Нэкомата

      Ингрид примчалась минут через двадцать после моего звонка. Мы, понятное дело, времени зря не теряли: сидеть в русской бане и не сходить в парилку – это несусветная дурь, которой нет оправдания. Мы и пошли, все трое. Вот только Ольги надолго не хватило, потому что Балалайка сразу же поддала парку, мне показалось, что все равно холодно, я тоже плеснул ковшик на каменку… И понеслось. На пятом громком «Пш-ш-ш-ш» референт Софьи ойкнула, согнулась, закрыла лицо руками и, не разбирая дороги, выскочила из туманного ада, открыв дверь головой.       - Еще поддадим, или пока хватит погреться для начала? – голос Балалайки звучал немного насмешливо, саму же ее было практически не видно в клубах пара. – Или тебе тоже слишком жарко?       - Не, нормально все. Как раз самый смак, хоть мышцы немного расслабятся. Блин, как же у меня ноги гудят, вы даже не представляете. – искоса кидаю взгляд на вольготно раскинувшуюся на широком полоке русскую, которая не менее заинтересованно разглядывает меня. – Ножки мои, ноженьки… Как вы всю жизнь на каблуках ходите, ума не приложу. Ну, в смысле, сколько я вас помню, вы всегда на каблуках. Еще шинель ваша капитанская, всепогодная…       Софья задумчиво нахмурилась, но тут же, тряхнув платиновой гривой и обдав меня каплями горячей воды, коротко хохотнула. Ну да, забавно получилось. Соплюха на полном серьезе рассказывает, что всю жизнь ее помнит, как она ходит да во что одевается. Вот уж чего-чего, а столь широкой популярности среди роанапурской детворы Владилена точно не ожидала.       - Ха! Можно подумать, ты все свое сопливое детство за мной следила. И знаешь, что… - Балалайка насмешливо хмыкнула и провоцирующе потянулась, закинув руки за голову. - Давай-ка сейчас без вот этого вот всего, Такаяма. «Вы», «Вам», «Госпожа», «Прошу простить эту недостойную» и тому подобная ваша японская официальщина, за которой ты так любишь маскироваться - сегодня отложи это все в сторону, хорошо? Я-то знаю, что для тебя все это – не более, чем удобная ширма для сокрытия мыслей. Я ведь тоже немного приглядывала за тобой, хафу, имела возможность убедиться, знаешь ли. И вообще, давай-ка наедине перейдем на «ты». Нечего усложнять наше намечающееся взаимопонимание, не так ли? Тем более мы сейчас в бане, а в бане погон не видно.       - Ну да, ну да. Невзирая на чины в нашей бане все равны… Как-то так в московских Сандунах написано? А, неважно. – я согласно киваю, не обращая внимания на ставшие круглыми Софьины глаза. – Конечно, я согласна перейти на «ты». Это честь для меня.       - Откуда ты про Сандуны знаешь, тем более про таблички в раздевалках? Впрочем, всему свое время, ты ведь понимаешь, о чем я? – русская многозначительно прищурилась, впрочем, в клубах пара ее богатая мимика пропала втуне. – И просила ведь, говори просто, без пафоса.       На ее слова лишь устало вздыхаю и морщусь от усилившейся в ступнях и икрах тянущей боли. Все немного не так, как она представляет, не так все просто. Вернее, все совсем не так: часть моей двойной души, доставшаяся от Рэнге, с рождения пропитана чинопочитанием и, к тому же, дополнительно жестко выдрессирована в кондовой японской учебке. Для нее танцы с бубном, о которых так пренебрежительно отзывается и от которых отмахивается Балалайка, совсем не пустяки, это часть культуры.       А вот для той, второй части души, что прилетела из России параллельного или перпендикулярного мира – тут да, не поспоришь. Японские рефлексы оказались очень удобными. Вовремя поклониться, скрывая взгляд или накрутить пустых слов и извинений, выгадывая время на оценку ситуации бывает очень полезно. И товарищ Ириновская, зараза такая, мои виляния как-то где-то подметила, и вот, сделала далекоидущие выводы. Не совсем правильные, исходя из неверных данных, но почти что в яблочко попала. Интуиция у нее, конечно, бешеная, аж завидно.       - Что-то ты совсем раскисла, Такаяма. Вся какая-то помятая, в синяках, морщишься постоянно. Хорошо гульнула, сразу видно. – Софья, наблюдая мою глубокую задумчивость, вдруг весело ухмыльнулась, похлопала ладонью по полке рядом с собой и предложила. – Ложись. Сейчас я тебя веничками отхлещу, сразу в себя придешь. Не бойся, это только выглядит страшно, а на самом деле приятно и очень полезно. Как заново родишься, обещаю!       - Да знаю я, знаю… - с кряхтеньем, как старая бабка, стелю простынь на раскаленную доску и блаженно вытягиваюсь. – Эх, русская банька, что ж ты натворила… Русская банька, ты меня сгубила… Баня, водка, гармонь и лосось, блин…       Балалайка неопределенно хмыкнула, но комментировать мои несвязные высказывания никак не стала. Молча вытянула из кадушки два березовых веника, стряхнула на каменку лишнюю воду, отчего к низкому потолку рванули клубы перегретого пара, и с многозначительным прищуром оглядела фронт работ. Я настороженно наблюдал за ее нарочито медленными, многообещающими движениями, но тоже ничего не вякал.       А потом она пару раз на пробу прошлась по моей тушке легкими, обмахивающими движениями, нагоняя жар к телу, хекнула, и с двух рук вломила мне по заднице за все хорошее мокрыми, горячими прутьями. За все, что я натворил этой ночью. За всю нервотрепку и непонятки, которые я ей доставил не только сегодня, а вообще. Да так вломила, что через пять минут я мог лишь моргать и блаженно лыбиться, полностью потерявшись во времени и пространстве.       Страх… Ледяные тиски, сжимавшие душу от одного присутствия рядом со мной человека, вызывавшего это иррациональное чувство, разжались. Не исчезли совсем, нет, но перестали давить, вымораживая весь кислород в груди. Пусть на время, пусть не навсегда, пусть потом он вернется, но здесь и сейчас мне стало очень легко. Настолько легко, что склонившаяся над моим распластанным тельцем ледяная змея Владилена казалась милой и привлекательной, даже относительно душевной женщиной.       - Что, Такаяма, вижу, пробрал тебя парок. Ожила? – Балалайка неправильно интерпретировала мою глупую улыбку, но поправлять ее было откровенно в лом. – Чего молчишь? Давай-ка на выход, слишком долго в парилке сидеть вредно. Такаяма, ты чего?       - На ручки. Ты меня настолько мощно уработала, что нет сил подняться. – Внаглую тяну к Софье руки, и та от неожиданности исполняет мою нахальную просьбу. Обнимаю ее за шею с довольной лыбой и почти командую, уткнувшись лицом в шею. – Поехали, товарищ майор. Отнеси меня, пожалуйста, туда, где можно посидеть и выпить пива. На этот раз в холодную воду сигать не стану, слишком мне это сейчас напряжно.       - Ну ты даешь, Рэнге. Ты же совсем страх потеряла. Хоть бы подумала, кому чего говоришь. – Шикарная блондинка, как мне показалось, на мгновенье потерялась от наглости умостившейся в ее руках малолетки, однако лишь тряхнула роскошной гривой и вынесла обвисшее тельце в предбанник. – Я иногда думаю, что тебя будет проще грохнуть, японка. Вот реально, жизнь станет намного понятней и спокойней. От тебя ведь столько суеты и мути, ты даже представить себе не можешь, как это раздражает.       Разумеется, именно этот момент выбрала Ингрид, чтобы пинком открыть дверь и с ноги ворваться в нашу тесную компанию. Не знаю, что она там надумала себе по дороге, может, накрутила себя до последнего предела, но открывшаяся картина явно не соответствовала ее ожиданиям. Во всяком случае, слегка одетой полупьяной Ольги, отсалютовавшей шведке полупустой банкой Heineken’а из-за стола и голой Балалайки, держащей на руках не менее голую подругу, Бьорк увидеть явно не была готова.       - Добрый вечер, я диспетчер! Оба-на… А что это тут происходит? – с подозрением вопросила напарница, не спеша закрывать за собой дверь и прижимая к груди принесенный с собой пакет. – Чего это вы тут делаете, а?       - Плюшками балуемся. – голосом Карлссона из мультика тут же подколол ее я, для показательности момента приподняв грудь Владилены в ладошке. – Во какие плюшки зачетные, зацени, мелкая. Нам с тобой такой роскоши никогда не иметь.       Кой черт меня дернул так сделать, ума не приложу, однако впечатление мой поступок произвел ошеломительное, судя по воцарившемуся молчанию. Тело Балалайки напряглось, словно окаменело, глаза Ингрид расширились до совершенно невозможных пределов, а вторая русская поперхнулась пивом, закашлялась и выронила тару с напитком под стол. «Что-то я какую-то хрень учудил. Опять». - пронеслась в отходящей после блаженства черепушке запоздалая мысль.       - Помянем. – откашлявшись, нарушила тревожную тишину Ольга, ныряя под столешницу и поднимая упавшее пойло. – Ингрид Бьорк, наконец-то я увидела тебя лично. Много о тебе слышала, приятно познакомиться, и все такое. Скажи мне честно, Ингрид Бьорк, а твоя подруга все время такая отмороженная, или просто сегодня так сложилось, что алкоголь неудачно затуманил остатки разума? Это ж надо раз за разом так стремиться к самовыпилу, я в полном недоумении от того, что она до своих лет дожила.       - Не знаю, кто ты такая, но да, приятно, и так далее. – мелкая настороженно смотрела на скульптурную группу из меня и Балалайки, опасаясь лишний раз моргнуть не вовремя. – А так… Ты прям как Робин Гуд, русская. Стрелой в стрелу попала.       И, обращаясь уже к нам, выдала с максимально очаровательной, но заметно резиновой улыбочкой:       - Рэнге, я, блин, просто обожаю тебя. Ты такая милая, когда долбанутая и творишь дичь. – она тяжело вздохнула. – Но сейчас был перебор, подружка. Не того человека ты за сиську помацала, ой, не того… Это ж не твоя сумасшедшая Коко, понимать надо. Мисс Ириновская, может, замнем для ясности? Вы же видите, что туловище в ваших руках невменяемо. Кстати, непонятно, что вы с Такаямой такое сделали, обычно ее и ломом не убьешь, а тут висит, как обосравшийся котенок. Простите ее пожалуйста, она больше так не будет.       - Я больше так не буду, честно. Не надо меня по полу размазывать. И в стенку на манер барельефа впечатывать тоже не нужно. – миг, может, два отделяло мое тельце от печальной участи – очень уж характерно для броска напряглись мышцы на держащих меня руках. – Я все объясню. И это свое поведение в том числе. Правда объясню. И если вы… ты сочтешь, что объяснения неудовлетворительны, что ж, я даже сопротивляться не стану, можешь мне вмазать.       - Попытайся. Надеюсь, у тебя действительно есть веская причина для такого возмутительного поведения. – Софья так и не шваркнула мной обо что-то твердое, хотя сильно желала. Пусть и с заметным усилием, она успокоила свой гнев и донесла меня до лавки, аккуратно усадив на нее. Вот ведь железная выдержка у человека, все больше и больше восхищаюсь этой русской. – Что ж день-то как бестолково начался, сплошная нервотрепка. Как же с тобой сложно все, Такаяма, как же ты умеешь меня выбесить на ровном месте, кто бы знал…       На мне скрестились три пары взглядов, стало как-то неуютно от такого прицельного внимания. Но тут сам виноват, надо же было догадаться так учудить. Поерзал по гладкому дереву, покосился вправо-влево, притянул к себе поближе банку Heineken’а, стер пальцем пару капель конденсата. Когда психологическое давление со стороны наблюдающих за моими бессмысленными действиями дам стало почти осязаемым, наконец, решился. Не отрывая глаз от красной звезды на банке, мотнул головой в сторону начавшей барабанить ненавязчивый мотивчик Владилены и тихо сказал:       - Все дело в том, что я ее боюсь. Боялась. Нет, не так. Я много чего или кого опасалась и опасаюсь, но это не мешает мне думать. А тут… Не знаю, как описать. – откидываю отросшую челку вбок и исподлобья гляжу в синие омуты напротив. Невесело усмехаюсь, стучу себя указательным пальцем по виску. – Это что-то здесь, что-то подсознательное. Когда я увидела тебя первый раз, тогда, на катере, не поверишь, думала, что меня парализует. Мне тогда реально казалось, что разговариваю не с человеком, а с анакондой из живого льда. Меня до того никто никогда так не пугал. А следующая наша встреча на яхте – это вообще что-то с чем-то. Я ведь тогда не сдохнуть боялась. И не за Коко, я ж не деревянная, понимала, что вы с Иолантой ее не тронете. Если только гордость немного потопчете, но это так, дело житейское. Я тогда тебя боялась, от твоего вида в дрожь кидало, потому и действовала так сумбурно. Ольгу вон ножиком стимулировала, лишь бы она голос быстрее подала, хотя можно было у вас с монашкой на нервах поиграть. Эда-то уже была того, сковородой ушиблена, вы вдвоем остались, а твоя секретарша, уж извини, совсем не моего уровня боец. Ну и когда мы с Ингрид к тебе попали в «Розе и Лилии»… Ты не поверишь, какой ужас я тогда испытала. Не от туманных перспектив, нет. Тебя бы я не ушатала, я и так, и этак прикидывала, как до тебя добраться, но не вытанцовывалось, увы. Но уж прибить мелкую и самой самоубиться у меня умений и скорости бы хватило, так что твоих подвалов я не особо боялась. А вот персонально тебя… Знаешь, я тогда смотрела на тебя, а видела приготовившегося к броску удава из холода и снега, ощущала морозные кольца на своей шее… Ксо! Не знаю, как лучше описать!       - Интересно. И как это все относится к твоему сегодняшнему поведению? – равнодушно спросила Владилена, сосредоточенно гипнотизируя принесенный Ингрид пакет. – Не слишком оно похоже на поведение испуганного человека, не находишь?       Бьорк хихикнула, Ольга осуждающе угукнула, а я… я еще раз заглянул внутрь себя, удовлетворенно зажмурился и с наслаждением констатировал очевидное:       - Про то, что было ночью, я уже рассказывала. А то, что было сейчас… Понимаете, бесконтрольный страх прошел. Когда ты меня вениками охаживала, то будто вышибла всю паранормальщину из мозгов. – я виновато пожал плечами и искоса взглянул на усмехнувшуюся русскую. – Эйфория накатила. С нарезки сорвало. Не смогла себя удержать, так легко стало. Нет, я осознаю твои возможности, без дураков уважаю, опасаюсь и по-прежнему считаю тебя одной из самых безжалостных личностей Роанапура. Однако… Одной из людей, понимаешь? Ты из ледяного подсознательного кошмара превратилась в человека.       - Да понятно все, можешь не продолжать. – Балалайка покачала головой, явно меняя что-то в своем мнении относительно мотивов моего недавнего поведения. – Ладно, проехали. Прощаю в первый и последний раз. Очень надеюсь на твое благоразумие в дальнейшем, Такаяма. Хм. А теперь ты, Ингрид Бьорк. Давай уже, доставай, что ты там так нежно прижимаешь к груди, и раздевайся. Тут все же баня, одежда в ней ни к селу, ни к городу.       Бьорк, согласно кивнув, передала многострадальный пакет мне и отправилась к шкафчикам. А я, пару секунд помедлив, достал тубус с секретной советской разработкой и водрузил его на столешницу, между блюдом с крабами и тарелкой с вяленым мясом. Композиция получилась оригинальная, но что поделать, нынешняя ночь вообще выдалась богатой на экстраординарные события. Русская сторона оценила выставленный презент в полной мере, такого они тут точно не ожидали увидеть.       Балалайка не смогла удержать сдавленного удивленного шипения, с силой выдохнув воздух сквозь сжатые зубы. А ее референт и вовсе стала бледнеть, краснеть и чуть ли не зеленеть, выпучив глаза на манер хамелеона. Появившаяся следом папочка с отобранными специально для этой встречи документами и вовсе нанесла добивающий удар по нервной системе наших оппоненток. Во всяком случае, переглядывались они крайне многозначительно, да и хмель с них слетел, как и не бывало.       - Я правильно понимаю, что вы обе решили сменить сторону и хотите попросить убежища в Советском Союзе? – забросила удочку Ольга после молчаливого согласия Софьи. – «Отель «Москва»» может гарантировать самое благожелательное отношение…       - Какая ересь! А я ведь предупреждала, что они именно так воспримут наш подгон. Жаль, что мы не поспорили. – донесся со спины ехидный голосок шведки. – Рэнге, объясни диспозицию, пока нам уважаемые разведчицы полный прайс не выкатили. Им станет неудобно, нам – неприятно, возникнет неловкость… Нафига оно надо?       Действительно, какая-то двусмысленность возникла. Недопонимание на ровном месте. Срочно надо разруливать, причем без резких слов. А то чуть было на рефлексах не послал Балалайкиного референта так, как в учебке заповедали: далеко и замысловато. Мог возникнуть конфликт на ровном месте, а мы тут и так как по минному полю ходим. Выдыхаю и спокойно, максимально нейтрально цежу:       - Ваше предложение неуместно. Более того, оскорбительно. Моя верность Императору безгранична. Я не предам Империю ни при каких обстоятельствах. Императора, Империю и Мари Курихара. – замотанная в простыню напарница, севшая в этот момент рядом, одобрительно кивнула, присоединяясь к моим словам. На Японию и Императора ей было откровенно по барабану, старшую Курихара она уважала, но без фанатизма, но вот за мной была готова отправиться прямиком в ад. Психологическое расстройство. Мелкая прекрасно осознавала, что у нее с кукушечкой не все в порядке, но ее такая жизнь полностью устраивала. А мне временами приходилось решать за двоих, прекрасно осознавая цену ошибки, и вот уже меня это не устраивало категорически, однако деваться было некуда. – Вот только… Так, стоп. Мы будем долго ходить вокруг да около, и ни к чему не придем. Ингрид, ты знаешь, я – девушка не азартная. Вообще, от слова совсем. Однако, не сыграть ли нам сейчас в интересную игру? Шансы пятьдесят на пятьдесят. Если наши уважаемые хозяева согласятся, получится и забавно, и взаимное принюхивание прекратится.       - В русскую рулетку предлагаешь зарубиться, что ли? Типа, либо стрельнет, либо нет? Затея однозначно херовая, но я в деле. – мелкая заноза с подковыркой ухмыльнулась. Владилена и бровью не повела, а вот Ольгу заметно перекосило, что вызвало закономерную реакцию блондинистой стервозы. – Эй, русская, ты что так напряглась-то? Это же не больно совсем, чего испугалась? Либо боек щелкает вхолостую, либо бабах, и моментальная темнота. Да не вздрагивай ты так. Это юмор. Типа, шучу я так.       - Хватит. Юмореска не удалась. Как говорит ваш знакомый и мой заместитель Борис Смирнов, факир был пьян, и фокус не удался. – Софье надоел этот театр одного актера, и она решительно положила конец устроенному шведкой балагану. – Я тоже не люблю азартные игры, они слишком непредсказуемы, если играть честно. Надеюсь, Такаяма предложит что-то дельное.       Бесшабашный кураж, не до конца выветрившийся из моей бедовой головушки, заставил предвкушающе оскалиться в ответ на ожидающий взгляд Балалайки. Демоны шестнадцати ледяных адов, да какая русская рулетка, к чему нам эти скучные пошлости? Есть у меня гораздо более захватывающая забава, стократ опаснее и острее. Ну и выигрыш в итоге намного серьезней, чем просто жизнь, а проигрыш – не менее смертоносен. М-да-а-а… Опять меня заносит.       - Игра, на самом деле, детская. Правда или действие называется. Мы тут все люди взрослые… Ну, или как минимум, за свои слова с поступками отвечающие. Правила просты. На вопрос нужно отвечать только правду, без уверток и недомолвок. Если ответить не можешь или не хочешь – выполняешь желание. – Тут я не удержался и буквально облизал взглядом следы ожогов на красивой груди нахмурившейся главы «Отеля». – И вряд ли у присутствующих здесь дам таким желанием станет, чтобы кто-то покукарекал или выпил лишнюю рюмку. Так что лучше отвечать на вопросы. Госпожа… Кхм. Опять сбилась, прошу прощенья, привычка – вторая натура. Владилена, соглашайся, тебе понравится. Я понимаю, ты можешь снова завести свою шарманку про то, что это ты здесь задаешь вопросы и мы не в том положении, ну и далее по тексту. Но ведь ты сама знаешь, иногда из вопросов собеседника можно понять гораздо больше, чем из его ответов. Ну и да, вопросы могут быть любые, и, соглашаясь, мы обязуемся не лукавить. Совравший потеряет лицо, ведь нет ничего тайного, что не стало бы явным рано или поздно. Вряд ли вы захотите так опозориться, а мы тем более не можем себе этого позволить. Как вам мое предложение, советские? Право первого вопроса ваше, если что.       - Софья! Не вздумай! Я тебя знаю, ты ведь, если согласишься, и в самом деле начнешь играть по их правилам! – всполошилась Ольга, глядя, как тонкие пальчики ее начальницы выбивают дробь по плотному картону внезапно найденного прибора, а выражение лица командира приобретает все более задумчивое выражение. – Зачем нам это надо, они и так здесь, они в любом случае расскажут все, о чем мы спросим. Софья, не глупи! Нас посадят, если ты согласишься!       - Не кипешуй, нет повода для паники. Если мы договоримся, а мы договоримся, русская, ведь наши интересы совпадают чуть ли не полностью, а потому любые твои тревоги излишни. Сама подумай своей головой. – влезла Ингрид в монолог секретарши. Я заранее поморщился: бесенята в небесно-голубых глазах как-бы намекали, что у слушателей сейчас либо мозги закипят, либо уши в трубочку свернутся. – Мы – не хрен с бугра, а японская разведка, вы – не погулять вышли, а разведка советская. Да мы практически близнецы-братья, только вы побольше, а мы помоложе! Ты вообще представляешь, сколько мы прям ща взаимовыгодных совместных проектов нарисуем? Если ты не вкурила, их есть у нас! Много! Вы офигеете! Пока мы едины – в Роанапуре мы непобедимы! Да что там говорить, мы теперь будем, как геморрой и жопа, пока мы вместе, ни в одной стране сесть не сможем! Мы станем словно памятники, нас никто не посадит! Встанем героически, поднатужимся, и непреклонно надиктуем свою волю окружающим, ибо нефиг нас окружать!       Рука-лицо. Перестаю слушать этот поток сознания, сосредоточившись на сигарилле. Курить не хочется, но руки с головой нужно чем-то занять. Отвлечься. Интересно, Владилена согласится на мое предложение? Так-то на первый взгляд оно ей не нужно, мы и так в ее руках. Следовательно, в любом случае ответим на любые вопросы. Одна надежда – ей станет интересно, о чем мы хотим ее спросить. Расчет, конечно, так себе, однако… Не в этом случае. Должна Балалайка клюнуть.       Должна просто потому, что ей любопытно, что же я задумал. Ну и потому еще, что чувствует себя в безопасности. Она тут альфа, это ее территория. Вот только ответить-то она ответит, раз даст слово говорить правду, но вот выйдем ли мы отсюда, услышав эти ответы – зависит лишь от нее. Зато, если все выгорит так, как я хочу, сколько гештальтов разом закроется, сколько проектов запустится, сколько дел в будущее устремится – не описать.       