"Судьбаносцы/Индруп"

                  Земля, Его бытьё.

      Боль — есть боль. Она присуща всем людям, как и большинству животных. Все они как-никак ощущают по мере жизни — это неприятное и мучительное ощущение. Будь она эмоциональная или физическая. И сложно сказать какой из этих двух вариантов самый болезненный, ведь судя только по её степени и тяжести, каждая из них может оказаться мучительнее другой. Возможно психологически сломать человека, нанеся ему ментальный урон, тем самым погребя его в муках самотерзания. Или, как вариант, исколотить кого-то, переломав и раздробив тому все кости, и вследствие этого заставить пережить адскую агонию в теле. Но однозначного ответа на вопрос, что из этих двух вариантов хуже — нет.       Но однозначно можно сказать, что мало кто захочет перетерпеть что-то из этого. На мой лоб в момент этого случайного раздумья упало инородное тело, что на вес лёгкое. Тоненький, не имеющий большой массы листочек от случайного недалеко стоящего дерева. Он пощекотал меня, заставил почувствовать одинокое чувство возбуждённой приятности.       Потому я пробудился.       Распахнув резко тяжёлые веки, передо мной плыло чьё-то перевёрнутое на девяносто градусов лицо. Лик некой девушки с аккуратными красивыми чертами. Я с полной уверенностью мог бы подумать, что вижу Ангела, если бы не осознавал своего существования в этом мире.       Зрение прояснялось с каждой секундой. Постепенно мне открывалась более чёткая картина окружения. И образ девушки, что стоял напротив меня также начал обрисовываться подробными деталями, давая понемногу осознать, кем она была.       — Э-й, пацан, какого чёрта под колёса лезешь?! Руки наши замарать удумал? —прозвучал буйно и громоподобно безымянный мужской голос в стороне.       — Да что вы говорите, сэр! Вы сами-то следили, куда машину ведёте?! — отвернулась от меня девушка, переведя взгляд в сторону, откуда прозвучал голос.       Голова трещала по швам, зрение всё так же было мутным, а голоса вокруг троились. Всё было так, словно моё существование перенеслось в астрал, но при этом, не покидая основного физического тела, более-менее воспринимая всё происходящее вокруг.       — А ты за языком-то последи, малявка. Разговаривать с взрослым человеком тебе не хватает манер. Видимо твои родители плохо исполнили свою роль, не всучив в твою головку несколько правил поведения в присутствии взрослых.              Лицо мужчины мне было сложно увидеть и разглядеть. По ощущениям он находился настолько далеко, что даже если я повернусь в его сторону, то увижу его на расстоянии нескольких десятков метров от меня. Но смотря на девушку можно было понять, что этот мужчина находился не так далеко, как мне казалось.              Я попытался встать на ноги.              Подумал, что это естественное и настолько обыденное желание для лежащего на улице человека, когда тот упал. В конце концов, кто бы хотел лежать на грязном асфальте? Но мои планы были нарушены отказом тела слушаться, тем самым оставив меня как есть — в лежачем на боку положении.               Но я быстро осознал.              Паника вперемешку с шоком начали резко нарастать. На лбу и спине проявились признаки холодного пота. Жизнь для меня остановилась. Всё что было, так это сердцебиение в моей груди, с импульсом отдававшееся по всему телу, особенно в голове. Даже ранее слышные голоса на фоне стали равны тихому шёпоту, который без усилия было невозможно разобрать.              «Что делать?»              Только этот вопрос неизменно не вылетал из головы, когда мои руки от боли и агонии держались за спину. Несколько секунд реальности ощущались вечностью адских пыток в моих глазах. Настолько сильной боли мне никогда не приходилось ощущать ранее, даже когда я получал немалочисленные травмы в спорте.              Я закрыл глаза в попытке спрятаться от всего.              Лежа на жёстком асфальте, я чувствовал безнадёжность, а ещё, что куда хуже, безысходность. Моя нижняя половина тела не проявляла никакой отдачи на приказы мозга.              