morning and cigarettes

      Шумно.       Как же, чёрт возьми, шумно.       От громкой музыки уже раскалывается голова, — она и так соображает с трудом вот уже третий час. Мысли затуманенные, расплывчатые, пол и потолок поменялись местами ещё в тот момент, когда он, забрав четвёртую бутылку пива с холодильника, с трудом поднялся со стула и, покачиваясь, вышел на улицу, чтобы хоть немного отрезветь. Сел на первую ступеньку деревянной лестницы, задрал подбородок, мазнув плавающим взглядом по ночному небу, и прикрыл глаза в надежде побороть рвотные позывы.       Давно так не напивался, если честно. Чтобы язык заплетался, ноги не слушались и с губ весь вечер не сходила дурацкая улыбка, которую он старался сдерживать, ведь та обязательно перетекла бы в нервную усмешку, а затем в солёные слёзы. Его с детства учили тому, что мальчики не плачут. Мальчики должны быть сильными, воспитанными и сдержанными, но не слишком холодными, иначе тебя окрестят бесчувственным. А как не плакать-то, когда сердце расходится по швам? Когда в горле застрял склизкий ком, который невозможно проглотить, а губы и руки дрожат так, словно тебя окатили ледяной водой.       Бред какой-то.       Все мальчики плачут. Абсолютно. Только делают это они в одиночестве — ночью, к примеру, пока все их друзья веселятся в загородном доме и даже не подозревают о хреновом состоянии. А они сидят на крыльце, сжимают трясущимися пальцами сигарету и воспроизводят в голове чужую улыбку — самую родную, самую тёплую и навечно любимую.       Чонгук подносит холодные ладони к лицу, в спешке избавляясь от следов слабости. Не хватало ещё, чтобы кто-то увидел его в таком состоянии, особенно он. Ему категорически нельзя. Запрещено. Увидит, как ему плохо, начнёт жалеть или ещё хуже — в его взгляде проскользнёт равнодушие, а это как выстрел в голову, без шанса на спасение. Поэтому Чонгук натягивает рукава толстовки на пальцы, трёт щёки до покраснения, не обращая внимания на новую порцию слёз, хлынувшую так не вовремя. Тонкая ткань промокает, ресницы склеиваются из-за влаги, он шмыгает носом и резко выдыхает. Грусть сменяется фальшивой злостью.       Грёбаный Ким Тэхён, его обаятельная улыбка, огромные глаза и сексуальные бёдра, обтянутые голубыми джинсами. К концу вечера верхние пуговицы его рубашки оказались расстёгнутыми, рукава — закатаны до локтей, а губы, блестящие от его же слюны, всё чаще растягивались в стороны. Чонгуку не требовалось наблюдать за ним несколько часов подряд — знал все привычки наизусть. Более того, некоторые из них были позаимствованы у него. В памяти отпечаталось всё. Буквально. И то как Тэхён поправлял волосы всякий раз, когда чувствовал себя неловко; как облизывал губы, прежде чем что-то сказать; как танцевал, качая головой и бёдрами, не попадая в ритм музыки; как смотрел на людей, неприятных ему, как смеялся, запрокинув голову. Чонгук может с лёгкостью назвать его любимое занятие, блюдо, в какой позе тот спит, продемонстрировать, как Тэхён причмокивает губами во время приёма пищи, или описать выражение его лица во время оргазма.       Чонгук знает о нём всё и одновременно ничего.       Поэтому в груди колет и сердце сжимается от тоски. Признаётся, что скучает. Безумно скучает. Наверное, был полным идиотом, раз отпустил, позволив уйти. Сам начал непростой разговор, предложил взять паузу в отношениях, зачем-то обнял в конце, чтобы успокоить и прошептать: «Всё будет нормально». Ошибся. Как же сильно он ошибся в ту ночь, когда сонный Тэхён, завернувшись в одеяло, слушал его и долго молчал, а после отвернулся, пока чужие руки сжимали его плечи, и прикусил нижнюю губу.       