Ради такого приза можно рисковать, ведь если действовать шаблонно, по всем протоколам и правилам, вменяемого результата в обозримом будущем не достичь. Владилену просчитать не получится, она в планировании сделает всех нас вместе взятых, включая отсутствующую здесь Мари и ее команду. Как детей сделает, мы и не поймем, когда начнем плясать под ее дудку. Майор ГРУ, или КГБ, не знаю, откуда она точно, имеет за плечами такую мощную школу, что мы все перед ней реально детсадовцы.       Потому и приходится вести себя вот так, неожиданно, непредсказуемо и постоянно проходя по краю ее терпения. Зато рациональный ум русской просто не успевает сделать анализ, матерая разведчица не может начать свою игру, навязать свои правила, разговорить нас, не дав взамен никакой информации. И ее это бесит, но в то же время заставляет нас уважать, принимать всерьез, а не относиться, как к фигурам на личной шахматной доске.       - Какие же вы проблемные обе. Я думала, в вашей команде Такаяма – генератор неприятностей и бедлама. И только она способна вывести меня из себя в рекордные сроки. Ан нет, вижу, вы друг друга стоите. Оказывается, ты, Бьорк, тоже меня бесишь. Как вы вместе живете и еще не поубивали друг друга, ума не приложу. – не выдержала наконец Ириновская, вновь одним резким жестом прекращая словоизвержение моей подруги. Покосилась на лежащую рядом папку, раздраженно щелкнула пальцем по стоящему перед ней тубусу. – Ладно, в сторону эмоции. Вопрос-ответ, говоришь. Хм. Будь по-твоему, давай сыграем. Обещаю говорить правду, слово офицера. Ни о чем предупреждать не стану, не маленькие, сами понимаете цену нарушенных обещаний. Первый вопрос мой, значит. Хм. А вопрос мой будет тот же, что и в прошлый раз. Кто ты такая, Такаяма Рэнге? Нет, не так. Расширим поле вашего ответа, уменьшим вам пространство для маневра. Кто вы такие, Такаяма Рэнге и Ингрид Бьорк? Надеюсь, вы понимаете – важна суть вопроса, и не станете отвечать на него формально, иначе в предложенной вами же игре теряется всякий смысл. Я хочу правды, я жду вашей откровенности в ответ на свою, понимаете?       - Ich will dass ihr mir vertraut. Ich will dass ihr mir glaubt. Ich will eure Blicke spüren. Jeden Herzschlag kontrollieren! Я жду доверия в ваших глазах. Я жду признания в ваших сердцах. Я жду, хочу уловить твой взгляд. Я жду, хочу знать, о чём говорят! – внезапно для себя самого выдаю первые строчки пока еще ненаписанной здесь песни, и тут же, сходу, даю перевод на русский. Пою низким, звенящим металлом голосом, стараясь максимально похоже повторить Тиля Линдеманна, отчего в предбаннике повисает удивленное молчание. Ингрид показательно хлопает в ладошки, напоказ радуясь моим успехам – мол, не зря мы с ней ежедневно стараемся говорить на всех известных нам языках, и ее радует мой прогресс. Ольга с Владиленой разве что рты не пооткрывали: немецкого мне, по их данным, знать вообще неоткуда. Если исходить из доступной им информации, не учила Такаяма Рэнге германское наречие в учебке, и до нее не учила, и после, в Хачимитсу, тоже не брала себе этот курс иностранного языка. – Гм. Навеяло, извините. Творчество – процесс непредсказуемый, а нам еще по вашей милости на фестивале выступать, вот и прорывается иногда. Но согласитесь, получилось в тему. Обещаю, мы будем настолько откровенны, насколько это вообще возможно и как бы фантастично ни звучала правда. Кто мы такие? Хороший вопрос. Не в бровь, а в глаз, как говорят на вашей родине. Нам самим интересно, кто мы такие. Для начала…       Не обращая внимания на нахмурившихся русских, недовольных моим словоблудием, смотрю на мелкую и в ответ на ее приподнятую в безмолвном вопросе бровь, коротко киваю. Пора делать первый ход в нашей партии, ход, от которого будет зависеть весь процесс сближения с «Отелем «Москва»». Встаю, морщусь от своего голого вида, рядом синхронно поднимается закутанная в простыню напарница.       - Я не затягиваю. Сейчас сами все поймете. Для начала разрешите представиться: по известному вам досье я Такаяма Ренге, дзё:то:хэй Японской Императорской армии в отставке. Ну, и далее по тексту, что там еще было написано в моей папочке с одной хризантемой на обложке. Там все верно, честно. Во всяком случае, сама была уверена в этом до недавнего времени, так что во время нашей прошлой встречи я не произнесла ни слова лжи. – выдерживаю прямой взгляд ледяных озер Балалайки, едва заметно кривлю рот в усмешке. – Да уж, понимаю, странная фигура речи. Теперь представляюсь еще раз. Я Такаяма Рэнге, рикугун сё:и Кэмпейтай, командир боевой группы. Узнала об этом неделю назад, и сама до сих пор в шоке. Помните наш внутришкольный междусобойчик с парнями из конкурирующей конторы? По результатам операции, которую я проводила, но о которой не знала, меня повысили в звании и сообщили, что я теперь лейтенант. Дали почитать еще одно досье, уже под тремя хризантемами. Вот только там тоже написана… мягко говоря, искаженная информация. Наскоро слепленная легенда с кучей дыр. Типа, интенсивное обучение, подача заявления на досрочное завершение учебы, много курсов и дисциплин, успешная сдача экзаменов, бла-бла-бла… Не в нашей армии, не за такой короткий срок, не с моими способностями. Я никогда не была дурой, но и гениальностью тоже не блистала. Так что кто я, вернее, кем я стала в результате двух месяцев, проведенных в госпитале, и о которых у меня лишь отрывочные ложные воспоминания, я не знаю. Скажу сразу – я себе нравлюсь такой. Новой. Более внятного ответа на твой вопрос у меня нет, откуда появились разнообразные умения, знания и навыки – ума не приложу. Если я участвовала в каком-то удачном эксперименте – почему меня списали в Роанапур? Если эксперимент был неудачный – почему не утилизировали прямо в госпитале или не оставили на дальнейшее изучение? У меня нет версий, даже предположений нет. Путано, конечно, звучит, сама понимаю, но рассказала все, как есть. Слово офицера.       - А теперь я. Моего досье у вас нет, что-то вы, конечно, про меня разузнали, но вряд ли все. Ингрид Бьорк, к вашим услугам, уважаемые. Бывший агент Штази, преданный своим куратором за денежку малую. Но это сейчас к делу не относится. Прилетела в Бангкок прямо перед началом учебного года, еле успела на церемонию поступления в академию Хачимитсу, о которой знала от своей матери. Вольный стрелок, серый гусь, наемница, киллер, это все я. Своей биографией могу делиться долго и красочно, будет интерес – хоть под запись, ибо уже плевать на тайны. Почему? Потому что есть нюанс: все это часть правды, в точности, как у Рэнге. – смотрю, советские озадаченно запереглядывались. Еще бы, они много чего ожидали услышать, но чтоб такое – точно нет. Три хризантемы – это уровень «Совершенно секретно», дальше бывает только «Перед прочтением съесть и после застрелиться». Короче, мечта любого разведчика, и далеко не каждому хоть раз в жизни выпадает прикоснуться к подобным тайнам. А тут представители разведки вероятного противника запросто, под пивко, вываливают гостайны одну за другой. Есть от чего впасть в задумчивость. - Мне тут та же самая комиссия сообщила, что в Таиланде я, оказывается, аж с Нового года. И за это время умудрилась получить гражданство Японии, поступить на службу в Кэмпейтай, пройти какую-то подготовку, сдать зачеты и попасть в группу Такаямы. А я совершенно ничего не помню, клянусь чем хотите! И теперь, после оглушительного успеха операции, о которой ни сном, ни духом, мой испытательный срок, оказывается, закончен и мне присвоено звание дзюнъи. Так сказать, добро пожаловать в органы, красавица. Да черт! Говорю, и сама себе не верю, звучит, как бред сумасшедшего! Однако это правда. Та самая правда, которую вы так хотели услышать от нас в прошлую встречу.       Во входную дверь постучались, Ольга ушла и вернулась спустя пару минут, но не одна. За ней тенями проскользнули две девушки, убрали подъеденные закуски, накрыли стол заново, расставили кувшины с морсом, запотевший графин с водкой, бутылки французского Божоле, итальянского Пино Гриджио и, видимо специально для меня, премиальное саке Уменесики Ямакава. Пока они не ушли, никто не произнес ни слова.       Балалайка курила, щурясь и пристально разглядывая мою татуировку двухвостого кота-демона. Я в ответ уперся взглядом в Софьины шрамы на груди и шее, изредка затягиваясь сигариллой. Бьорк беззаботно наигрывала на гитаре что-то лирическое, иногда морщась от долетавшего до нее дыма. Ольга вытянула руки и уставилась на сцепленные перед собой пальцы, явно ища нестыковки в недавно услышанных откровениях и не обращая внимания на творящуюся вокруг суету. Хотя что их там искать – вся история похожа на сказку.       Наконец, мы снова остались вчетвером, перерыв на осмысление информации закончился, и она сорвалась в атаку. Ну как сорвалась – попыталась. Если у моей маленькой соседки возникает желание до кого-то доколебаться, то шансов на взбрыки у этого кого-то ровно ноль. По себе знаю, насколько цеплючей, колкой и бесцеремонной может быть девочка с лицом куколки и ангельскими голубыми глазками. Потому лишь сочувствующе вздохнул, когда вредная мелочь сначала перебила, потом заткнула, а далее и вовсе не давала и рта раскрыть возмущенно запыхтевшей русской.       - А вот как…       - Да никак. Вот у тебя какие есть варианты, что с нами произошло? Никаких? И у нас никаких, мы себе весь ум в гармошку сморщили, и ни до чего не додумались. Если отбросить всякую там магию, призывы духов, богов, и кого там еще призывают, исключить экстрасенсов и прочих шарлатанов, не принимать во внимание инопланетян с их мегатехнологиями и прочим Голливудом, то… - изящный пальчик чуть не уперся Ольге в нос, а шведка вскочила с лавки и нервно разлила всем саке по водочным рюмкам. С чего вдруг Ингрид пробило на японскую классику – без понятия, она его на дух не переносит. Видимо, схватила в запале первую попавшуюся емкость, другого объяснения ее выбору у меня нет. – Остаются гипноз и всякие-разные научные программы, под которые нас с Такаямой затянуло, как под бульдозер. Но тут тоже вопросов больше, чем ответов. Так что верить нам или нет – дело ваше, если что, соврать мы можем гораздо более складно. Вот только договаривались говорить только правду, и мы придерживаемся договора. Поняла, советская? Раздался громкий хлопок ладонью по столешнице. И секретарша, и скандинавка моментально замолчали, уставившись на удовлетворенно усмехнувшуюся Ириновскую.       - Не стоит горячиться. Я вам верю. – а вот тут у меня глаза на лоб вылезли без всяких преувеличений. А Балалайка довольно кивнула, наблюдая мои гримасы и повторила: - Да, верю. Объяснять, почему так, не стану, не ваше это дело. Ольга, все вопросы потом! Эх, и задали вы мне задачку, девушки, такую, мать ее, задачищу, что не в сказке сказать, ни пером описать. Кэмпейтай так свободно упоминаете... Штази еще... Мда уж. Сейчас замнем для ясности, время не резиновое, есть более важные темы для беседы. Но вот потом... Потом мы выберем часок-другой, пообщаемся о вашем бурном прошлом. А сейчас... Это не вопрос, не хотите – не комментируйте, но вас совсем не напрягает то, что вы нам тут выдаете совершенно секретные сведения? Как это у вас коррелируется с пресловутой верностью вашему Императору и вашей… кто там она вам, не знаю. Госпожа? Хозяйка? Начальница? Этой вашей дочке Курихара, короче? М-м-м?       - Ой, да фигня делов! Па-а-а-думаешь, военная тайна. У нас этих тайн, как гуталина, одной больше, одной меньше, не обеднеем. Накрайняк напишем утром заявление, да и все. – на голубом глазу понесла очередную ахинею мелкая, явно выдохнув от успеха первого этапа переговоров. – Ну, типа, так и так, уважаемое командование, просим доверить нам новую государственную тайну, потому что старую мы вчера по пьяни разболтали. А у вас что, не так разве?       - Ингрид, хватит. На самом деле, не время и не место куражиться. Да и повод совсем к шуткам не располагает, если честно. А тебе, Владилена, я все же отвечу, чисто для снятия непоняток. – мелкая егоза шутливо прикрыла рот ладошками, я лишь махнул на нее рукой: горбатого могила исправит, а шебутной характер моей напарницы – вообще ничего. - Моя верность, как я и говорила, нерушима. Но верность кому? Стране и Императору – да, бесспорно. Благородной семье, на протяжении всего своего существования жертвовавшей ради Японии всем, и чьи убеждения я разделяю? Тоже да. Иначе я не приняла бы от Мари предложение встать рядом с ней. А вот продавшемуся янки правительству, ведущему страну в пропасть - нет. Жирным финансистам, присосавшимся к бюджету и вытягивающим из него деньги, необходимые для вывода Родины из глубочайшего кризиса – тоже нет. Я считаю их предателями, убивающими наше будущее ради горсти иен. Армейские генералы, давно забывшие свой долг, врущие божественному тенно в глаза из-за очередной висюльки на грудь и трясущиеся от любой ответственности так же недостойны верности.       В звенящей тишине беру рюмку, без всяких тостов опрокидываю ее, как воду. Саке так не пьют, но смаковать и потихоньку отхлебывать действительно неплохой напиток настроения не было. Так же в тишине дошел до шкафчиков, завернулся в новую простыню и, развернувшись словно при команде: «Кругом!» по пути к столу продолжил свою мысль.       - Все восьмидесятые Япония пыталась занять подобающее ей место в мире. Не лидирующее, нет. На пьедестал мы уже не претендовали. Просто хотели быть страной не хуже, чем другие «цивилизованные» страны. Те, что из «золотого миллиарда». Мы уже не военными, а экономическими методами хотели пробиться к своему месту под солнцем. И нам опять указали на него, на наше место. Снова. В третий раз. – видя, что не все понимают, о чем идет речь, поморщился от предстоящей неприятной темы, но решил идти до конца. – Первый раз – это эпоха Мэйдзи. Первая война с Китаем. Мы честно воевали, мы сокрушили своего векового врага, столетиями душившего мою родину. Плоды победы достались не нам. В результате прошла еще одна война – с вами, с Российской Империей. Нам обещали многое в случае победы, и Япония совершила невозможное: в схватке с Голиафом мы победили. Нам не дали забрать и половины обещанного – все ушло в оплату кредитов. Японские женщины по пятнадцать часов работали на ткацких фабриках за миску риса в день, умирая в тридцать лет глубокими старухами. Мужчины погибали на полях сражений, до конца исполняя свой долг перед тенно. Да, мы победили, но страна как не имела полезных ископаемых, так и не получила их. Экономика пожирала сама себя. Кроме того, в благодарность Англия разменяла верного союзника ради своих меняющихся, как морской ветер, интересов. Моя страна не получила того, что ей было нужно. Война на Море стала неизбежной – просто потому, что иначе Япония задохнулась бы без ресурсов. И нас вели к этой войне, всячески провоцировали – и добились своего. Закончилось всё ядерными бомбардировками Хиросимы и Нагасаки, бомбардировками показательными, совершенно уже не нужными. Япония усвоила урок. Третий раз мы хотели добиться признания мирными средствами, играя по общепринятым правилам, установленным для всего цивилизованного мира. Как бы нерушимым мировым законам. Японское экономическое чудо, лучшие машины, лучшая электроника, лучшие станки… Буквально надорвавшись, мы реально совершили невозможное. И что в итоге? Как только моя страна вырвалась вперед - наши союзники, Европа и США, просто поменяли правила для нас. Хоп – и процветающая экономика улетела в глубокую жопу. Американские прихвостни, что сейчас у власти, не способны вывести ее оттуда. Десять лет, двадцать, без разницы – впереди Японию ждут десятилетия безвременья. Я не хочу такого, Мари Курихара не хочет такого. Поэтому я встала за ее плечом, и поэтому я верна не только лишь императорскому дому, но и ей.       - А вы прям агнцы невинные, несправедливо обиженные. Вот прям совсем ни в чем не виноваты. – куда-то в сторону тихо проворчала Ольга, не глядя на меня. – Да японцы такое в войну творили, что фашисты по сравнению с вами дети малые.       Балалайка поморщилась, но я успел раньше. Вот прям вскипело что-то в душе. Хорошо, что успел поймать себя за язык, не наговорив грубостей. Да и Ингрид, вроде бы занятая обсасыванием печеных свиных ребрышек, незаметно пнула меня по лодыжке, приводя в чувство. Боль отрезвила и напомнила, что мы здесь не за тем, чтобы доказывать, кто там был прав сорок лет назад, а для достижения вполне конкретных целей.       - Стоп. Предлагаю не спорить о политике и той войне. В ней невинных не было, лишь победа определила, кто оказался с нимбом над башкой и белыми крыльями, а кто капитулировал по уши в дерьме. Вы ведь тоже нихрена не ангелы, советские. У вас, знаете ли, тезис о экспорте перманентной революции до сих пор из Устава КПСС не исключён. Перед той войной Союз и Гоминьдану помогал, и в Испанию лез, и финнам чудом удалось увернуться от насильственной советизации. Да и Польшу вы с немцами вполне по-братски располовинили. Никто никому никаких претензий не предъявлял, друг с другом чуть не в десны на параде в Бресте лобызались. – эк меня вштырило-то от ее слов. Русская часть души была на сто процентов согласна с озвученными тезисами, а вот японская буквально встала на дыбы, никак не желая угомониться. Ох как круто поставлена промывка мозгов в Японской Императорской армии, вот уж чего не ожидал от самого себя. Но, повторюсь, не стоит впадать в ненужную полемику. Глупо, да и вообще, не те люди сидят напротив, не в том месте мы сейчас находимся, и ситуация совсем не располагает. - Я лишь объясняла свою позицию. Соглашаться с историческими фактами и моей их интерпретацией или нет, дело ваше. Это сейчас не важно. Важно, чтобы вы понимали, что мной движет, тогда поводов для недоверия не останется. Никакого предательства интересов Японии с моей стороны нет. Командованием мне дано задание поступить в распоряжение семьи Курихара, что само по себе нонсенс, однако этот приказ оказался очень удобен. Удобен для меня, для девчонок, что пошли за мной, для самой Мари. А уж что там хотело намутить родимое руководство – понятия не имею. Отдать пусть новосозданную, пусть необученную и несработанную, но боевую группу в подчинение гражданским… Очередная странность среди череды других чудес, я считаю. Мари высказала пожелание сблизиться с тобой, Софья, я четко и успешно выполняю ее приказ. Что ж, думаю, я ответила на ваши вопросы, подробности, если кому-то они понадобятся, можно прояснить позже. Нам придется много встречаться и общаться, если сейчас придем к общему знаменателю. Моя очередь спрашивать, так?       - Для начала пойдет. В принципе, степень твоей откровенности, Такаяма, выше ожидаемого, ты меня приятно поразила. Спрашивай. – согласно кивнула Балалайка. – Даже интересно, каков будет твой первый вопрос.       Вновь ощущаю легкий пинок своей напарницы – видимо, у нее, в отличие от меня, есть, что спросить. Мне-то от русских никакой информации не нужно. Тайны высоких или, наоборот, глубинных сфер городской преступной жизни мне не интересны. В операции «Отеля «Москва»» в Роанапуре я лезть не собираюсь категорически – здоровье у меня не лишнее, да и жизнь всего одна, запасной не выдали. Что еще?       Государственные секреты СССР лучше не узнавать: может, Владилена, придерживаясь буквы нашего с ней договора, что-то этакое приоткроет, вот только практического смысла в этом никакого. Ладно бы я собирался выведанное сообщать наверх, руководству Кэмпейтай… Так ведь нет, незачем мне так подставляться. Ну и, что немаловажно, шанс подавиться куриной косточкой или наглухо перегреться в парной от излишней информированности многократно вырастет. Нафига оно мне надо?       Мне бы, на самом деле, как-то вывести Софью на отказ от ответа, чтобы можно было запросить действие, то есть услугу. А вот как это сделать, какой вопрос задать – ума не приложу. Так что пусть мелкая берет все в свои руки, у нее соображалка по части всяких каверз работает гораздо лучше, чем у меня. Так что незаметно киваю в ответ на ее взгляд, нарочито небрежно протягивая руку к кувшину с морсом. Ну а что, я тут много чего наговорил, прям как Цицерон в Сенате задвигал, в горле пересохло.       - А спросим мы… А спросим… Что бы такое спросить… - откровенно пытаясь поиграть на нервах, затянула правильно понявшая мой сигнал напарница. Правда, русские ее игру не оценили. Им, откровенно говоря, было плевать: Ольга все еще переваривала услышанные откровения, а Балалайка лишь насмешливо приподняла бровь, наблюдая за потугами мелкой. – Ай, не буду оригинальной. Софья Павловна, а поведайте-ка вы нам о себе. Так же подробно, пожалуйста, как только что Рэнге исповедалась. Очень уж мне интересна ваша биография.       - Биографией моей, значит, интересуешься. Хм-м. С чего бы это, хотела бы я знать. Точнее, зачем она тебе понадобилась. – шикарная платиновая грива мотнулась из стороны в сторону, когда женщина наклонилась чуть вперед, дотягиваясь до стоящих на краю столешницы банок пива. Щелкнуло, Владилена сделала долгий глоток, мастерски держа паузу. Наконец, усмехнулась и еще раз качнула головой. – Нет. Не надо вам знать мое прошлое. Слишком вы обе непредсказуемые, кто вас разберет, что вы в нем нароете и какие выводы сделаете. Я выбираю действие. Только не наглейте, девушки. Развязывать войну ради застольного спора или дарить вам по самолету я не собираюсь.       Есть! Не скрываясь, поднимаю руку и чувствую, как по моей ладони ударила ладонь Бьорк. А чего скрываться-то? Честность – лучшая политика. Да и столь явное проявление радости вогнало наших оппоненток в сомнения: что мы задумали, раз так засияли? Впрочем, не важно. Чем чаще получится ставить в тупик наших хозяев, тем лучше. Образ получится более цельный, они и так не знают, что мы выкинем в следующий момент. Самое то для поддержания имиджа прошедших через какие-то неведомые эксперименты, потерявших куски памяти и списанных за нестабильность поведения жертв японской науки.       - Не удивляйтесь, русские. На самом деле, нам особо ничего не нужно про вас узнавать. Что надо, мы и так знаем, а что не знаем – то нам и не надо. А вот действие – это да, в нем как раз есть необходимость, и немалая. Не напрягайтесь, ничего такого, что вам поперек борозды встанет! – спешу успокоить реально насторожившихся собеседниц. – Софья, вот о чем хочу тебя попросить. Задание от нашей дайме: как бы случайно пересечься с тобой и попробовать навести мосты к сближению мы выполнили. Встретились, навели, сближаемся. А теперь сама просьба: Мари хочет встретиться с тобой лично. У нее появились интересы на вашем Дальнем Востоке, и появились они на несколько лет раньше, чем должны были. И, раз уж так получилось, наследница Курихара хочет закрыть давний вопрос с Северными территориями раз и навсегда. Полностью, ты ведь понимаешь, что я сейчас о мирном договоре между нашими странами говорю? Выслушай ее, пожалуйста, не отмахиваясь и отнесись серьезно к ее предложениям, она отвечает за свои слова. Поверь, сейчас появился редкий шанс щелкнуть по носу америкосов, одновременно поимев много хорошего для наших стран.       - Гхм. Кха. Неожиданно. Только вот вы не к той русской решили обратиться. – Балалайка от неожиданности аж закашлялась и не сразу нашла нужные слова. – Я как бы не в МИДе работаю. Да и должность моя далека от масштаба решений подобного калибра.       - Ты с ней встреться, поговори, послушай, большего я не прошу. – упрямо смотрю в синие заледеневшие глаза напротив. Ясно вижу, как просчитываются и отбрасываются десятки вариантов, Владилена явно не знает, как ей поступить. И я ее понимаю, даже сочувствую. Затащить в гости двух непонятных девчонок с целью их разъяснить для себя, и получить в лоб предложение государственного размаха. Есть от чего впасть в тяжкие раздумья. – Вот, собственно, и всё действие. Оно ни к чему тебя не обязывает, просто потратишь пару часов своего времени. Оно, без сомнения, крайне ценное, но сама подумай о перспективах.       Ответом мне было молчание и совершенно нечитаемое выражение лица. Дернувшуюся было что-то сказать Ольгу Софья попросту заткнула одним движением бровей. Пока глава «Отеля «Москва»» думала, мы с Ингрид успели разлить по рюмашке. Предложили жахнуть по пять капель будто заморозившимся оппонентам, не получив ответа, только пожали плечами, выдохнули, закусили черным хлебушком с салом, да и отправились в парилку. Русским есть, что обсудить наедине, а мы пока погреемся. В бане мы, в конце концов, или на скучном корпоративном совещании?       Пропарились, прогрелись, нырнули в небольшой бассейн с холодной водой. Короче, взбодрились, а когда вернулись за стол, русская разведка уже оклемалась от нашего крышесносного выступления. Балалайка без особых рассусоливаний дала добро на организацию встречи в верхах. Скажу честно, на этой ее фразе, произнесенной с затаенным юморком, я выдохнул. Если уж это удалось провернуть, то все остальные наши инициативы пойдут довеском.       - Да уж, девушки. Внезапные вы, не знаю даже, с чем сравнить, если из приличного. Хорошо, передайте молодой Курихара, что я согласна. – Софья забавно сморщилась, неторопливо постукивая пальчиком по картонному тубусу. – Позвоните, как определитесь со временем, мой личный сотовый вы знаете. А теперь расскажите-ка мне, почему вы все-таки вернули этот прибор мне, а не передали по инстанции. Офицеры разведки, понимаешь… Реально звание бы получили или медаль.       - Ой, да было бы ради чего нашим хитрожопым начальничкам ништяки в клюве носить. – пренебрежительно отмахнулась Ингрид, выбирая между пивом и морсом. Наконец, определились и схватила недопитую банку пенного, отхлебнула и продолжила. – Япония и так на первом месте в мире по производству электроники. Правда, если послушать Такаяму, продлится это недолго, но пока факт есть факт. Наверняка у нас есть поделки не хуже этой. Это первое. Второе – никаких поощрений нам не светит – мы и так недавно отхватили больше, чем можем унести. Рэнге говорит, что ближайшие три года будем работать на подсосе, без наград и продвижений. Не то чтобы так уж хотелось, но все равно - кому-то важному и нужному за вашу профуканную цацку висюльку бы навесили, а нам – болт от паровоза. Нам скажут «большое спасибо», и на этом все. Так что нафиг-нафиг, важные и нужные люди пусть сами себе создают возможности, без нас. Третье – «Отель» нужен Мари, а раз мы у нее на подхвате, то делать вам неприятности получается как-то не комильфо. И четвертое, оно же главное: женщины, смысла нет играть против вашей страны. Пройдет всего лишь год, и все ваши секреты ваше же руководство задарма сольет любому, кто захочет слушать. Как Союзу кирдык настанет – так и кончатся ваши военные тайны. Ой! А что это за реакция? Вы что, не догадывались, что ли? Тогда, как говорят у нас, на Окинавщине, простите за доставленные неудобства. Понимаю, розовые очки всегда очень больно разбиваются.       Ну, это она зря в лоб с разгона. Нельзя этакие вещи сообщать вот так вот, без подготовки. Уж на что Балалайка – железная баба, но даже у нее глаз задергался. А уж Ольгу, такое впечатление, и вовсе вот-вот Кондратий обнимет. Посинела, губы задрожали, и какой-то хрип нездоровый из горла доносится. Нехорошо так, нежнее надо с людьми, мягче. Они, хоть и коммунисты, от наших закидонов скоро креститься начнут.       - Мда. Неудобно получилось. Так хорошо сидели. Ладно, игры в сторону, все равно настроение пропало. Постараюсь коротенько, часа за полтора-два обрисовать ситуевину и ответить на некоторые вопросы. – вздыхаю, смотрю на сосредоточенные лица напротив, пододвигаю поближе к себе пепельницу и, закурив, незаметно морщусь. – С чего бы начать? Збигнева Бжезинского знаете? Про его доктрину в отношении вашей страны в курсе? Это я сейчас про «загнать, как лошадь» говорю. Его книгу «План игры», читали? Жаль, очень жаль, что не в курсе и не читали. Значит, так. Для начала, именно он был инициатором и вдохновителем афганской ловушки для СССР. В 1988 году этот упырь предрек вам вот такое будущее… Как же там было-то дословно… А, вот: «Длительные, но так и не ведущие к определенным результатам беспорядки... дальнейшие уступки и необдуманные перемены... Реформы в экономике, вероятно, лишат советских рабочих главных благ, а именно гарантий занятости и стабильной зарплаты... Усиление среди народов СССР национальных и религиозных конфликтов или сепаратистских устремлений». Это то, что вас ждет, Софья, это будет реально страшно и, к сожалению, неизбежно. Слишком много бабла Запад вливает в развал Союза, слишком сильно прогнила ваша типа элита, слишком далеко зашли центробежные устремления регионов, чтобы можно было затормозить процесс распада. Вы проиграли, а значит - горе побежденным, сама знаешь. Следующие десять лет нарративом для США и НАТО в отношении твоей страны станет: «Новый мировой порядок при гегемонии США создается против России, за счет России и на обломках России». Тоже слова Бжезинского, если что. Амеры, суки, для наших с тобой стран подготовили незавидное будущее. Вам – разруху и превращение в колонию, нам – вечную стагнацию и роль мясного щита против Китая. Софья, ты, главное, не совершай сейчас резких движений, не надо действовать по запарке. Проверь то, что я тебе расскажу, остынь, подумай, оцени. Да, предотвратить крах нельзя. А вот самую чуточку подправить траекторию на более удачную и создать задел на дальнейшее возрождение – это можно попытаться сделать. Путь в тысячу ри начинается с первого шага, а любая дорога легче, если идти по ней вместе с единомышленниками.       Ну и потом часа на полтора закатил монолог, изредка прерываемый короткими, четкими уточнениями со стороны пришедшей в себя Балалайки. Уж не знаю, насколько она мне поверила, но слушала очень внимательно. А уж когда дошло до пришедшихся к слову упырей, вставших у руля России моего мира сразу после краха советской империи и устроивших адскую вакханалию приватизации и прочих катастрофических реформ, так и вовсе жестом остановила рассказ. Помолчала минуту, помассировала виски и тихо попросила повторить фамилии и достижения этих выдающихся людей, чтобы Ольга смогла их записать. Чисто для памяти, вдруг кого забудет, как она с нехорошей усмешкой прошипела.       Я и повторил, мне не трудно. Понятно, что всех вспомнить не удалось, мне лет-то, когда они ураганили на просторах агонизирующей державы, было всего ничего. Только-только в среднюю школу перешел. Политикой, понятно, в силу малолетства не интересовался, однако всяких Чубайсов, Гайдаров, Павловых, Яковлевых, Крючковых, Киселевых, Дудаевых, Хасбулатовых, Хакамад, Немцовых, Бурбулисов, Собчаков - папу с дочей, помнил, как наяву. Жаль, что не все одиозные личности в голову пришли, но тут уж что поделать: всех перечислять – недели вряд ли хватило бы. Семибанкирщину, само собой, не забыл: Березовский, Гусинский, Ходорковский, Абрамович, Фридман, Потанин, Малкин – но тут тоже больше никого не вспомнил, хорошо хоть эти в памяти отложились. Там ведь еще кто-то был, но увы, затерлись уже прожитыми годами. Если у Софьи получится хоть кого-то из них притормозить на старте – уже большое дело, там каждый из страны столько соков выпил, что описать невозможно.       Бориса нашего Николаевича, алкаша незабвенного, не преминул заложить, так же Кучму с Шевчуком и Шеварднадзе. Кто там в Средней Азии рулил, вспомнить не смог, кому это было интересно в одиннадцать-двенадцать лет. Однако про натуральный геноцид русского населения, всячески потом отвергаемый и с пеной у рта опровергаемый на всех уровнях нашими азиатскими партнерами, упомянуть не преминул.       Короче, пересказал, как смог, параграф «Распад СССР и его последствия» из учебника истории в своей интерпретации. Не как истину в последней инстанции, конечно, а со всякими хитрыми оборотами, типа: «По сведениям, рекомендованным моим командованием к передаче…», «Упомянуто в разговоре вышестоящими офицерами…», «Исходя из информации из открытых источников…», «Мои предположения, исходя из…» и тому подобными. Надо же свою попку хоть как-то прикрыть от излишнего любопытства и совершенно ненужной настойчивости.       Короче, выдал всю базу, какую припомнил, та, как это виделось снизу, а не так, как это потом всячески навязывалось сверху. Никакого пиетета перед «святыми девяностыми» у меня не было от слова совсем, и никак, кроме как величайшей трагедией, я то время не считал и не считаю. Если получится хоть на капелюшечку облегчить участь своей бывшей Родины по сравнению с тем, что происходило в моей реальности, считай, уже огромное дело проверну.       Потому слова нынешнего, пока еще сидящего на троне пятнистого ушлепка, поднапрягся, копаясь в памяти, и привел прищурившейся Владилене дословно. Как наяву перед глазами появилось последнее интервью Горбачева, данное им в качестве президента СССР. Напечатали его, если не ошибаюсь, 24 декабря 1991 года. «Главное дело моей жизни, — заявил тогда Меченый, — сбылось». Предатель он или просто дурак – пусть Балалайка сама разбирается, это уже ее дело. Если сможет и захочет, конечно. Однако считать своим величайшим свершением развал собственной страны – это за гранью добра и зла, я считаю.       