Дьявол с заснеженной вышки

Снег стремительно падал на асфальт лёгким грузом и образовывал морозную подстилку, а вслед за ней и большие сугробы. Снежинки шли быстро вниз, но перед этим успевали покружить в, непонятном для простого человека, танце, а после упасть на землю и слиться со снежным покровом. Белая материя отражала жёлтый свет от фонарей и весь город словно был таким же - светло-жёлтым с редкими тёмными пятнами, называющимися тенями. Где-то дорожки были протоптаны и казались темнее обычного, а где-то были совсем не сдавлены человеческой ногой. Санкт-Петербург – большой город. Но во всех городах есть районы, куда человек в своём уме вряд ли заселиться. В таких местах снег лежал ровным слоем, совсем не тронутый человеческой деятельностью. И выглядел он действительно белым на фоне всего этого мрака и смрада. Дома в таких местах были чёрными, как смоль, и то и дело норовили покоситься, а то и окончательно развалиться. Даже кирпичные здания выглядели ненадёжно, их не хотелось посещать. Ещё дальше находился клочок земли, где всё было совсем уж плохо. Старые дома совсем уж не внушали доверия. У них косилось всё – начиная от обычных дымоходных труб и антенн, и заканчивая самими стенами домов. Казалось, что если подует чуть сильный ветер или начнётся вьюга, то эти жилища снесёт первым же потоком ветра. Удивительно, как люди выживали в таких условиях. И из всего этого радовали только впалые следы лап на низких крышах. Там постоянно шастали коты, словно хозяева этих вершин, главенствующие на крышах в ночи. Среди всего этого безумия домов стояло лишь одно более-менее приличное здания. Оно было построено из белого кирпича, а крыша покрыта чёрной кровлей. И, впрочем, это здание выглядело действительно симпатично, а если сравнивать с домами в округе – дворец. Жить там, конечно, было далеко не мечтой: неблагоприятное местоположение, не лучшие условия жизни, да что уж говорить, до ближайшего приличного магазина топать надо около двадцати минут. И всё же, для студента это место было не таким уж и плохим, если ты не боишься ходить по ночам, разумеется.