Он не обижался, — Чонгук знает об этом. Они и не ссорились на самом деле. Никаких скандалов, истерик, обвинений в адрес друг друга не было. Когда теряешь близких людей, кричать не хочется. Хочется спрятаться от всего мира, чтобы никто не трогал и не видел, и уйти глубоко в себя, пропустив каждую мысль как через мясорубку.       Так случается: в один прекрасный день ты просыпаешься и осознаёшь, что всё изменилось. Тот, с кем ещё вчера ты делился секретами, становится для тебя чужим, а ведь ты был уверен, что это никогда не произойдёт; что разговоры до самого утра в пределах маленькой кухни и долгие переписки будут такими же интересными. Они никуда не исчезнут, как и тёплое чувство в груди, возникающее во время вашей встречи.       И вроде всё как обычно: пожелания с добрым утром, прогулки на свежем воздухе, просмотр любимого фильма, солёный попкорн и влажные губы после поцелуя. Только вот однажды ты ловишь себя на мысли: не хочется. Ни тёплых объятий, ни бессмысленных диалогов, ни встреч. Тебе это больше не нужно. Становится скучно слушать битый час про какого-то знакомого со школы, которого ты знать не знаешь. Ты уже не увлечён беседой, не пытаешься прикоснуться, залезть ладонями под одежду или же украсть сладкий поцелуй перед сном. Человек не менялся — остался всё таким же. Изменился ты, или же твоё отношение к нему, — хрен его знает.       Боготворишь кого-то, сходишь с ума от переизбытка чувств, любишь до боли в сердце, отдавая всего себя и получая не меньше, а в конце всё равно остаёшься ни с чем. И в груди больше ничего не переворачивается от чужого пойманного взгляда, дыхание не сбивается от долгожданного поцелуя, ты словно перегораешь в своих чувствах и даже сделать ничего с этим не можешь. Конечно, ты стараешься сохранить отношения, что-то исправить, чтобы хлипкий кораблик остался на плаву, однако всё без толку. Ничего не помогает, проплешина между вами лишь увеличивается в размерах, наталкивая на мысли, которые ты старательно игнорировал.       Наверное, это самое сложное — признать, что пора ставить точку. Как люди не могут уйти с плохого фильма или же закрыть скучную книгу, так и в отношениях они боятся разочароваться, словно другого шанса быть любимым больше никогда не предвидится. Да, это грустно и больно, но спасать тонущий корабль — значит пойти на дно вместе с ним.       Чонгук прекрасно помнит, как гулял в одиночестве почти целый день. В наушниках играли любимые песни Тэхёна — тот специально составил плейлист на свой вкус, чтобы он мог в любое время включить его и вспомнить о нём. Это казалось милым. Раньше. В тот день Чонгук перелистывал песни одну за другой и не мог перестать думать о том, что у них абсолютно разный музыкальный вкус. Как он этого не замечал? И рубашка, которую Тэхён подарил ему на годовщину отношений, жутко неудобная. Он ведь не любит рубашки, а эту зачем-то носил и улыбался, говоря, какой у него замечательный парень — такой замечательный, что ни разу не угадал с подарком.       Пришёл домой в одиннадцатом часу. Разделся, засунув подальше дурацкую рубашку в шкаф, умыл лицо и посмотрел на себя в зеркало. Чувствовал себя так, словно совершает какой-то ужасный поступок. На протяжении месяца прокручивал разговор в голове, подбирал подходящие слова, злился, а потом отходил, уговаривая себя немного подождать. Тогда казалось правильным не торопиться, дать второй, третий, четвёртый шанс их отношениям. Всё ведь хорошо было: чувства слепили, руки тянулись друг другу, желания имели одно и то же направление. В какой момент всё пошло по наклонной? Чонгук до сих пор не знает.       — Тэ, нам надо поговорить.       Стоял минуты две на пороге спальни, разглядывал лежащего под одеялом Тэхёна и не мог сделать шаги навстречу.       Тэхён проснулся не сразу — пришлось провести ладонью по его плечу, чтобы он открыл глаза и, нахмурив брови от непонимания, взглянул на него. Ждать до утра не имело никакого смысла. Чонгук опустился на край кровати, сплёл пальцы рук и устремил взгляд в пол — смотреть в глаза было стыдно.       — Я стараюсь. Правда стараюсь ради нас, но ничего не выходит. Ты злишься на меня, я — раздражаюсь по мелочам. Тебе вечно чего-то не хватает, для меня же — всего слишком много. Я… не знаю, что ещё сделать, чтобы всё было как прежде…       Веки вдруг стали тяжёлыми. Прикрыв глаза, Чонгук сглотнул. Молчание убивало ещё больше. Тэхён долго лежал в постели, смотрел в потолок, затем откинул одеяло в сторону и тихо сказал:       — Не надо ничего делать. Я устал от этих отношений. Прости.       Он ушёл на кухню, а Чонгук остался сидеть неподвижно. Слышал, как Тэхён включил чайник, как отодвинул стул, как стучал пальцами по столу, смотря в окно задумчивым взглядом. К удивлению, больно не было, если только грустно. Общие воспоминания превратились в чёрно-белые картинки и стали ненужными.       Перевернуть страницу и начать с чистого листа удалось с трудом. Раньше Чонгук предполагал, что отношения прекращаются после измены или глубокой обиды. Как оказалось, не всегда. Словно чувства просто исчезли. Каким бы высоким ни было пламя, рано или поздно его жар перестанет согревать тебя, и ты почувствуешь холод.       Он любил Тэхёна. Без преувеличения любил. До сих пор, наверное, любит, раз отворачивает голову и тяжело вздыхает, не в силах смотреть на то, как Тэхён обнимает свою девушку. Неприятно видеть, как твой любимый — когда-то — человек улыбается другому. Ему должно быть всё равно, они, вроде как, расстались ещё полгода назад и остались друзьями, а кошка в груди всё равно скребёт острыми когтями о рёбра — точно пытается вспороть его изнутри.       Вспоминает, как собирал вещи и уходил из квартиры Тэхёна. Хотел поцеловать на прощание, а тот отвернулся, сказав, что это лишнее. Он тогда жутко разозлился, однако промолчал. Пришлось вернуться через пару дней, чтобы забрать оставшееся. Сидели на кухне, не смотрели друга на друга и не знали, о чём говорить. Впрочем, слова были ни к чему.       Честно признаться, первое время было тяжело. Настроение стабильно держалось на нулевой отметке, ещё и учёба забирала последние силы. В голову приходили разные мысли: от ободряющих, наподобие «прорвёмся как-нибудь», до депрессивных. Чувствовался горький осадок. Вдруг больше не влюбится так сильно? Или следующие отношения закончатся точно так же? Неужели все романтические фильмы и книги — полная чушь, и любви до гроба всего-навсего не существует?       До Тэхёна он встречался пару раз, дальше коротких интрижек дело не заходило, так что Тэхён, можно сказать, являлся для него первым серьёзным опытом. Влюбился не сразу: общались около двух месяцев как знакомые, потом ещё столько же как друзья. Тэхён признался ему в чувствах первым. Выпил для храбрости, назначил встречу, на которую в итоге не пришёл — испугался. Чонгук приехал к нему сам. Хотел отчитать как маленького ребёнка и обидеться на то, что простоял на улице целый час и весь продрог. Не сумел. Тэхён подошёл вплотную: долго смотрел в глаза, а потом потянулся руками к шее и обнял. Оба не шевелились несколько минут. Чонгук даже дышать боялся, потеряв дар речи от неожиданности. Знал о бисексуальной ориентации Тэхёна, но не подозревал, что тот втайне неровно дышит к нему.       