Как закончил, мы все минут пять точно молчали. Владилена задумчиво пыхала сигарой. Ольга смотрела в никуда, изредка потирая лоб. Непривычно серьезная Ингрид что-то еле слышно тренькала на гитаре. Я же просто вытянулся на столе, сдвинув в сторону остывшую еду и отдыхал. Что-то притомила меня долгая говорильня, аж горло заболело.       - Если вкратце, то как-то так. – наконец нарушила тишину Бьорк, настороженно поглядывая на сурово насупившихся собеседниц. – Вот такая вот печальная экстраполяция грустного будущего. Реально, подруги, представляю, насколько вас сейчас заколдобило, но давайте постараемся обойтись без скоропалительных действий. Понимаю, что хочется хватать, не пущщать и много-много спрашивать, но это контрпродуктивно. Если понадобится, позже всегда сможете уточнить любой вопрос, как только информация в голове уляжется. Мы с Рэнге никуда деваться не собираемся. Слышь, напарница, накидай нашим будущим долговременным партнерам несколько маркеров из ближайшего и легкопроверяемого предполагаемого. Чтобы, значицца, у них последние сомнения отпали, а потом перейдем от глобального к частному. Нам с тобой еще через них нужно пару тонн стволов пристроить и автобизнес замутить. Уже светает, если че, нас скоро вырубать начнет, сутки-то непростые выдались.       - Я нихрена не Ванга, если что. Гаданием по требованию не занимаюсь, у меня другая специализация. – блин, устал уже говорить, вообще ничего в голову не лезет. Вроде все, что хотел, уже выдал. Хотя… Точно, забыл про один курьез упомянуть, как раз скоро случится. Тру лоб, пытаясь оформить давнее полузатертое воспоминание в более-менее оформленную мысль. Наконец, прекращаю метаться взглядом по потоку и упираюсь в ледяной прищур синих глаз напротив. - Но, если подумать… Старперы ваши кремлевские наконец-то вытащат бошки из песка, оглянутся вокруг и поймут, как лихо их поимели. Правда, попытка изначально обречена на провал, потому что никакой поддержки у них уже нет, а дедушки в своих мечтах все еще мнят себя небожителями. Потыркаются недельку, ушибутся о реальность и тихо сольются. Победители назовут этот фарс попыткой переворота, пошумят немного, да и успокоятся. Никого не посадят, года через два всех участников амнистируют. Короче, цирк на конной тяге, с клоунами и барабанами. А, да, сроки сего позорного балета… Предположительно, произойдет все в августе нынешнего года. И какие-то мысли на тему этого взбрыка у его участников наверняка уже в их тыковках зародились. Что еще... А, вот, опять же услышала тут ненароком. Югославия, конечно, ни тебя, ни меня не сильно интересует, но уже в конце месяца, этого месяца, я имею ввиду, Хорватия и Словения провозгласят независимость. Их националистам пообещали карт-бланш и прикрытие, сербам придется утереться. Повоюют, конечно, но недолго - в начале июля европейцы загасят конфликт. Ненадолго. С этого начнутся югославские войны и оформится окончательный распад страны. Короче, на Балканах лет десять будет очень-очень некомфортно: ожидаются минометные и снарядные осадки, свинцовые дожди, временами сильный град из бомб, а на полях заколосятся мины. Если найдешь, как применить эту информацию - в добрый путь, распишу поподробней. Коко, я думаю, тоже сильно заинтересуется этой темой, могу шепнуть ей словечко насчет совместного с "Отелем" предприятия.       Балалайка хмыкнула, жестом заткнула собравшуюся разразиться градом уточняющих вопросов Ольгу и, прикрыв глаза, сначала нахмурилась, а потом скептически улыбнулась. Помолчала, снова чему-то хмыкнула. Снова нахмурилась, явно просчитывая различные варианты и неведомые мне комбинации. Дважды удовлетворенно кивнула сама себе, придя к какому-то решению. Наконец, тряхнула роскошной гривой давно высохших волос, зыркнула на Ингрид бездонными омутами и хлопнула ладонью по столешнице.       - Значит, так. Вопросов к вам, как обычно, больше, чем от вас ответов. Вот что вы за люди такие, а, Такаяма, что вы, блин, за девочки-припевочки? Постоянно пытаетесь мне все извилины в косичку заплести. Однако… Ладно, это дело будущего. Оля, сбегай в мой кабинет, отнеси туда этот их… хм… подарок. Костику позвони, скажи, пусть пляшет, пронесло его на этот раз. И знаешь, захвати-ка ты из сейфа папочку. Ту, что на днях Скворцов принес, она там одна такая, синенькая. И конверт с оплатой заказа на итальянцев тоже захвати, пора закрыть этот долг. Заодно разбуди Каца, сдай ему с рук на руки нашу маленькую деятельную блондиночку. Пусть они друг другу мозг выедают, мне в такое утро больше не хочется напрягаться. Скажешь, я даю добро, но только на… хм… советскую продукцию. Стволы НАТО Такаяма пусть через свою придурочную подружку реализует. Будем честно соблюдать заключенный договор. По Югославии... По Югославии посмотрим, не простой вопрос. С Хакматьяр сама его порешаю, тебе туда лезть ни к чему. – после того, как мы остались вдвоем, Владилена потянулась довольной кошкой и совершенно внезапно ошарашила меня вопросом. – Рэнге, скажи честно, в чем твой интерес? Я имею в виду, личный интерес, про геополитику, семью Курихара, твою шибанутую на всю голову любовницу, дрязги разных ваших спецслужб и внутри Кэмпейтай я поняла. Про то, что заноза твоя белобрысая пойдет за тобой, как нитка за иголкой – тоже ясно, как день, ей на все остальное плевать. Тебе самой зачем все это надо? Приказ, верность, власть, чувство сопричастности к большим и важным делам, даже деньги – серьезные стимулы, их хватит для объяснения поступков любого человека. Любого, но не тебя. Не складывается у меня картинка, чего-то не хватает, и я от этого нервничаю.       - Знаешь, Софья, я бы сейчас могла все к шутке свести. Или выпучить глаза, уперевшись в любую тобой изложенную причину. Но, раз уж мы тут все такие откровенные, пожалуй, отвечу, как есть. Прямой вопрос – прямой ответ. – я криво усмехнулся и постучал себя пальцем по виску. – Вот тут я вижу, в какое паскудство скатится однополярный мир. Ты думаешь, сейчас все плохо, люди – скоты, а во власти сплошные гиены? И дальше, как с чего-то уверены на твоей родине, станет лучше? Не-е-е-ет, подруга. Сейчас как раз то время, про которое начнут с ностальгией вспоминать лет через двадцать-тридцать. Можешь считать меня идеалисткой, сумасшедшей, инопланетянкой, - кем угодно, мне без разницы. Но я не хочу жить в том будущем, которое нам предстоит. Именно поэтому я с Курихара. Именно поэтому говорю с тобой. Именно поэтому делаю то, что делаю. Мне не нужна власть ради власти, мне не нужны деньги ради денег. Если получится связать будущую Россию и мою Японию, если за счет этого наши страны смогут помочь друг другу вылезти из задницы, куда нас так активно заталкивают наши западные партнеры… Значит, все, что я делаю, не зря. Устраивает тебя такой ответ, или нет, не знаю. Мне, если честно, без разницы. Все равно другого ответа у меня для тебя нет.       Пободались взглядами с минуту, наконец, русская согласно наклонила голову и возникшее напряжение рассеялось. Ф-фух, пронесло. Могла, ох как могла Балалайка взбрыкнуть, я, считай, по самому краю сейчас прошел. Даже интересно, почему она не пошла на обострение. Впрочем, какая разница. Не пошла – и ладно, не стала лезть в бутылку – и замечательно. Можно выдыхать. Кажись, кончились на сегодня острые вопросы, мелкая только оружейную тему утрясет, и пора отчаливать, и так мы тут загостились, пора и честь знать.       - Хорошо. С Федей я сама все решу. Жди его звонка, а пока есть время, подумай, куда пойдут корабли с машинами: во Владивосток или на Балтику. – Тут Софья неожиданно замолчала, уставившись сквозь меня в неведомые дали. Посидела так пару минут, бездумно накручивая белокурый локон на палец, и так же моментально включилась обратно. – Знаешь, я тут подумала… Обратно транспорты почти пустыми пойдут. Мне попросту ничего не нужно с родины в таком объеме. Можно, конечно, на попутном фрахте затраты отбить, но это все так… не серьезно. Скажи-ка мне, Рэнге-тян, ты сможешь пристроить цветмет в товарных количествах? Мне удобней с тобой дела вести, чем с твоей хозяйкой договариваться напрямую.       - Лом цветных металлов, говоришь… А что, козырная тема. С Мари я сама поговорю, уверена, ей это будет интересно. У Курихара есть интересы в металлургии. Старшая наследница приедет к тебе с проработанным предложением. – встаю и делаю поклон уважения. Да, это не обязательно, вряд ли Владилена поймет вкладываемый в него смысл, да и мы договорились здесь и сейчас общаться без официальщины, но… чувствую, так будет правильно. Все же в имперском этикете много нюансов, и мой поклон просто необходим японской части моей души. – Благодарю, что не стала давить. Большего я все равно не могу тебе рассказать. Уже сказанного достаточно для того, чтобы ты начала действовать не вслепую и задавала правильные вопросы нужным людям. А мне, если наш разговор хоть где-то всплывет, вполне хватит и на трибунал, и на расстрел. И знаешь… Спасибо тебе, что оказалась нормальным человеком. Теперь мне даже странно, что я так тебя боялась. Буду думать, почему меня так плющило от одного твоего присутствия.       Минут через двадцать, в течение которых мы с Балалайкой большей частью обсуждали всякие мелочи, появились наши запропавшие подруги. Ингрид, словно светящаяся собственным светом, бережно прижимала к груди порядком уже замусоленный прайс и что-то тихонько намурлыкивала себе под нос. Не понимаю, как беседа с выдернутым из койки, а оттого злющим на весь мир прапором может способствовать хорошему настроению, но у мелкой оно явно зашкаливало. Ольга же, в противоположность ей, была какой-то отстраненной. Тихо положила на стол затребованную старшей подругой папку и молча села на свое место.       - Ну вот, собственно, и все. Разве что попрошу от себя и своих ребят – на будущем выступлении не надо петь Калинку-Малинку, Катюшу, Очи Черные и другую клюкву. Поверьте, найдется, кому это исполнить и без вас. Девушки, вы владеете русским на уровне носителей языка, более того, думаете, как думаем мы, русские. И, ко всему прочему, вы воины, а не школьницы. Спойте что-то соответствующее, хорошо? – Софья покосилась на синий пластиковый скоросшиватель и мотнула в его сторону головой. – На сегодня нашу встречу считаю законченной. А это мой тебе подарок, Такаяма. Занимательное чтиво о твоем пребывании в нашей больнице. Любопытный у тебя, оказывается, организм. Вполне понимаю докторов с их к тебе интересом. Знаешь, они с жуткой неохотой расстались с материалами и уничтожили данные на компьютере. Но я умею быть убедительной, у них ничего не осталось, так что можешь спать спокойно. До тех пор, конечно, пока опять к ним не попадешь. Так что не советую тебе, японка, в ближайшее время получать серьезные раны. Постарайся пригасить свою яркую натуру. Раз уж у нас с тобой наметились совместные дела – прими совет, будь поосторожней. Деньги за выполненный контракт и обещанная премия в конверте. Не люблю бардак в денежных вопросах. Заберите. Отлично справились, буду характеризовать вас, как прекрасных специалистов, если потребуются мои рекомендации. Можете идти, я вас не задерживаю.

