жара немного устаканивается, они добираются до пика. Тойя неверяще проходит за огороженную местность, прямо вперёд по знакомой заросшей колючей травой тропинке, Круглолицая поспевает за ним еле-еле, эти колючки больно царапают кожу. Бегущая речка, раздробленные камни и выженная поляна. Сюда девушка никогда не приходила и вид всего этого был для неё… впечатляющим. Деревья по странному стечению всех грёбанных обстоятельств всё ещё стояли на месте, но, дотронувшись до ствола любого из них, они рассыпались, чувствуя опасность. — Так не должно быть, — Тойя обходит весь пик и может только сдерживать злобу на херову несправедливость. Тут было всё сожжено, территория огорожена, а значит, что здесь давно никого не было. — Уравити… ты знаешь что-нибудь об этом?       Очако прохлаждала ножки в реке после длительной прогулки и не сразу услышала вопрос, обращённый к ней. Парень почти подбегает к ней и плюхается рядом, обмочив девушку прохладными брызгами. — Его давно закрыли из-за пожара, больше ничего не знаю, — она сушит ноги на камнях и обувается в удобные для прогулок, но не по горной местности, босоножки. Несколько неприятных мозолистых ранок на ногах пульсировали, Очако точно думает, что больше таких прогулок не выдержит. — Ты помнишь в какой стороне твой дом? — Я… я не помню, — сомнение в его глазах Урарака замечает не сразу и потому тянет парня в сторону выхода в город. Темнело уже и ей не хотелось находиться в таком месте. — Попытайся вспомнить, я не буду с тобой няньчиться всё время, — он лохматит грязно-серые волосы и недовольно рычит. Путь до дома складывался в голове в неправильную мозаику, но идти туда пиздец страшно, что он скажет им за свой странный вид? Тойя мотает головой и тянет Очако за рукав, призывая её остановиться. — Мы можем попробовать завтра? — Это затрудняло жизнь студентке, но она соглашается. На телефоне смс-ка от Изуку и куча пропущенных от родителей, Очако ни капли этому не удивляется: «Тебя спрашивали полицейские, сказали, что видели со злодеем. Ты в порядке? Если да — скинь хотя бы что-нибудь, пожалуйста». Смайлик со знаком мира Очако отправляет очень быстро и выключает мобильник, не стоит давать лишних вариантов для поиска. Во что она вляпалась из-за грёбанной доброты? — Мы не сможем вернуться в мою квартиру, но думаю, тут есть недалеко место, где можно остаться на ночь, — Урарака проклинает своё желание помогать и ведёт его под руку, обдумывая план действий. В небольшой гостинице они почти не привлекают внимания. Очако не дура, в повседневной одежде не было и намёка на то, что она студентка ЮЭЙ, ну а Даби итак изменился за короткий промежуток времени. Другие посетители были не страннее них.       Маленький номер с одной кроватью на двоих печально встретил их. Вечер измотал обоих и девушка незамедлительно отошла вновь освежиться. Тойя снимал с себя кошачью толстовку и нервно дышал. Телефон с разбитым экраном и почти сотней сообщений с нескольких номеров пугал своим видом, пока девушки рядом не было он умудрился пролистать всю переписку с «чокнутая» и «чёртов рукастый хрен» и до кучи несколько неименных контактов. Все несли за собой почти одинаковую чушь по типу: «куда пропал, чёрт?», «я съела твою порцию, теперь будешь голодным, хи-хи», но ни одного сообщения ни от родителей, ни от Фую или Нацу, на мелкого мыслей не хватало, да и они по сути вообще не общаются. Не удивительно… Хотелось плакать, но что поразительно, ничего не выходило и этому Тойя наверное радовался. В кои-то веки плаксой не будет, но это же всё равно неправильно.       