Разговор вышел неловким. Получив признание в симпатии, Чонгук не сдержал улыбки. Назвал его милым, на что Тэхён цокнул языком и пригрозил жестокой расправой. Поцеловал уже позже, под утро, после того, как они просидели на полу не меньше пяти часов, разговаривая обо всём подряд. На следующий день не обменялись ни словом. Тэхён избегал его около недели, жутко краснел, стоило им остаться наедине, и старательно делал вид, что не влюбился.       Ещё как влюбился.       Отношения начались как положено: со свиданий и скромных поцелуев после. Только потом Тэхён предложил приезжать к нему на выходные. Столько месяцев общались, не испытывая стеснения, а стоило посмотреть друг на друга под другим углом, как волнение окутало с ног до головы. Было любопытно наблюдать за Тэхёном. Сотни раз Чонгук видел, как тот переодевается, они и в сауну вместе ходили, и его никогда ничего не смущало. Зато вспыхнул щеками, когда Тэхён стянул с себя футболку и забрался к нему на колени. Оба улыбнулись от такой реакции друг на друга.       — Чувствую себя девственником, — прошептал Тэхён куда-то в губы.       — У меня ладони вспотели, если тебе интересно знать.       Опыт имелся, причём немаленький, всё равно нервничали, даже посмеялись после первого секса. Лежали в постели голыми, разговаривали, обсуждая собственную неуклюжесть. Тэхён закрыл красное лицо руками, пообещал в следующий раз расслабиться по максимуму. Чонгук дотянулся до его живота, погладил и сказал, что всё прошло прекрасно. Потом и правда стало проще. Смущение отошло на второй план, они привыкли друг к другу, поэтому неловких моментов становилось всё меньше и меньше.       С Тэхёном было классно. Он сам по себе человек, открытый ко всему новому, раскрепощённый и очень страстный в постели. Целовал так, что перед глазами появлялись звёзды, обнимал крепко, с желанием, ласкал до задушенных хрипов, наслаждаясь ответной реакцией тела. Распробовав друг друга, оторваться уже было невозможно. Учёбу прогуливали вместе, потому что часто не спали до утра, утопая во взаимных чувствах. Страсть пленяла моментально, закручиваясь вихрем возбуждения настолько, что мышцы нещадно гудели после утомительных марафонов.       Потом приелось, наверное. Сексом занимались редко: то уставали в университете и на подработке, то просто не хотелось. Жили под одной крышей, виделись ежедневно, иногда надоедая друг другу своим присутствием. Разговоры стали короче, взгляды ускользали в другую сторону, оба устали. Пауза в отношениях затянулась, они даже не разговаривали на эту тему — просто в какой-то момент перестали общаться. Совсем. Если бы не общие друзья, наверняка больше не встретились бы.       Это нормально. Перегореть. Чувства нельзя контролировать, даже если сильно хочется. Отпускать тоже нужно уметь.       Через пару месяцев у Тэхёна появилась девушка. Симпатичная, высокая, с милой улыбкой на розовых губах. Увидев их впервые вместе, Чонгук испытал лёгкую грусть. Быстро взял себя в руки, напомнив, что они больше не вместе, поэтому пожелал удачи. Какая-то часть его действительно была рада за Тэхёна. Несмотря на расставание, Чонгук относился к нему хорошо. Гадости за спиной не говорил, напротив, расхваливал Тэхёна как хорошего друга, уверяя, что он станет идеальной партией.       У самого отношения не складывались. Начинал за кем-то ухаживать, ходил на свидания, но после того, как дело доходило до постели, интерес полностью пропадал.       — Да ладно тебе, ты просто ещё не нагулялся!       Слова Хосока не ободрили. На душе стало тоскливо. Не думал, что начать с кем-то встречаться будет так тяжело; невольно вспоминал Тэхёна, сравнивал его с новыми знакомыми. Разочаровывался раз за разом и отчётливо понимал: как с Тэхёном не будет ни с кем.       Начались бессонные ночи. Он заходил на чужую страничку в соцсетях каждые полчаса, порывался написать, но осознавал, что пробовать снова уже поздно. А перед глазами, как в калейдоскопе, крутились совместные моменты. Лежал, вспоминая улыбку Тэхёна, его длинные пальцы, мягкие волосы, губы, изогнутые сердечком, низкий бархатный голос, его раскатистый смех и обворожительные глаза, в которых хотелось утонуть.       С его уходом он лишился частички себя. Вроде и функционировал как полноценный человек, но живым себя не чувствовал. Весь смысл существования вдруг замкнулся вокруг одного. Чонгук понятия не имел, как избавиться от навязчивого желания встретиться и поговорить по душам.       Так и пролетел месяц: он наблюдал, как Тэхён воркует со своей девушкой, старался не обращать на это внимания, вбить себе в голову, что он обязательно встретит кого-нибудь ещё. Только вот пробудившиеся чувства не давали покоя, что бы он ни делал. Взгляд стремительно находил профиль Тэхёна, ласкал его скулы и подбородок, очерчивая каждый выступ с особой внимательностью, а после нехотя отводился в сторону.       Сидит сейчас и думает, что зря сюда приехал. Вечеринка в самом разгаре, все пьют и веселятся, а он, прислонившись затылком к стене, тяжело вздыхает. И почему всё так сложно? Ревнует своего бывшего, пускай больше не имеет к нему никакого отношения. Так и хочется встать, скинуть чужие руки с плеч Тэхёна и увести его куда-нибудь подальше. Сказать всё равно нечего. Головой понимает, что должен отпустить и двигаться дальше, а дурацкое сердце болит, не переставая. Чувствовал бы то же самое несколько месяцев назад, ни за что бы не предложил расстаться. Собственными руками вырыл себе яму, а теперь летит вниз.       Был уверен, что так будет лучше для обоих. Тогда какого чёрта сжимает ладони в кулаки и скрипит зубами? Кровь закипает от раздражения. Он отворачивается, не желая смотреть, как шею Тэхёна оплетают женские пальцы, и поднимается со своего места, оставляя бутылку пива на полу. Не знает, что его отсутствие сразу же замечают, провожая широкую спину взглядом, не видит, как Тэхён поджимает губы и пресекает попытку обнять себя.       Два гордых дурака.       Смотрели друг на друга весь вечер, изображая безразличие, маскируя заинтересованность за равнодушием. Кого обманывали? Самих себя, наверное. Один прикрывает глаза, устав играть в эту нелепую игру прошедших чувств, а другой толкает дверь со злостью, сбегая на улицу.       Весь шум остаётся за спиной, Чонгук втягивает носом свежий воздух и достаёт пачку сигарет. Совсем некстати вспоминает, что обещал ему бросить курить. Раздражается.       От сигарет развозит ещё сильнее. Он долго стоит, облокотившись на перила, и смотрит на звёздное небо. Зачем приехал, если знал, что Тэхён будет не один? Сделал себе только хуже. Счастье ускользнуло из рук, а он опомнился только сейчас — тогда, когда уже стало поздно.       Настроение падает ниже плинтуса. Чонгук поднимается на второй этаж, извиняется, попав не в ту комнату, отыскивает свободное место в дальней спальне и ложится на кровать. Заснуть вряд ли получится — голова безбожно кружится. Дожидается, когда на первом этаже станет тихо, и отворачивается к стене, сжимаясь не от холода, а от нескончаемой грусти. Глаза снова слезятся от обиды. Наверное, стоит прекратить общение с Тэхёном — друзьями они никогда не станут.       