что ты делаешь...

парень стоит и с убитым выражением лица осматривается, ощущая, как нарастающая паника сковывает каждую часть тела, а в горле образуется ком, блокируя поступление воздуха. это была чья-то ужасная шутка? просто отвратительная, безумно неудачная шутка... это просто не может быть правдой, он не хочет верить своим глазам.

это было сплошным сумасшествием.

и всё же такого давления мирон не выдерживает, опускается на пол, обнимая свои колени и закрывая уши руками, а после начинает кричать. ему страшно. везде, на каждом углу эти жуткие лица, а в ушах противным визгом звучала на повторе эта мерзкая музыка, проникая в каждый закоулок разума. губы лепечут что-то несуразное, бессмысленную кашу из букв, пока шум лишь нарастает, беспощадно сдавливая виски и постепенно сжимая всё тело в невидимых тисках с каждой секундой всё сильнее и сильнее. дрожь окутывает его колючим пледом, вот только он ни черта не греет а, кажется, лишь наоборот, заставляет мёрзнуть лишь сильнее. голубые глаза плавно и даже через силу открываются и крашеноголовый теряется в пространстве на пару секунд, а после резко опускает взгляд и видит в руках самокрутку. -- это, что... косяк? -- слышится за спиной холодный, но такой родной голос, вот только его хотелось слышать совсем иначе. -- ты же... ты же говорил, что завязал... ты обещал, -- старший слышит эту горечь обиды в чужом голосе и чувствует себя абсолютно разорванным и потерянным. -- я сдержал обещание, -- жадно глотнув воздуха и обжигая лёгкие, трясущимся голосом говорит давид. -- я, правда, ничего не нарушил... на глазах слёзы, губы все искусаны в кровь, а в трясущихся пальцах находится то, чего бы они оба не хотели видеть. -- макс... -- но как только тот снова открывает рот, сигарета в руках резко возгорается, заставляя вскрикнуть от боли и испуганно дёрнутся в сторону брюнета, протягивая к нему руку и хватаясь за футболку, но с ледяным ужасом наблюдая за тем, как фигура младшего рассыпается на мелкий пепел, а следом за ней и остатки их дома. - -- ну, мирон, проснись, -- голубые глаза распахиваются, пока из них всё ещё ручьями текут слёзы, и парень снова теряется, мёртвой крепкой хваткой сжимая чужие руки на своём лице и испуганно осматриваясь, всматриваясь в чужое лицо, молясь каждому известному ему богу о том, чтоб макс сейчас никуда не пропал. -- вот так... это был лишь кошмар, я тут, ты в порядке... крашенноголовый тяжело и с явным усилием делает глубокий вдох, но быстро закашливается, прижимаясь к кареглазому и надрывисто кашляя, после сжимая зубы и впиваясь пальцами в кофту того на спине. -- ты... тут... -- только и хрипит перепуганный мирон, но начинает плавно успокаиваться, чувствуя нежные поглаживания и спокойный голос над ухом: -- конечно, я тут. я никуда не уходил и не уйду, хей... -- макс, очевидно, тоже слегка теряется, и поджимает губы, целуя того в висок и после нежно обнимая. -- прости, -- давид зарывается носом в крепкое плечо и тихо всхлипывает, иногда покашливая, а брюнет лишь гладит его по спине, прикрыв веки и тяжело вздохнув. ему надо выплакаться сейчас... скорее всего этот кошмар был из-за того, что неделя была тяжёлая, да и они повздорили вечером друг с другом слегка... а старший всегда переносил это довольно тяжело, хоть и всегда поддавался на предложение макса замять конфликт весьма спокойно и даже рьяно. не любил он ругаться... это было страшно. - -- успокоился? -- спрашивает младший на вторую минуту затишья и голубоглазый тихо сглатывает, кивая и расслабляясь, устало размякая в чужих руках. -- я никчёмный? -- тихо интересуется крашеноголовый, на что получает тихий усталый вздох и морщится, но после поцелуя в висок удивлённо распахивая глаза. -- ты уставший. и я уставший, -- отвечает тот и бережно вытирает влажные дорожки от слёз с чужих щёк, после целуя в лоб с особой нежностью, так что мирон действительно отвлекается и переплетает пальцы их рук, беспокойно заглядывая в чужое лицо и смотря так, будто это не он несколько минут назад тут задыхался в рыданиях и еле успокоился. -- я люблю тебя, -- по-особенному нежно и тихо признаётся нильсон и мягко гладит щетинистую щёку, после целуя того в нос под тихий фырчок. -- я тебя тоже, кот, -- макс мягко обнимает того за талию и с совсем лёгкой улыбкой целует, чтоб окончательно отвлечь от этого всего кошмара, в прямом смысле этого слова. голубоглазый отвечает мягко и нежно, но довольно быстро отстраняется, укладывая брюнета на подушки, а после самостоятельно укладываясь ему на грудь, переплетая их ноги, и пальцы одной их рук с чужими, свободной обнимая того и только сейчас окончательно успокаиваясь, тихо мыча куда-то в район шеи.

-- спасибо, что ты рядом...