Очако падает в кровать в нижнем белье и майке и радостно потягивается, сняв бюстгальтер, что весь день давил на спину и плечи. Переживать было не о чём, парень рядом волнуется совершенно о другом. Весь из себя ребёнок, что Уравити не боится за себя. Тойя следом топает в ванну и копается там добрых полтора часа, пока это не начинает подбешивать кареглазую. Она заходит внутрь, постучавшись несколько раз и не услышав никаких звуков, думая, что парень попросту сбежал. Это было недопустимо, он опасен в любом виде, сейчас даже себе неся опасность. Очередная проблема ткнула Очако в действительность. Тойя пытался поставить на место несколько отвалившихся скоб с лица дрожащими руками, что только усугубляло ситуацию. В голове снова всплыли слова Изуку о помощи тем, кто в ней нуждается, но боится попросить о ней, и невольно пытается отвлечь парня от этой проблемы. В его личной аптечке Уравити находит всё необходимое для исполнения её идеи, но саму девушку потряхивает о возможной неудаче. Вдруг она сделает что-то не так или неправильно наложит швы? Бирюзовые глаза почти со страхом смотрят на иголку в девичьей руке и парень жмурится, чувствовать уколы иглой одно, а вот видеть, как игла протыкает собственную кожу — уже совсем другое. Очако пытается успокоиться, снова жарко становится, но теперь не только из-за жары, прибавились прыгающие нервы и парень нагоняет духоты своей причудой. — Тойя? — Девушка пытается дозваться его, сказать, чтобы перестал перегревать воздух, и шлёпает его по обеим щекам. — Прекрати, иначе мы тут оба сознание от духоты потеряем.       Он что-то мямлит про неудобство и Очако это тоже замечает. Разница в росте немного мешала и девушка не придумывает ничего лучше, чем сесть сверху и нависнуть над ним… Залипнуть на яркие глаза в конечном итоге и совсем смутить бедного-несчастного преступника, потому что Уравити буквально уткнулась грудью ему в лицо, зато успокоила его, прекратив трясучку от вида иглы. По крайней мере закрыть глаза он уже не мог и Очако этим воспользовалась, осторожно подцепив кожу около нижнего века иголкой, она сделала первую закрепку, чтобы шов точно не разошёлся. Ещё пара стежков получились быстро, но потёкшая кровь немного напугала кареглазую. — Тебе не больно? — Она спрашивает, чтобы хоть немного разрядить обстановку, парень трогает свою щеку, может проверяет чувствительность, и слегка кивает. Металлический перезвон сильно напрягает её, ещё несколько скоб отвалились и теперь это стало игрой — собери конструктор, пока он не рассыпался. Из всё той же небольшой аптечки Очако вытаскивает нечто похожее на то, чем эти самые скобы снимаются, и для пробы проверяет его действие на ключице злодея. Лёгкое шипение с его стороны и минус ещё одна железка из тела. — Мне больнее, когда я ими цепляюсь, — Тойя усаживается поудобнее, облокачиваясь на стенку, девушка поздно вспоминает в каком виде она его «седлает», но отводит грязные мысли подальше, всё-таки именно она предложила такую помощь. — Я не думаю, что стоит их все снимать. Просто потерплю и… — Что «и»? — Очако даже немного злится и принимается за работу активнее, зажав его коленками посильнее. С каждым новым уколом иглы в Уравити росло убеждение, что это правильно, ведь переживать постоянную боль — это не норма. — Я сниму их, раз тебе больно от них.       