Потому что друзья не приходят ночью, не ложатся рядом, уткнувшись носом в шею; не обнимают со спины, заставляя задержать дыхание. Чонгук лежит неподвижно, смотрит в стену, боясь повернуть голову. Узнаёт родной запах и широкие ладони, ложащиеся на его живот. Тэхён обнимает несмело, что-то шепчет в загривок и горячо дышит. Тоже пьяный, потерянный и неуверенный в том, что поступает правильно.       Проходит не меньше десяти минут, прежде чем Чонгук осмеливается перевернуться на другой бок и заглянуть в блестящие глаза. Тэхён смотрит в ответ расфокусированно, тянется, проводя большим пальцем по скуле. Надо бы выгнать его, напомнить о девушке, убрать от себя руки. Не хочется. Сердце заходится в бешеном биении от мизерного расстояния между их лицами. Чонгук прикрывает глаза, позволяя прикоснуться к своей щеке, и шумно выдыхает.       — Что ты здесь делаешь? — хрипит из последних сил, еле держится, не находя никаких причин для отказа.       — Перепутал комнаты. Мне уйти?       Голос Тэхёна дрожит, как и его тёплые руки.       — Останься, — тихая просьба.       — Ты весь вечер смотрел на меня…       — Прости, — поджимает губы и отстраняется, однако чужая рука притягивает обратно за ворот толстовки.       Чонгук открывает рот, собираясь сказать, что больше этого не повторится. Пальцы Тэхёна ложатся на его горячие губы.       — Не знаю, насколько нелепо это прозвучит, но я скучаю по тебе.       Чонгук не выдерживает: нервно усмехается и отворачивает голову, не веря в такие слова.       Скучал, поэтому целовал другого человека?       Скучал, поэтому ни разу не подошёл?       Скучал, поэтому не писал всё это время?       — Тэхён, — попытка вразумить, — не надо, пожалуйста.       «Иначе я не остановлюсь».       — Не стоило мне приходить…       Тот прячет взгляд, двигается к краю кровати, осознавая, что совершает ошибку. Чонгук в последний момент хватает его за локоть и тянет на себя, вынуждая лечь на свою грудь. Их губы мимолётно соприкасаются, отчего оба замирают. Точно пожалеет об этом, даже сомневаться не надо. Обхватывает свободной рукой чужое лицо, очерчивает пальцем скулу, замечая, что от его прикосновений Тэхён задышал глубже.       Он скучает сильнее.       Поцеловать не решается, лишь смотрит внимательно, разглядывает, а в мыслях проплывает: как я мог его оставить? Былые чувства возвращаются с новой силой, Чонгук спускается ладонью на талию, слегка надавливает, прижимая к себе ближе. Тэхён сглатывает и шевелится в объятиях, понимая, что окончательно запутался в своих чувствах. Единственное, в чём он уверен — в том, что этой ночью он хочет остаться с Чонгуком. Ощущать, как тот водит ладонью по его спине, как гладит между лопаток и шумно дышит рядом с ухом; ни о чём не думать, совершенно, наслаждаться моментом и позволить себе расслабиться, наконец признав, что рядом с другими не настолько хорошо, как с ним.       — Я не люблю её, — зажмурив глаза, шепчет Тэхён и сжимает ткань чужой толстовки в кулаке. — Обнимаю её, а сам думаю о тебе, — усмехается. — Мне чертовски тебя не хватает, но я слишком гордый, чтобы признаться в этом.       Чонгук смотрит в потолок. Отвечать не торопится — прислушивается к тихому шёпоту и не может поверить, что страдает не один. Если погибали оба, почему не пытались спастись? Поглаживает плечо, обнимает крепче, когда Тэхён прижимается горячими губами к его шее и устало вздыхает. А в голове только один вопрос: почему они такие придурки?       — Я пьяный, — попытка оправдать свои последующие слова. Чонгук поднимается выше, зарываясь в тёмные волосы пальцами, и старается не обращать внимания на громкий стук своего сердца. Тэхён ведёт ладонью по его животу, оставляет короткий поцелуй на коже и замирает, услышав очевидное: — Не могу тебя забыть. Пытаюсь, ни хрена не получается.       — Всё ещё…       — …сильно, — заканчивает за него Чонгук и сглатывает.       — Я был уверен, что ты давно остыл ко мне.       — Тоже так думал, пока не потерял тебя.       От откровения в горле становится сухо. Чонгук прикрывает лицо ладонью, опускает влажные ресницы и невесело усмехается своим мыслям. Как же трудно разобраться в себе. Что мешало поговорить раньше? Тупая гордость, страх получить отказ? Да хрен его знает. Прижимает Тэхёна к своей груди, весь дрожит, надеясь, что ещё не поздно вернуть его. Тот тянется сам: обхватывает губами кожу на шее, несмело целует, согревая в эту холодную ночь. Чонгук лежит, не двигаясь. Позволяет подняться выше, коснуться подбородка, щеки, добраться до губ и горячо выдохнуть.       Тело бросает в жар. Не открывая глаз, Чонгук приоткрывает рот. Дышит загнанно, дожидается, пока Тэхён наберётся смелости наклониться к нему и провести кончиком языка по нижней губе. Чонгук расплывается в улыбке: нарочно не целует, наслаждаясь близостью. Давно не видел Тэхёна таким робким. Соприкасаются губами как подростки, тяжело дышат, не зная, с какой стороны подступиться. Чонгук подаётся вперёд, раскрывая рот шире, и тут же отстраняется, усмехаясь из-за того, что Тэхён тянется к нему, решив, что его наконец целуют.       — Иди к чёрту, — улыбается Тэхён, слабо бьёт по груди, вызывая ответную улыбку.       Чонгук всё-таки сдаётся. Обхватывает лицо Тэхёна ладонью и цепляется губами за его, сразу же проталкивая язык. Тэхён мгновенно размякает в его руках. Такой тёплый, желанный, невероятно ласковый. Целуются словно впервые: медленно, осторожно, с придыханием и перерывами. Голова по-прежнему кружится, его будто на карусели раскручивают, а он обхватывает чужую талию и притягивает к себе ближе, не собираясь сходить с ума в одиночестве.       У Тэхёна губы мягкие — как сахарная вата, которая вот-вот растает на кончике языка. Он перекидывает ноги через него и приподнимается, забираясь руками под толстовку. Длинные пальцы вырисовывают невидимые узоры на животе, Чонгук невольно напрягает пресс и на секунду останавливается, запрокидывая голову. Тэхён оставляет поцелуй на подбородке, как бы заверяя, что ничего страшного не происходит. Они сотни раз целовались до припухших губ и топили друг друга в ласке, почему сейчас Чонгук вздрагивает от каждого прикосновения?       — Не будешь потом жалеть?       — Я буду жалеть, если не сделаю этого.       Дышать уже нечем. Чонгуку кажется, что он задыхается. Кожа горит в тех местах, где к нему прижимается Тэхён. В джинсах становится тесно, он сгибает ноги в коленях и посылает свою совесть далеко и надолго. Если безумно хочется ответить взаимностью, почему он должен отказывать себе в таком удовольствии? Помогает сначала раздеть себя, затем стягивает с Тэхёна рубашку и меняет их местами, нависая сверху. И плевать, что за стенкой, в соседней комнате, спят друзья, — у них ладони зудят от желания прикоснуться друг к другу.       Удерживая плавающий взгляд, Тэхён облизывает губы. Как во сне он тянет Чонгука на себя и несдержанно целует, обнимая его всем телом. Руки сплетаются, образуя крепкий замок, губы находят другие и сливаются в нежном поцелуе.       Всё вернулось на свои места.

