Sweet and clear

***

Чуя смотрел куда угодно, но только не в сторону гитары, которая пылилась в углу гостинной уже черт знает сколько времени. На самом деле эта гитара очень даже хорошая. Она была его верным спутником во многих этапах жизни, как приятных, так и не очень. Она всегда возвращала его в привычное русло, пусть и на какие-то жалкие пару минут, когда на него снисходило вдохновение поперебирать пальцами поддатливые струны, тем самым создавая далекие от оригинала мелодии. Иногда он даже пел, хотя скорее тихонько напевал себе под нос, ибо уж слишком он стеснялся своего голоса. Однако один человек не единожды напоминал ему о том, что все это стеснение напускное и у него действительно замечательный голос. Кстати, об этом самом человеке...

***

Дазай с особой тщательностью выбирал подарок Чуе на его шестнадцатилетие, все-таки это будет первый в их жизни праздник, который они проведут вдвоем. Так что оплошать нельзя. Ломая голову над списком возможных вариантов, он случайно вспомнил разговор между Чуей и Кое, часть которого ему довелось услышать. Тогда Чуя обмолвился, что ему хотелось бы научиться играть на каком-нибудь музыкальном инструменте – он подумал, что наличие хобби поможет скрасить ему серые будни в Портовой мафии. Эта мысль мимоходом пронеслась в сознании Осаму, но чуть позднее он понял, что именно это ему нужно. Ну точнее не ему, а Накахаре. Даже несмотря на высокий интеллект, Дазай вряд ли смог бы подобрать подходящие слова, чтобы описать весь восторг, который читался в глазах Чуи, стоило ему раскрыть яркую подарочную упаковку, и то, каким признательным и полным любви взглядом он его одарил чуть позже. До этого момента он и не имел представления, что делать подарки – это настолько приятное занятие. Наблюдая за тем, как Чуя в прямом смысле светится от счастья, Дазай признался себе в одной забавной вещи. Он будет только рад ежедневно баловать своего парня приятными презентами, если это даст ему возможность на постоянной основе любоваться теплой улыбкой. И неважно, что подобные выходки очень сильно ударят по его кошельку. Однако этой задумке не суждено было сбыться. Точнее, она просто в один день оборвалась.

***

Эти несколько лет были для Чуи чем-то сродни благословлению на фоне нескончаемого кошмара, который уже стал издержкой его профессии. Он чувствовал себя по-настоящему счастливым. И дело было вовсе не подарках, которыми его с завидной частотой осыпал Дазай. Хотя, разумеется, ему было очень приятно, но куда более ценным он считал обычное нахождение рядом с человеком, за которого он отдал бы свою жизнь. Накахаре нравилось, что большинство вещей в его квартире напоминают как раз об Осаму. Таким образом родные стены становились для него еще комфортнее и уютнее. Он любил проводить выходные вечера за пачкой дорогих сигарет, в компании нелепого ситкома на каком-то канале, дешевой колы и гитары, идеально уложенной на его коленях. И Дазая, конечно же. Тот, в свою же очередь, не меньше наслаждался этими мгновениями. И потому он на время отодвигал в сторону природную болтливость, чтобы сполна прочувствовать неповторимую атмосферу, создаваемую неспешным перебиранием аккордов, глубоким голосом и практически незаметным закадровым смехом из телевизора. Им не нужно было вникать в плоские шутки героев, они и сами могли создать повод для смеха из ничего. Дазая забавляло, как Чуя запинался на середине строчки песни и задумчиво смотрел в одну точку, пытаясь вспомнить продолжение. Чуя же не мог сдержаться, когда замечал, как Дазай умилительно притопывал в такт музыке и качал головой, что вполне привычный для него беспорядок на голове становился еще более беспорядочным. А когда они оба уже утомлялись от бесконечного бренчания струн, они чисто прикола ради делали звук на телевизоре чуть погромче и начинали комментировать все действия персонажей, отпуская при этом такие уморительные шутки, что позднее живот начинал болеть.

***

Чуя все еще помнит ту невыносимую боль в животе. Как будто кто-то мертвой хваткой сжимал все его внутренности, а потом бесцеременно разрывал их на мелкие кусочки. Но эта боль ничто по сравнению с тем, через какой ад он проходил, пока в немом шоке выслушивал объяснения Мори о том, что "Двойной черный" официально прекращает свое существование, ведь Дазай  решил покинуть их ряды. Однако Накахара смутно помнил момент, когда он в тот же день после работы, возвратившись домой, скидывал все вещи, какие даже смутно напоминали ему о Дазае, в мусорные пакеты и в спешке выносил их на улицу. Единственной уцелевшей в результате столь незапланировнной уборки оказалась та самая гитара. Чуе было непонятно, почему он вообще решил оставить ее. Да и играть он наверняка больше не сможет. Накахара, беспомощно повалившись на пол, приложил корпус гитары поближе к себе и наиграл всего лишь пару простых аккордов, прежде чем разрыдаться и убрать ее в дальний угол, давая при этом самому себе негласное обещание больше никогда к ней не прикасаться.

***

Чуя наворачивал круги по гостинной уже добрые полчаса и за это время он ни разу не устремил свой взор на гитару, которая так напоминала о нем. До чего же это глупо: он столько лет уже не единожды проходил мимо нее и смотрел на нее тоже очень часто, но вот именно сейчас он ощущал, что сойдет с ума, если на секунду посмотрит на лакированное покрытие гитары, скрытое за слоем пыли. Он мечтал, чтобы даже самая незначительная вещь отвлекла его от накатывающего чувства тревоги. И, по всей видимости, его молитвы были услышаны. Звонок в дверь тут же заставил Чую спохватиться и открыть гостю, которого он с таким трепетом ждал. – Поздравляю с днем рождения самого внеземного человека на свете! Я могу войти? Сколько бы времени не прошло и сколько бы воды не утекло, Дазай остался все таким же. И это даже к лучшему.