***

Николай не спеша шёл домой. Было всего семь часов вечера, но вокруг уже было темно. Он шёл, задрав голову вверх, рассматривая еле видные звёзды на тёмно-синем небе. Домой совершенно не хотелось идти этой ночью. Не то что бы на это были какие-то особые причины, просто не было такого желания. Белокурому было некуда больше податься, поэтому он задерживался на улице. Впрочем, так было из раза в раз и никогда не было никаких исключений. Так было каждый божий день. И даже когда холод уже начинал неприятно колоть щёки, Гоголь всё равно не стремился возвращаться домой. Впрочем, дома и не было лучше. Было так же тоскливо, по-прежнему бессмысленно. А холод – это косвенно. Приятнее было находиться на улице, обжигая лёгкие студёным воздухом, нежели сидеть в тёплой комнате, смотря на медленно движущуюся стрелку часов, в ожидании прихода сна, мучаясь от своих мыслей всё это время. Лучше уж страдать от физической боли, чем позволять страшным мыслям разрывать твою голову изнутри, а вместе с ними и израненную душу, которая скоро уже этого не выдержит. И снова Коля погрузился в тёмные мысли. Лицо тут же изменилось на более озадаченное и он остановился у низкой крыши покосившегося жилья. Хотя это было больше похоже на какой-то деревянный сарай, нежели на «жильё». Юноша немного поморщился от этого жалкого вида, даже не осознавая того. Из мыслей паренька вытянуло протяжное мяуканье перед ухом. Николай пошатнулся и быстро повернул голову в сторону звука. Перед ним сидел миловидный чёрный котофей с большими жёлто-зелёными глазами, ими похожий на сову. Он потоптался на одном месте и сел, продолжая мяукать и протягивая голову в сторону светловолосого. - Топтыжка! – радостно протянул Гоголь, на что кот тут же откликнулся. Обладатель длинной косы тут же потянулся тискать кота, который от ласки тут же поднялся и стал крутиться, стараясь попасть под тёплые руки мужчины. Кот был так назван из-за того, что любил топтаться на одном месте, когда его гладили. Поэтому, при первой же их встрече пареньку пришло на ум только это имя. Хотя, наверняка, ранее у кота была другая кличка или все называли его по-разному. Однако, он откликался на необычное прозвище, значит, по логике, никаких проблем не было. Топтыжка был уличным котом, но не менее ласковым, чем домашний. Он любил людей, но люди не любили его, из-за чего кот лишился одного глаза. Иногда Коля так и говорил: «Ты прямо как я, такой же одноглазый!», а после заливался смехом, прижимая к себе животное. Парень бы с удовольствием забрал бы его себе в питомцы, однако, хозяева квартиры, в которой он проживал были против, поэтому приходилось довольствоваться встречами на улице в поздний час. - Ну-ну, замёрз, наверное, иди сюда, мой хороший… - ласково произнёс блондин, расстёгивая куртку и усаживая Топтыжку между своей курткой и грудью, образовывая тем самым небольшую люльку для котейки. Кот, в свою же очередь, наградил того мурлыканьем во весь голос, что казалось, его было слышно даже далеко отсюда. Николай вздохнул, и улыбка быстро сошла с его лица. Ему было жалко бедное животное оставлять на морозе. Он не сомневался, что Топтыжка найдёт, где пригреться, но всё-таки, совесть его мучала. Но что он мог поделать? Пожалуй, ничего. Кот, будто чувствуя боль своего «хозяина», лизнул его щёку и спрыгнул с рук. Он ещё раз протяжно мяукнул и убежал вверх на крышу, а после скрылся за одной из труб. Наверное, пошёл как раз искать, где же переночевать. Белокурый покачал головой и, с минуту стоя, держа руку на той стороне груди, где лежал кот, застегнул куртку и пошёл дальше. Пора и ему возвращаться домой, оставаться на морозе больше не представлялось возможным. Около пятнадцати минут мужчина шёл спокойно. Ему не попадался по пути какой-то сброд или прочие подозрительные личности. Точнее, ему ничего не попадалось подозрительного в принципе на глаза, что очень отличалось от обычных, «весёлых» походов домой. И всё же, кое-что привлекло взгляд Гоголя и заставило застыть, задирая голову к верху. Он смотрел на низкое покосившееся здание, где никто не жил, точнее на его крышу, где он увидел человека, сидящего на небольшом бетонном блоке и, смотрящего куда-то вдаль. Загадочный незнакомец смиренно сидел, положив колено перед собой. Он, словно статуя, совсем не двигался, и лишь его плащ развевался от дуновений ветра, а во тьме сияли глаза, будто два аметиста. Сложно было снизу всё разглядеть, но некоторые черты Коля смог приметить: чёрные волосы по плечи, яркие пурпурные глаза, а за спиной чёрное пальто, которое кружило на ветру. Желтоглазый улыбнулся, слегка задирая подбородок. Почему-то в груди появилось желание произнести что-то несуразное, совсем-совсем глупое. Просто привлечь внимание загадочной личности. Белокурый не боялся. Если что, просто скроется. Его противник аж там, на крыше, уж убежать он успеет. - А Вы, должно быть, сам Бог? – укладывая руки вокруг рта, громко сказал Николай. Любопытно, каков же будет ответ? Незнакомый молодой человек несколько секунд молчал, а потом развернулся, натягивая мягкую ухмылку. Он выдерживал тишину ещё некоторое время, но Гоголь смиренно ожидал ответа. - Вы были близки. Дьявол и Бог две стороны одной монеты. Я – Дьявол, - достаточно громко для того чтобы услышать, сказал обладатель чарующих глаз, - А кто же тогда Вы? Такой вопрос поставил Коленьку в тупик. Так неловко было оттого, что у клоуна не нашлось ответа на вопрос своего зрителя. Он принялся судорожно рассуждать, почёсывая то волосы, то руки, чтобы в итоге растеряно пожать плечами и отвести взгляд. - Тогда давайте скажу я, - произнёс незнакомец, поднимаясь. Он отвернулся от Гоголя и взглянул в небо, словно ища ответ в звёздах, которые было почти не видно этой ночью. Что же тогда можно было искать? - Вы – воин, идущий против воли Бога. Вы сражаетесь чтобы не потерять себя и избавиться от чувств, чтобы воспарить, как птица в небесах. И тогда Николай понял – он попал в самую суть. Этот человек был даже ему не знаком, но смог сказать, то, в чём нуждался молодой человек. Белокурый постарался остановить незнакомца, но тот уже скрылся, спрыгнув с крыши вниз. И как бы мужчина его не искал – он не мог найти. Может быть, это просто была галлюцинация от усталости или излишнего холода? Было легче думать так, и именно с такими мыслями весь замученный и уставший Гоголь вернулся домой, размышляя о произошедшем.

«Так я и встретил самого Дьявола и Бога в одном обличии… Того, кто мог мне даровать истинную свободу. Я должен заполучить её.»