Урарака не принимает его отказа и последовательно снимает скобы и зашивает его сначала с одной половины лица, а после и со второй, радуясь небольшой победе. Выглядел он уже не так болезненно на первый взгляд, на второй тоже, на третий — сердце невольно трепещет. Девушка раздевает его постепенно и немного теряется, когда видит масштаб проблемы. Но попятную давать — героем не быть и Очако тянет с него и штаны под громкое возмущение парня. — Не надо, там нет скоб, — майка, дай бог её после всего так назвать, была прожжена в трёх местах и валялась на полу ванной. Штаны Тойя удерживал из последних сил, потому что спорить с человеком, обнуляющим любой вес, было невозможно. Уравити вдовесок угрожала ножницами, что от них ничего не останется, если он не прекратит капризничать, и это хоть немного, но помогло. Печально, что стены херова картонка и жители гостиницы не могут уснуть из-за редких вскриков из их комнаты и звука падающих скоб на плитку. — Ага, нет скоб, — Очако назло дёргает его за скобу на коленке и впервые за день жалеет, что её геройский костюм не с ней. Было бы проще, если она его могла связать и… И уши заливает румянец. О чём она вообще думает? Ему бы попасть в старую атмосферу, в которой он раньше жил, чтобы память начала возвращаться, иначе останется таким, и что с ним делать прикажете? Сдавать полицейским человека, что даже понять не сможет приписываемых ему преступлений? Сейчас он не более чем жертва обстоятельств. Почти ребёнок в покоцанном теле убийцы. Никому такого не пожелаешь. Расшивателем Урарака орудует почти как родным, аккуратно подцепляя скобы на груди. Ванная уже вся пропахла антисептиком, что дышать невозможно, но девушку это не останавливает. Как не останавливает и то, что сидит Очако очень двусмысленно, усталость заставляет её работать чуть быстрее. О двусмысленности Круглолицая не хочет вспоминать, понимает, что парню больно от её действий, но он стоически терпит редкие неловкие рывки, когда что-то идёт не так. Очередной стежок вызывает болезненный стон, чем он прекращает свои пытки. — Это было слишком?       Новая закрепка на теле ощущалась легче металла, но после обработки сильно жгло стыки кожи. Урарака ворочала его в ванной как хотела, чтобы постепенно спускаться к следующему месту, что предстояло зашивать. Оставалось не так уж и много, основную работу она проделала, чему была довольна. Но не парень. Тойю это всё больше смущало, девушка и не заметила, как его лицо раскраснелось по мере её спуска ниже. Позже, принявшись за шов на торсе, она всё поняла. Снятые скобы мешали, Очако бы оставила парня в покое, но начатое дело твердило о своём завершении. — Давай остановимся на немного? — Смотреть в карие глаза ему было стыдно. Сейчас особенно, когда кровь отлила от лица и прилила к совершенно не тому месту. У Очако интерес сейчас наверное научный и вместо остановки на «ровном» месте, девушка садится на чужие бёдра, мерно покачивая своими по твёрдому бугорку. — Не надо…       Очако прижимается к нему сильнее. Сердце гудит от биения, в груди напротив стук невероятный и Круглолицая просто ради интереса продолжает уже иную пытку. Лёгкая эйфория накрывает её, мастурбацией она обычно по другому занималась и ощущения совсем не те. Уравити доводит дело до конца и немного стыдливо смотрит на парня. Небольшое удовольствие никому ещё не мешало. — Тебе неприятно это? — Это неправильно, — пустая голова считает своим долгом получить больше удовольствия, она тянется к его губам, но целует лишь в щеку, чуть выше наложенного шва. — Но я бы хотела продолжить, если согласен — то поцелуй меня, — детская игра на доверие сейчас помогает девушке. То самое чувство в груди не унимается, Очако не хочет думать, что это злодей, что это человек, которого она только сегодня встретила, поправочка, двенадцать ноль один ночи, второй день пошёл. Круглолицая смеётся на лёгкий буськ в уголок губ. И это вот поцелуй злодея… — Знаешь, даже я думаю, что это несерьёзно.       