Вне игры

Дожив до конца классного часа, Эмиль торопил своих друзей, чтобы поскорее свалить из кабинета, ведь всё время чувствовал чужой взгляд на себе. Пока трое подростков недовольно продвигались к выходу под руководством Иманова, их остановил Столяров: — Так, а вы четверо задержитесь ненадолго, пожалуйста. Его голос развернул одиннадцатиклассников, а Эмиль даже невольно вздрогнул, заметив и Дмитрия, который тоже остался. И вот, они вшестером смотрят друг на друга и молчат: — Полин, мне нужна твоя помощь, как старосты. Отправь в общую беседу расписание, — Алексей отдал девушке листок. — А по поводу тебя, Никита, — Столяров глянул на Резнева. — В этом году ты будешь вести баскетбольный кружок для средней школы вместо Габара, я тебя очень прошу, не убей детей. Алексей Викторович, не долго думая, умоляюще взглянул на Эмиля мол «спасай, этот болван хоть и хорошо играет, но детей явно хорошему не научит». — Эмиль… — Даже не смотрите на меня так, — сразу атаковал учителя Иманов. — Извините, конечно, Алексей Викторович, но я вам ещё в том году сказал, что я полностью ушёл из баскетбола. — Эмиль, я тебя не прошу играть в баскетбол, а просто потренировать ребят. Мы набираем новую команду, тебе есть, чему их научить. Будете с Никитой законно прогуливать последние уроки по средам, — усмехнулся Столяров. — Это необязательно, но я был бы очень тебе благодарен. — Извините, но нет, Никита — хороший игрок, у него получится лучше, чем у меня. Эмильен не стал дожидаться своих друзей и, холодно попрощавшись с учителями, вышел из класса, сразу же убежав за школу. Голова сильно гудела, он так отвык от баскетбола, что даже перестал смотреть его по телевизору; парень даже не помнит, когда в последний раз держал в руках мяч. Иманов выходит на задний двор, достаёт из кармана сигарету. Может, нога уже больше не болела, но эта травма и страх засели у него в голове. Он не хотел, чтобы это повторилось снова. Чему может научить такой баскетболист как Эмиль, который громким поражением закончил спортивную карьеру, опозорив свою команду? Резнев долго пытался вывести друга на улицу, чтобы поиграть в баскетбол как в старые-добрые, но Эмиль еле сдерживался, чтобы не послать бывшего сокомандника. Игра когда-то сблизила их, они стали лучшими друзьями, каждый вечер кидая мяч в кольцо. А потом всё это закончилось, и Никита сильно скучал по прежнему Эмилю. Резнев прекрасно понимал, как травма изменила Эмиля, что если бы у него во время игры был сильный перелом, то он тоже закрылся в себе, боясь снова выйти на поле. Наблюдая за тем, как Эмильен вылетел из кабинета, он сразу поймал на себя взгляды Данияра и Полины, которые как и Сударь осознавали, хоть и не до конца, что происходит. — Ладно, идите по домам. Не опаздывайте завтра, — вздохнул Столяров, оставаясь с Масленниковым наедине. — Так это тот самый Иманов? — резко решил продолжить тему Дима. — Бывший баскетболист. — Великий, — подчеркнул Столяров. — Он был самым лучшим не то, чтобы в школе, в целом городе! Такой потенциал у парнишки пропадает, жаль его. — Так почему же ушёл, раз такой талантливый? — Во время финального броска неудачно приземлился и сломал ногу. До сих пор боится на поле выходить и винит себя, что в тот день наша школа не одержала победу из-за его оплошности. Да в целом парень спортом перестал заниматься, я и через родителей пытался, но он никого не слушает. Масленников внимательно слушал историю, хоть и вообще не был причастен к ней. — Этот год — последний мой шанс достучаться до Эмиля. Я же вижу, что парень не разлюбил спорт, просто сильно зажался. — Алексей Викторович! — в кабинет ворвалась одиннадцатиклассница. — Вас к директору зовут. — Да-да, сейчас буду. Дмитрий собирал свои вещи, пялился в телефон, наблюдая за временем. Он уже направлялся к выходу, но почему-то всё ещё думал об истории Эмиля. Потому что сам когда-то пережил серьёзную травму и прекрасно понимал юношу.

***

— Да блять, с самого утра сразу математика. Паре у Масленникова, наверное, был расстроен только Эмиль, но не потому что боялся учителя (да и это тоже), но просто был плох в цифрах. Хотя, ему когда-то говорили, что у него математический склад ума, но он воспринимал это как несмешную шутку. Со звонком паника ещё сильнее нахлынула на Иманова, он пол-урока спокойно сидел и ничего не делал, однако при этом вслушивался в речь Масленникова. Парень уже отметил, что Дмитрий не так уж и плох, а его бархатный голос заставил погрузиться в другой мир настолько, что он не заметил, как растерянный Сударь у доски просит помощи у друзей, так как не знает, как решать грёбаные логарифмы. Эмиль этого не видел, потому что он снова залип на Диму и сверлил его взглядом. Эта идеальная причёска, чёрная рубашка, которая не могла скрыть его идеальные плечи, штаны, подчёркивающие стройные икры. — Я как понимаю, Иманов, ты хочешь помочь своему другу? Их взгляды пересеклись, Эмиль пару секунд пытался сообразить, что происходит и, повернув взгляд на доску, но увидев, что она расписана какими-то не понятными буквами, мягко говоря, прихуел. Но он быстро сдался и не стал спорить, выходя к Масленникову, забирая мел у Сударя. — Ты хоть знаешь, как решать логарифмы? — В теории, да, — Эмильен стал вспоминать все математические знания, начиная с таблицы умножения и заканчивая теоремой синусов. Как только парень уловил суть задачи, он не мог начать писать, потому что, сука, Дмитрий Андреевич, не могли бы вы так открыто не пожирать взглядом своего ученика? Он неуверенно записывал решение, каждые пятнадцать секунд смотря на Диму, ожидая одобрительного кивка, а также параллельно с этим пытался расслышать, что же кричит отличница Полина с последней парты. Уже прозвенел звонок, все начали расходиться, а Дима стал медленно подходить, всматриваясь в решение подростка: — Ну что, Эмильен, остался последний пример. Эмиль прикусил губу, Савекина и пацаны уже не смотрели в сторону Иманова, поэтому спустя пару мгновений ему пришлось самому допереть до решения. С опаской глядя на Масленникова, парень облегчённо вздохнул, увидев, как учитель математики по-доброму смотрит на своего ученика: — Вот видишь, как всё легко. Молодец, Эмилька, — Дмитрий ушёл за свой письменный стол, а Эмиль ещё пару мгновений стоял у доски и светился от счастья. Вспоминая уроки математики у старого пердуна, который больше орал, нежели объяснял, на сердце становится как-то спокойно от тёплых занятий вместе с Дмитрием Андреевичем. — А вы не такой уж и пидорас, Дмитрий Андреевич, — с улыбкой шепчет Иманов, выходя из кабинета.