***

      Утренний свет пробирается через окно, попадая в маленькую комнату. Воздух плотный и душный; на полу небрежно разбросаны вещи. Чонгук распахивает глаза, обнаруживая задремавшего Тэхёна на своей груди. Обнажённые тела, уже остывшие после близости, переплетены. Чонгук прикладывает ладонь к своей шее, усыпанной следами страсти, и слабо улыбается, вспоминая, как под утро Тэхён присосался к нему и не хотел отпускать.       Оставив невесомый поцелуй в волосах, он осторожно выбирается из постели и подбирает свою одежду. Накрывает нагого Тэхёна пледом и обводит любовным взглядом изгибы его тела, прежде чем уйти. На душе по обыкновению легко. Чонгук выходит на крыльцо, располагаясь на лестнице. В доме все ещё спят, по комнатам гуляет тишина, а в груди поселяется долгожданный покой. И прохладный ветер, врезающийся в лицо, совсем не беспокоит.       Ради этого утра стоило сюда приезжать.       Сигаретный дым растворяется в воздухе. Чонгук улыбается, когда чувствует, как чужие ладони опускаются на его плечи. Тэхён предупреждает о своём присутствии, словно спрашивая разрешения отвлечь от мыслей, и садится рядом. Молчит долго, смотрит куда-то вдаль, думая о своём. Его рубашка мятая, нижнее бельё осталось лежать под кроватью, волосы спутались, а на губах образовалась тонкая корочка. Он широко зевает и обнимает себя за плечи в попытке согреться.       Чонгук поворачивает голову. Иногда смотришь на человека и думаешь: как же он прекрасен. Хочется наблюдать за ним вечность, следить за выражением лица, пересчитывать родинки, составляя созвездия. Сердце наполняется радостью — почувствовало родную душу.       Говорят, если вам по пути, то вы обязательно встретитесь, какими бы разными дорогами вы ни шли.       Он протягивает сигарету. Тэхён без раздумий принимает её, подносит к губам и затягивается, не обращая внимания на пристальный взгляд. Чонгук двигается ближе, укладывая голову на его плечо. Ноги гудят, голова раскалывается, в горле пересохло, а он довольно улыбается, чувствуя себя самым счастливым человеком на этой дурацкой планете.       Всю ночь Тэхён отвечал на его поцелуи, согревал в своих объятиях, отдавался без остатка и забирал не меньше.       Всю ночь Тэхён был его, как и раньше.       Всю ночь он принадлежал Тэхёну.       — И всё-таки, — хриплый голос Чонгука нарушает утреннюю тишину, — ты просто перепутал комнаты?       Тэхён встряхивает головой. Улыбается, жмурит глаза, будто говоря: «Какой же ты идиот, Чон Чонгук».       А он действительно полный идиот, раз думает, что произошедшее было простой случайностью.       — Нет. Я шёл к тебе.       Сердце пропускает несколько ударов. Чонгук замирает, встречаясь взглядом с другим. Тэхён смотрит на него безотрывно. Медленно поднимается со своего места, отряхивает джинсы, а затем наклоняется, оставляя тёплый поцелуй за ухом.       — Приезжай вечером, поговорим и вместе подумаем, что будем делать дальше.       Чонгук неопределённо качает головой. Для себя уже всё решил: Тэхён для него — не прошлое, а самое прекрасное настоящее.       — Я больше не потеряю тебя, — обещает сам себе.       Будет держаться, цепляться, идти навстречу, пока есть хоть маленький шанс, пока есть возможность видеть любимую улыбку и слышать искренний смех по ночам. Он будет стараться, лишь бы Тэхён, как и сейчас, смотрел на него ласковым взглядом.       Он будет дорожить им как никогда сильно, потому что жить следует только по одному правилу: нужно ценить то, что у тебя есть сейчас.       Нужно целовать того, кого любишь, и забывать о своей гордости почаще.       Иначе второго шанса может и не быть.

♫ Cigarettes After Sex — Nothing's Gonna Hurt You Baby ♫ Nothing's gonna hurt you baby As long as you're with me you'll be just fine Nothing's gonna hurt you baby Nothing's gonna take you from my side