Тойя тушуется похлеще неё и, пока пытается сдвинуться с места, бьётся о бортик ванной. Смех быстро затихает, это не та реакция, на которую Уравити надеялась, а совершенно обратная. Очако выбегает из номера, накинув на себя гостевой халат и просит в баре стакан со льдом. Шутки шутками, а доктор предупреждал, правда между строк, о том, чтобы аккуратнее был и желательно больше не бился головой, но вот — он снова видит океан звёзд. Она прикладывает пакет со льдом к новому ушибу и спокойно заканчивает с оставшимися швами. Без зрительного контакта и редкого шипения всё прошло быстрее, Урарака открывает всевозможные форточки в ванной и в спальне и только тогда относит бессознательное тело. Два семнадцать на часах и девушке просто не спится. Свой телефон включать немного боязно, но вот чужой… Всего пара контактов и в последних входящих просто тьма номеров без каких-либо опознавателей. Очако удобно устраивается, укладываясь почти поперёк спящему, упираясь пышной грудью на спину. В телефоне просто пусто, будто снесли все настройки подчистую и выдали «на, пользуйся», это ей не нравится. У каждого человека были пристрастия к чему-нибудь. Ведь нет людей, которым на всё плевать, что-то же должно быть? «Лежанка» немного дёргается во сне, показывая, что ему не удобно. Девушка убирает телефон подальше и пытается уснуть, но нервы не позволяют. Сердце колотится всё так же. Ничего умнее не находится, как вспомнить, мастурбация успокаивает.       Чужая рука между ног ощущается ярче и непонятливей по ощущениям. Страх превращается в дикую изюминку от того, что злодей может проснуться от её действий и далее Урарака не может предсказать, что будет дальше. Лёгкая зависть грызла её, он конечно не сам на боковую отправился, но и это было обидно. Очако намокает сильнее, погружает в себя длинные пальцы, двух вполне достаточно, больше не войдут попросту. Её пальцы были мелкими и неудобными для самоудовлетворения, но этим пальцам девушка отдаёт теперь больше предпочтения. Она легко стонет от жарких прикосновений внутри, натирает клитор до покраснения и сдаётся. Круглолицая впервые в жизни хочет кого-то трахнуть и ей немножко похрен, что он спит. Небольшое усилие и парень лежит на спине, Урарака садится на «место», тянется к чужим губам и ловит приступ нового испуга. Горячие ладони сжимают ягодицы крепко, сминая их до приятной боли, что синяки на коже обеспечены. — Маленькая извращенка, — бирюза горит не так как раньше, это тот осознанный взгляд, с которым он к ней подошёл днём. Очако чуть выпрямляется над ним и бьёт качающейся грудью по лицу, чуть смущаясь. Его голос приятно обжигает слух, кареглазая возвращает попку на место, чувствуя между ягодиц немаленький стояк. — Сам не лучше, — Уравити не находит лучше идеи чем «не отступать» от задуманного и двигается взад-вперёд на нём. — Тебе в детстве не говорили, что знать свой адрес важно? Блудный ребёнок. — А тебя родители не поругают за твои действия, блудливая школьница? — В тон ей отвечает Даби, язык не поворачивается назвать его по-другому. Тойя — маленький и потерянный, этот — опасный. — Не боишься последствий? — Бояться поздно, — Очако снимает с себя майку, наклоняется к его лицу и рассматривает, под её рукой чужая грудная клетка почти разрывается, но в лице парень никак не меняется. — У тебя красивые глаза, если присмотреться. Редкий цвет…       Даби прикрывает их, что-то раздумывает с минуту и переворачивается с девушкой на одноместной кровати. Щёчки заливает румянцем, смена позиции приятно щекочет низ живота. Шершавые ладони легко касаются трепещущей крыльями стрекозы груди, мимолётно ласкает возбуждённые соски. Очако перебирает грязно-серые волосы и гладит по щеке. Кажется, что ей больше не нужно ничего говорить. Девушка проводит пальцами по рёбрам, лежанка из него действительно была не удобная, слишком костлявый в отличии от неё. — Спрошу лишь раз: тебе оно надо? — Он