*************

      Когда за двумя девчонками – одной весело подпрыгивающей от избытка хорошего настроения, а другой – забавно ковыляющей на высоких каблуках закрылась дверь, Балалайка устало откинулась на бревенчатую стену. Ее верная подруга-референт тоже заметно расслабилась, облегченно выдохнула и почти растеклась на свободном от остатков еды уголке столешницы. Не сговариваясь, оставшиеся вдвоем русские передернулись от итогов неоднозначной встречи и посмотрели друг на друга.       - Ну, как тебе новости? И какие вообще впечатления? – неопределенно вопросила Софья, кивая на закрытую дверь. – У меня так вообще непоняток стало еще больше, чем было раньше. Нет, что Такаяма, что Бьорк честно отвечали на вопросы, придраться не к чему… И наговорили столько, что голова кругом идет. Но твою-то мать! Вся беседа не по плану пошла. Где они – там хаос!       - Может, стоило их того? Снотворное в пиво, на спецрейс – и очнулись бы они только в Москве? – Ольга вопросительно вздернула бровь, но глава «Отеля» лишь отмахнулась от ее предложения. – Хотя да, в свете новых данных не имело смысла, кто там свой, кто уже перекрасился – отсюда не разберешь. Как пить дать, в течение недели максимум пошли бы гулять слухи. И не отмылись бы мы потом, не простые школьницы из Портового района исчезли бы, а ученицы из лучшей академии города. Да к тому же личные вассалы старшей наследницы очень влиятельной семьи. Тут не для галочки искали бы, копали бы до центра Земли, пока не выяснили бы все обстоятельства. А так они вроде не против еще посотрудничать.       Обе женщины синхронно вздохнули. Непростая выдалась ночка, очень непростая, с какой стороны ни посмотри. Информации получено столько, что впору за голову хвататься. Новые проекты, новые планы, новые маршруты и новые варианты заработка, новые расклады в местной политике… Да и не только в местной… Есть о чем подумать. Кто мог предположить, что ночь, начавшаяся с погони за пьяными хулиганками, закончится вот так?       - Кстати, мне вот интересно. Эти две хитрожопые профуры начали загул еще вчера, так? Пили, гуляли, всячески веселились, разнесли «Желтый флаг», потом продолжили активно отдыхать. Накидались так, что сперли крокодила в зоопарке, в трезвом виде даже им такое в голову прийти не могло. Здесь хлестали все, что горит, и мешали все подряд. А теперь, внимание, вопрос. – Ольга явно спрашивала не то, что ее волновало, но желание отвлечься от внезапно рухнувших на голову мегатонн разнообразной информации все же победило. – Как так получилось, что мы, две взрослые русские бабы, сидим тут хорошо поддатые, а обе малолетки довольно бодро ускакали домой практически трезвые? Протрезвляющими препаратами какими-то, что ли, незаметно закинулись? А может, это была такая специальная шпионская супертехника – пить и не пьянеть? Или просто здоровья вагон и пресловутая сила юности? Софья, если так, то мне чисто по-человечески завидно, и я этого не стыжусь.       - Да плевать. Препараты, личная невосприимчивость, какая-то техника… Какая разница. Я вот думаю, все проще. Помнишь, Рэнге сама призналась, что дико меня боится. Ее подружка тоже понимала, куда приехала. Так что с алкоголем все просто – запредельный выброс адреналина в кровь пережег весь спирт, вот и весь секрет их трезвости. – Владилена задумчиво рассматривала стоящий на столе тубус, наконец, мотнула головой вправо-влево, словно отгоняя навязчивые мысли. – Хорошо, что Такаяма перестала иррационально бояться меня. Потому что люди ее типа рано или поздно устраняют источник своего страха. Или гибнут, пытаясь это сделать, утягивая за собой всех, кто рядом. Неприятно было бы их убивать, все же они очень полезная парочка, а так проблема сама рассосалась. Ее младшая подруга согласно покивала, типа: «Ну да, ну да, с этим не поспоришь», и в предбаннике вновь повисла тишина. О мелочах поговорили, а вот приступать к обсуждению действительно серьезных вещей настроения не было ни у той, ни у другой. Да и голова под утро начала побаливать, бессонная ночь под тяжелые разговоры давала о себе знать. - Да уж, рассосалась. – думая о чем-то своем протянула Ольга. – Эти козы – одна сплошная проблема. Но да, у меня тоже после того случая Такаяма на подсознательном уровне вызывала желание обойти ее десятой дорогой. Не так до ступора, как ты у нее, конечно, но все равно мало приятного вздрагивать при виде малолетки. А после того, как она тебя за грудь схватила - веришь, нет, как отрезало. Да, есть негатив, задница-то, чай, не казенная была, но уже так, без особых эффектов. Странная она все же девушка. Столько всего нам выдала, а сама полностью уверена, что служит своей стране и верна императору. Не понимаю.       - А вот я, кажется, поняла. Да, если смотреть с нашего уровня, или даже подняться на уровень ее нынешних номинальных командиров, то не сходится картинка. И слова ее кажутся шизофренией, и вообще ничего не вытанцовывается ни с тубусом этим распроклятым, ни с озвученной информацией, ни с деловыми предложениями. Вообще выходит каша с Такаямой и ее группой, все как раньше, только еще более запутанно. – математический, расчетливый ум Софьи не мог мириться с такой вопиющей непоняткой, потому наконец-то выстроил все известные ей факты в стройную и непротиворечивую теорию. – Нужно только прислушаться не к тому, что она говорила, а к тому, о чем она умолчала. Прочитать ее посыл между строк, так сказать. И добавить в уравнение всего одну фигуру, после чего все становится на свои места. И декларируемая ей ненарушенная верность. И сделанные хафу предложения совсем не по ее номинальному положению в обществе. И владение информацией совершенно не лейтенантского, да что там, даже не майорского уровня. Откровенно говоря, далеко не каждый генерал в курсе тех вероятностей, в которых она ориентируется, как рыба в воде. И участие в политических игрищах вокруг Курихара и вместе с ними, хотя это очень серьезное нарушение писанных и неписанных правил для таких, как наша знакомая. И даже то, что специалисты уровня, да что там уровня, стоимости Рэнге и ее напарницы, делают здесь, в глуши, в нашем милом Роанапуре. В ответ на вопросительно вздернутые брови Ольги Владилена лишь усмехнулась. Она и сама долго не могла сложить этот головоломный пазл по имени Такаяма Рэнге. Все время какая-то хрень получалась, что неимоверно бесило замороченную на логике советскую разведчицу. Озарение пришло, словно вспышка, когда японка в ответ на подозрения в предательстве вытянулась, словно лом проглотила и холодно отчеканила: «Я верна Империи и своему императору». Ну или как-то так, суть не в словах, а в посыле.       - Понимаешь, Оленька, весь без исключения японский спецназ своими корнями уходит в части тэйсинтай. Основа их жизненной позиции – неколебимая преданность императорской семье. Командиры, правительство, черт в ступе – вторичны. Их приказы исполняются до тех пор, пока не идут вразрез с пожеланиями микадо. – Софья медленно кивнула, заметив изумленно распахнувшиеся глаза своей секретарши. – Да-да, все верно. Добавь в уравнение Хризантемовый трон, и действия Такаямы моментально становятся логичными и понятными. Разумеется, император Японии не может резко сменить вектор своей политики, даже если ему такое сильно захочется. Он потеряет лицо, он нарушит слишком много обещаний и гарантий, данных очень важным людям как внутри страны, так и вне ее. А вот его наследник… Он от них свободен. Если у него выйдет правильно разыграть комбинацию, то Акихито отречется и передаст ему власть, если нет, то Нарухито отправится в опалу, как это принято среди приближенных к трону. Окружающим же донесут правильную версию случившегося. Мол, мальчик заигрался, но больше так не будет, ему все объяснили, его надо понять и простить. Ставки, конечно, высоки, но принц, видимо, решил рискнуть и попытаться вырвать свою страну из удушающих объятий заокеанских друзей. Именно это нам пыталась донести Такаяма. Именно поэтому она здесь и действует так, как действует – нагло, нелогично, без оглядки на любые авторитеты. Именно поэтому тут, на окраине Империи, жестко схлестнулись ее спецслужбы. Те, кто за старый мир, проиграли, те, кто поддерживают принца и перемены – победили. И верный ефрейтор официально стала офицером. Ольга задумчиво почесала бровь, подняла очи горе, прорабатывая услышанную версию, и наконец согласно наклонила голову. Неожиданно и крайне рискованно делать подобные ставки… Японский менталитет во всей красе, на кон не постеснялись кинуть жизнь младшей наследницы известной семьи, не считая жизней многих других людей, положение в политическом раскладе целого клана тоже участвовало в игре. Однако получилось же? Значит, имело право на существование такое решение и такая ставка. А Софья между тем продолжала, не обратив внимания на отвлеченность подруги.       - Рэнге исполняет волю Нарухито, тогда ее служба Курихара – не нарушение обычаев и законов, а четкое выполнение полученного приказа на охрану важных для династии лиц. Который она, кстати, блестяще выполнила. Передача нам нашей утерянной аппаратуры и слив црушников – не предательство, а реально жест доброй воли и показатель серьезности намерений японской стороны. Разглашение сведений из личного досье с тремя хризантемами – не глупость и уж тем более не измена, а санкционированное принцем собственное раскрытие для обозначения уровня переговоров. Предложенный бизнес – не мутная схема не понимающих, куда они лезут, малолеток, а стремление показать нам что никто не собирается крутить фигуры за нашей спиной и готовность совместно работать во всех областях. И так по всем пунктам, дорогая моя. Везде завуалированное предложение честного сотрудничества и курс на потепление отношений между нашими странами. Почему выбран такой кружной путь… Есть же МИД, есть более официальные структуры и влиятельные люди, не так ли? – Владилена напряженно уставилась на своего референта, а та изобразила на лице неподдельное внимание. - Вижу только один ответ на этот вопрос. Нарухито не верит старой гвардии, не верит проверенным, но неподконтрольным ему схемам и людям. Я его понимаю. Создание параллельной системы договоренностей и, как итог, достижение нужного ему результата созданной его людьми структурой однозначно принесут принцу победу в политической грызне и подтвердят для японского истеблишмента правильность его устремлений. И император наверняка в курсе его эксперимента. Я вот ни разу не удивлюсь, если параллельно с нами какие-то на первый взгляд авантюрные бизнес-схемы закрутятся еще с какими-нибудь странами. Вот прям жду донесений на эту тему. Хех, аж отпустило, когда начала понимать, что вокруг творится.       - Кстати, об эксперименте. Тогда и с Такаямой с Бьорк все логично выходит. Уж не знаю, что там за научную программу обкатали на этих двух девочках, но напрашиваются следующие выводы. Во-первых, эксперимент как минимум частично провалился и массовое использование методики не взлетело. Слишком уж самобытный и непредсказуемый получился результат. – Балалайка согласно кивнула. Да уж, как единичный случай, сладкая парочка, доставляющая своей непредсказуемостью головную боль всем, кто с ними связывался – это неплохо. Тем более, что профит от их деятельности для принца и Курихара вышел замечательный. Но тренировать таких в массовом порядке… Нет, такое не надо ни военным, ни спецслужбам. Слишком уж получившиеся образцы неуправляемы и самостоятельны. – Во-вторых, с огромной вероятностью успех тренировки… производства… обучения… не знаю, как назвать это насилие над личностью, короче, вероятность успеха слишком сильно зависит от личности того, кого делают вот таким вот как бы сверхспециалистом. И то, посмотри, что получилось. Рэнге – у нее же явно не все дома, налицо раздвоение личности, сексуальная девиация, приобретенные фобии и паранойя. Про Бьорк вообще молчу, там и мания преследования присутствует, и фобии, и маниакальное фиксирование личности на Такаяме. Они же постоянно на грани сумасшествия балансируют, шаг вправо-шаг влево и пойдут вразнос. Ну и в-третьих, стоимость подобного форсирования развития должна быть запредельной. Вопрос не в проработке теории, гипнопрограммах и оборудовании для них, это мелочи на общем фоне, хотя тоже стоят немало. И подбор обученного, морально и физически подготовленного материала – это тоже недешево, но не смертельно. А вот разработка и производство медикаментов, позволяющих сохранить разум подопытных в хотя бы частичной работоспособности – это должны быть запредельные суммы. И если сложить все вместе, да добавить лаборатории, научный персонал, полигоны, обеспечение секретности… Стоимость проекта легко сравнима с бюджетом разработки нового танка, только выхлоп разный. При таких неоднозначных результатах, как наши сегодняшние гостьи, вряд ли можно ожидать дальнейшего развития этого эксперимента.       Отвлекшаяся на раскуривание сигары, Владилена неопределенно пожала плечами. В принципе, все это интересно, только не имеет практической ценности. Попытки быстро и недорого сделать из обычных солдат элитных воинов предпринимались всегда. И ни к чему так и не привели, как показывает история. И не приведут, Софья была полностью уверена в своем убеждении.       А Такаяма и Бьорк… Да мало ли, как сыграли гены, сложились звезды или совпали комплексы воздействий разнообразных веществ и гипнограмм, которыми их обрабатывали. Всего лишь исключение, которое подтверждает правило. И что с ними будет лет через пять, вообще не поддается анализу. Может, вообще сойдут с ума, перегорят и превратятся в пускающие слюни овощи.       На чем зиждется такая уверенность? Софья считала, что человеческий мозг – до сих пор терра инкогнита, попытка вмешаться в его функционирование всегда приводит к негативным последствиям. Да и организм так называемого венца творения слишком хрупкий и тонко настроенный инструмент. На современном этапе развития медицины, фармакологии, физиологии, биохимии и биофизики попросту не получится внести в него долговременные благоприятные изменения. Вон, обе полуяпонки тому пример, сколько там диагнозов им Ольга нарисовала?       - И хорошо, что так. Для создания атмосферы неопределенности и всепоглощающего бардака вполне достаточно двух наших новых партнерш. У них здорово получается генерировать хаос вокруг себя. Больше не надо, и этих-то слишком много. А то, что мы не получили неотработанную технологию их обучения… Знаешь, ну ее к бесу. Даже не стану докладывать наверх свои выводы, и тебе запрещу. Подозреваю, нашей стране лет десять будет не до создания сверхлюдей, суперагентов, убербойцов и тому подобных беспощадно дорогих, но при этом абсолютно непрогнозируемых разработок. Ладно, утро вечера… хм… уже чертово утро. М-да-а. Поспать сегодня вряд ли получится. Завари-ка ты мне, Оленька, чаю. – Балалайка с усилием потерла глаза, с кряхтеньем встала из-за стола и направилась к шкафчику с одеждой. – День предстоит длинный, после проверки сведений нужно будет сделать ответный шаг навстречу нашим будущим партнерам. Того же Федора вызвонить для начала. Если честно, никогда не думала, что смогу крутить дела с эмиссаром наследника Японской империи. Костика, опять же, надо обрадовать, что нашлась его прелесть. Пусть думает, как будет благодарить девчонок, они с него просто непредставимую головную боль сняли. Кстати, да, вот и стукачок наш таинственный всплыл, никогда бы на него не подумала. Что ему, падле, не хватало? Дежурную пятерку к нему домой отправляй, Ольга, срочно. Это в первую очередь надо сделать. С долбанной киностудией придется возиться, Борис явно не тянет, не его это… Самой, что ли, придется смотреть всю ту грязь, что они там наснимали? Девок еще понабрали в фильмы страшных, как крокодилы. Твою мать, крокодил еще этот! Усвиставшие заразы даже не подумали его забрать, да?! Знаешь, Оленька, не надо чай. Лучше приготовь кофе покрепче, надо взбодриться. Реально очень непростой день намечается.       - С коньяком? – референт прекрасно знала вкусы своей начальницы. – И без сахара?       - Ага, без сахара. – Владилена приоткрыла дверцу, достала юбку от костюма, посмотрела на нее, подумала пару секунд и добавила. – И, пожалуй, кофе туда тоже не наливай.

*************

      До дома нас домчали с ветерком. По сути, мы даже не успели мявкнуть, когда вышли из бани, как рядом нарисовался смутно знакомый улыбчивый тип в камуфляже, организовал нам машину, шофера, пожелал счастливого пути и был таков. Водила тоже особо не рассусоливал, гнал по пустым утренним улицам как на пожар. Пятнадцать минут, и мы стоим у выбитых ворот в наш двор, а доставившее нас авто, взвизгнув покрышками, развернулось и скрылось за поворотом.       Ингрид возмущенно посопела, попрыгала на лежащей на земле створке, развернулась ко мне и, разведя руками, уставилась голубыми глазищами, как бы вопрошая: «Нет, ну ты видела? Видела?!» Я лишь устало махнул рукой, скинул туфли с гудящих ног, зацепив их за задники, и поплелся к энгаве. После бурной ночки, а особенно окончания сложных переговоров, вообще ничего не хотелось, только упасть и закрыть глаза минут на шестьсот. Что-то чинить, таскать и напрягаться желание отсутствовало напрочь.       Жаль только, что меня забыли спросить, чего там я хочу, а чего нет. Все равно, кроме меня, устранять последствия налета Красной Армии некому. М-да-а, жизнь моя – жестянка… Как же спать хочется… Еще по дороге домой из хребта будто стержень вынули. Падаю на прохладный пол энгавы, медленно охлопывая карманы в поисках сигарилл, нахожу нужное и со счастливым вздохом прикуриваю. Рядом, так же облегченно выдыхая, в позе морской звезды распластывается мелкая.       - А ведь на тоненького проскочили. Думала, все, кирдык нам пришел, не вывернемся. Я, как увидела, что ты вытворяешь и услышала, какую ересь втираешь, реально с жизнью распрощалась. Как ты Мари будешь доносить то, что она так хочет встретиться с главой русской мафии, что кушать не может, ума не приложу. А вообще, та еще кинолента у тебя получилась. Высокая политика, прозрения в будущее, мрачные предсказания, международные бизнес-проекты - и тут же за сиську хвать, водки в стакан - бульк, бутылку пива – чпок! Фантасмагория натуральная. – Бьорк, не открывая глаз, помахала рукой с зажатыми в ней исписанными листами бумаги. – И ведь прокатило! Не, я понимаю, что ты та еще Ванга, но они-то, они как дети повелись! Серьезные же тетки, к нам у них серьезные вопросы - и решали голыми, в бане, под стопарик… Кто бы мне раньше такое рассказал, не поверила бы. С минуту молча очень неспешно курю. Вот вообще пофиг, что я там сегодня нес, а Мари… ну не знает она еще своих желаний, а как узнает – сразу же поймет, что это то, что ей нужно. Объясню как-нибудь. И ей объясню, и командованию, если спросит, нужную картину нарисую. Но не сейчас. Потом. Пока же в мозгах полная пустота и нарастающий звон. И что-то в холодный пот неожиданно кинуло.       Заторможенно моргаю. Демоны, что-то сердечко екнуло и снова ровно забилось, оставив тянущую пустоту после сбоя. Выложился за вечер и ночь на сто процентов, проскочил между одноглазой Сциллой и ледяной Харибдой, наконец-то оказался дома и на этом, по ходу дела, мои полномочия всё. Мотнул головой, отгоняя стылую дурноту и сосредотачиваясь на том, что пыталась донести до меня подруга. Сосредоточиться не получилось. Да и снова пофиг, значит, не важно.       - Ингрид, слушай, а зачем нам вообще нужны ворота, а? – никак не реагируя на пассаж мелкой ехидны, меланхолично протянул я, разглядывая сквозь кольца дыма виднеющийся в проломе соседский забор. – Такое ощущение, что через них только мы раз в неделю заходим. Гости к нам либо через забор прыгают, либо вон, прямо сквозь ограду заезжают. Видят, так сказать, цель, не видят никаких препятствий. Варварство какое-то кругом, дикие люди, ужасные нравы. Мы же с тобой не такие, мы же боремся за звание высококультурной ячейки общества, учимся в академии благородных девиц. Задницу рвем, растем над собой, а тут такое свинство вокруг. Как же меня всё задолбало, ты бы только знала.       Делаю еще одну затяжку и начинаю кашлять. То ли дым не туда пошел, то ли горло сжало спазмом, то ли нервы взыграли. Даже слезы выступили, но я не плакал, нет. Просто что-то в глаз попало. Чертов дым, не иначе. И пальцы вдруг начали дрожать. Странно, пока с Балалайкой словами фехтовал – все нормально было, никаких срывов и нервяка, а тут вот так вот, какая-то слабость наружу полезла.       - Что, отходняк, да? – Бьорк шустро перевернулась на живот, приподнялась на локтях и участливо заглянула мне в глаза. – Совсем прибило, да? Ну всё, всё, не надо, всё уже позади. Ты молодец, Рэнге, ты справилась, ты смогла, всё преодолела и всех-всех победила. Я тобой горжусь, честно. Докуривай, почисти зубы и ложись спать. Я к тебе приду, обниму, поглажу по голове. Всё уже, всё, напарница, всё уже хорошо, я рядом, мы вместе. Вместе навсегда, помнишь? Пойдем, а?       - Пойдем. И правда, необходимо хоть до обеда поспать. Потом нужно будет вставать, дел на сегодня много. К якудзе надо заскочить, Хризантемам хвоста накрутить, шпионку корейскую навестить. С Рэви и Шеньхуа созвониться – как они после загула, живые? Посчитать, что там у нас выходит с оружием, а то что-то бодро мы его раскидали, самое время бабки подбить. К школе подготовиться и к утренней тренировке, Валмет нам поспать не даст, хорошо, если не в пять утра припрется, к гадалке не ходи. На понедельник официальные подарки для Мари подготовить, наверняка она на утренней линейке перед всей академией официально объявит наш новый статус, нужно соответствовать. Да еще договориться с кем-то, чтобы ворота эти долбанные на место поставили. И ведь не отложишь ничего, у нас с завтра начнется такой лютый ад, что любая учебка раем покажется. – Тушу полускуренную сигариллу в стоящую на энгаве специально для меня пепельницу и со скрипом поднимаюсь. Шпильки остаются лежать там, куда я их бросил, да и демоны с ними, надоели хуже старого дайкона. Неожиданно ведет в сторону, ноги не то чтобы подгибаются, но вот не держат, хоть ты тресни. Рядом моментально оказывается мелкая, и я вдруг вцепляюсь в ее плечи, как в спасательный круг. Никогда такого не было, ни в прошлой жизни, ни в этой, ни у Рэнге такой потребности не возникало, а вот поди ж ты. Укатали сивку крутые горки, не иначе. – Ингрид… Ты только правда приходи. Сразу, как умоешься, приходи. Вместе поспим. Ты мне сейчас очень нужна. Приходи. Я одна сейчас не засну, я тебя дождусь. Ты только приди, мелкая. Ты мне сейчас так нужна…       - Эк тебя раскидало-то. Впрочем, немудрено. – ворчит Бьорк с несвойственной для нее серьезностью. – Рэнге, дурочка моя, я же тебе говорю, что приду. И сейчас, и потом. Вот, перла все на себе и чуть не надорвалась. Пойдем, пойдем, вот так, левой-правой, левой-правой. Поспим, и проснешься как новая. Это всего лишь нервы.       Она буквально втащила меня домой, словно буксир торпедированный эсминец. Помогла подняться на второй этаж, раздела, попутно поглаживая то по спине, то по голове, легкими ласковыми прикосновениями убирая дрожь и не давая скатиться в истерику. Затолкала в душевую и потом вымыла, словно маленького ребенка, приговаривая в ухо всякие глупости. Сама на скорую руку сполоснулась вместе со мной, вытерла обеих одним полотенцем, кинула его на пол и поволокла мою полуневменяемую тушку дальше, в спальню. Как мы ложились – я уже не запомнил.