не напирает и до Урараки доходит странная мысль, что он очень странный злодей. Девочка перед ним почти голая, миниатюрные трусики с мишками не в счёт, сама подставляется — бери не хочу, а он ещё и спрашивает. Осторожничает с ней, будто расколется как фарфоровая, но Очако ведь не слабая и ломаться не собирается. — Мы можем обсудить это и потратить лишний час на бесполезный трёп, — карие глаза на секунду мигают, подхватив смешинку, но свою мысль донести она хочет. — Если бы я тебе сказала, что пыталась успокоиться и выбрала не тот путь, ты собрался бы и ушёл? Даже если я попрошу переспать со мной?       Такого удивления в этих глазах за сегодня она ещё не видела и была рада, увидев расширенный спектр эмоций, помимо хищной ухмылки несколькими часами ранее. Про время с отбитой памятью она условно забывает, это совсем не тот набор с эмоциями, что был присущ злодею. — Это глупо, — он легко касается её лба губами, больше ничего не говоря. Спускается ниже, чуть прикусывая розовый сосок. Очако сдерживает стон, прикрывая рот ладошкой. Вот чего она точно не хотела, так это быть услышанной в дешёвой гостинице. Даби играется с грудью и удивляется сильнее от очередного сжатия их. Лицо девушки заливается краской, парень уже осторожнее прикусывает потёкшую вишенку, слизывая выделения. — Не смотри на них, — Уравити подползает ниже и тыкается в его лицо своим. Вот чего она от себя точно не ожидала, так это того, что грудь в последнее время не просто так отросла, а теперь подтекала как у коровы. В обиду девушке. Даби коротко клюёт её в висок, возвращая обратно. Кровать не бесконечная и скрипит как старая пружина. Но после «возврата» Очако смущается сильнее, парень присасывается к нежному соску и отпускать её не торопится. — Блядь, почему это так хорошо?       Девушка чувствует лёгкое давление на низ живота и двигает бёдрами на каждое длительное засасывание, что вызывает мелкие судороги в пальцах ног. Она сводит ноги вместе насколько может, сжимая его коленками, пока мелкие поцелуи сыплются на россыпь веснушек посредине груди, на ключицу и вновь возвращаются к чувствительным ореолам. Очако выгибается от необычного чувства, захлестнувшего с головой. Массировать их самой при мастурбации совсем иное, лёгкое чувство, от которого ни горячо ни холодно. Поцелуй в губы ощущается странным, но нужным сейчас и она отдаётся, вкладывается в него до потери кислорода. Липко, влажно и горячо, это не милые фантазии о невинном поцелуйчике с Изуку, даже не давние мысли об одном из рейтинговых героев, влажная мечта девочки, это злодей, по самым непонятным ей причинам, учит целоваться студентку самой престижной академии героев в Японии и, может только поэтому, Урарака запоминает это где-нибудь внутри, чтобы в очередную бессонную ночь ублажить себя и сладко уснуть. Она уже не возмущается тому, что внимание уделяется груди всё больше, довольно гладит колючие волосы, сжимая их в моменты, когда особо хорошо. Голова закипает от удовольствия, Очако тянет его к себе, хочет обнимать и принимать, шепчет что-то в пылу, не особо разбирая чего именно хочет. Длинные пальцы вплывают в неё и растягивают, об этом она совсем забыла. Ощущений выше крыши и хочется ещё больше. Ноги обхватывают талию, цепляясь сильнее. Карие глаза будто растопленный шоколад, девушка готова на любой вид боли лишь бы ощутить ещё. Ещё и ещё, да так, чтобы забыться. Отдаться нахлынувшему пику удовольствий и потеряться. Боли как таковой нет, только лёгкий саднящий трепет и заполненность. Не пальцами, не тампоном, которым она однажды решила ублажить себя проебалась, это не то. Горячее дыхание в шею вырывает из фантазий о прошлых неудачах самоудовлетворения. Очако ластится к нему в ответ, слегка царапает целую от шрамов кожу и вдыхает жар, исходящий от парня. От них обоих пахнет её шоколадным шампунем с нотками миндаля и это сейчас страннее всего. — Не останавливайся только, — Очако шепчет в губы и сама не понимает, как это сейчас звучит. Пошло. Милая круглолицая девочка просит о продолжении и чувствует на припухших губах обещание этого. Духота в комнате убивает уже по-другому, Уравити согласна умереть так, от колотящегося в неровном ритме сердцебиения. Она прижимается к его груди и слышит такой же рвано-бешеный ритм. Это радует, правда радует, что умирает не одна, а с кем-то в этой жаркой ночи на скрипучей кровати. — Очако, — парень прикладывается к её лбу своим, чтобы она вновь вернулась к телу, фантомно его не покидала, и учит заново дышать. Потому что от дыхания ничего не остаётся, грудь вздымается по привычке, но кислород не поступает. В комнате дышать совсем нечем, он сам задыхается. Мир мигает разноцветными огнями от удушья, Даби затухает причудой. Так и умереть недолго по глупому стечению обстоятельств. Девушка обхватывает его шею руками и снова проходится по губам. Смазано-размыто, как получается. — Мне… мало, хочу ещё, — она принимает всё, чувствует прохладный воздух спиной и немного удивлённо мигает карими глазами. Кровать сменилась подоконником, но хуже не стало. Очако прижимается сильнее, стекло холодит кожу и оттого контраст ощущается сильнее. — Чёрт, девочка, — злодей утыкается носом в девичью ключицу и вбивается во влажное лоно активнее. Контроль над причудой прыгает как сука, доказывая в очередной раз, что этого самого контроля и нет. Горячие ладони сжимают аппетитные бёдра до покраснения. Уравити сладко стонет над ухом еле слышно, чтобы только он слышал, и мучительно изгибается. Настоящая эйфория накрывает с головой, она закусывает его плечо, чтобы сдержать вскрики. Даби выходит из неё почти сразу, с трудом, она схватилась за него мертвецкой хваткой. Тяжёлое дыхание он восстанавливает у основания раскрасневшейся шеи и вслушивается в сбитый ритм любовницы. — Это преступление, чтоб ты знала… — Я знала, на что шла, когда начала домогаться, — Очако тыкается носом в его щеку, потирается своей щекой о него и всё-таки смеётся. — С твоей стороны это тоже преступление.       Ощущение холода приходит быстрее и девушка снова прижимается к тёплому телу. Сонливость возвращается, Уравити зевает, к ласке она непривыкшая и потому липнет к парню, такому же непривыкшему. В кровать они падают только так и влажная простынь дарит неприятные ощущения. Очако забирается на костлявое тело без задней мысли. Спать на чём-то мокром не хотелось, но спрашивать об удобстве её Даби не стал, перевернувшись в кровати на бок. Четыре сорок восемь и на улице светает, девушка накручивает на пальцы серые волосы и сонно потягивается. Утро только начиналось, они только ложились.       Днём она просыпается в сладкой неге и не находит в кровати парня. Совсем ничего, кроме поломанных скоб в ванной. Урарака садится на кровать и сдерживает непрошенные слёзы, они были ни к чему. Всё было добровольно и ей он ничего плохого не сделал. Очако возвращается в квартиру под вечер, натыкается на полицейский патруль и ей приходится играть дурочку. На все вопросы о Даби, брякать первую пришедшую в голову чушь. Может он и злодей, но сдавать его Круглолицая не хотела. И лишь ночью, когда все вопросы были уложены, а полицейские удостоверились, что девушка просто тупая и не поняла «что» ей угрожало, смс-ка с незнакомого номера сверкнула на телефоне «спасибо за угощение», что совсем стушевало её на день вперёд. А с родителями ей ещё предстояло поговорить и получить заслуженный нагоняй.