Всё казалось тщетным. Чувство надвигающегося конца настигало меня всё больше и больше. Воля и надежда в глазах тускнела, как свечка во мраке закрытой безоконной комнаты.              В этот же момент мои глаза открылись и углядели лист. Тот самый, который и пробудил меня, ввергнув в эту мучительную околесицу. Смертоносный предвестник конца, хвойная с пирамидальной и раскидистой кроной ветвь Кипариса. Она одиноко располагалась перед моим лицом.              Взгляд всё мутнел, зеницы становились тяжелее.              Воля моя было уже испарилась… пока боль не ушла.              — Рассел, как себя чувствуешь?              Преисполнившись неизвестно откуда взявшейся силой, я машинально приподнял голову. Передо мной вновь нарисовалось всё то же ангельское девичье лицо.              Ванесса Вэнс. Её глаза всем видом демонстрировали беспокойство внутри неё. А гримаса лица только дополняли и убеждали абсолютность беспокойства и нервозности её состояния. Любой бы был рад такому отношению к себе, особенно от такой как она. Но не я.              — Я… вроде в порядке — ответил я хриплым голосочком, пытаясь одновременно с этим попробовать приподнять тело. На этот раз эта попытка не была награждена той спинной болью и агонией, что ранее. Без проблем мне удалось поднять тело, а после и вовсе встать на ноги, как ни в чём не бывало. — Думаю, да, теперь я в порядке. Хотя чувствуется некий отёк в мышцах. — подметил я, разминая правое плечо, но всё также находясь в шоковом состоянии и тревожно осматривая себя.              Во мне бушевали растерянность и непонимание происходящего. Конечно, также присутствовало и облегчение, некое успокоение от исхода этой ситуации, которая смогла вогнать меня в жуткий ужас.              Пока мы с Ванессой молча стояли, к нам с подошёл мужчина. Его голос был ранее услышан, когда я лежал на асфальте.              — Как погляжу, ты ничего не сломал себе, пацан. — грубым тоном начал он. — Но если так подумать, то столкновение было достаточно грубоватым, чтобы тебе было так легко стоять на ногах.              Он был высок, и по виду ему можно было дать что-то около тридцати лет. Короткостриженый латиноамериканец с густыми бровями и небритой щетиной остро осматривал меня с ног до головы, убеждаясь в сохранности всех частей моего тела. Его одежда была похожа на потрёпанный мешок, указывая на его не самый богатый статус. В общем, впечатление от этого человека исходило далеко не положительное, относя его образ к категории опасных людей, каких можно встретить в неблагополучных районах города, в одном из которых мы сейчас и находились.              Я не знал, что мог ответить в такой ситуации, прибывая в полной растерянности, не отойдя ещё от произошедшего. Посмотрев на Ванессу, стоящую справа от меня, у неё была гримаса, отражающая всё отвращение и гнев, который она явно испытывала к этому мужчине. Напряжённая атмосфера в связи с этим нарастала только больше и больше.              — Может, вы сначала хотя бы извинитесь перед моим другом? В конце концов, вы только что сбили его на пешеходном переходе. Должно же быть у вас понимание своей вины в этой ситуации как у всех взрослых людей, раз вы так любите указывать на нормы поведения пальцем, сэр. — сделала она паузу, дав волю тишине заполонить пространство прежде чем продолжить. — Хотя, думаю, проще будет позвонить куда надо, чтобы урегулировать этот конфликт — проговорила моя подруга, протягивая руку в карман своей сумки и вытащив оттуда телефон, тем самым угрожая латиноамериканцу.              Ответ последовал незамедлительно. Быстрым и грубым движением, латиноамериканец схватил запястье Ванессы, в которой она держала телефон. Его намерения были прозрачны как свет — он не хотел допустить, чтобы моя подруга позвонила в правоохранительные органы. На то было множество причин, какие для умеющих думать не требовали доскональных объяснений.              — Вы что творите?! — злобно рыкнула Ванесса, не проявляя и капли страха в противостоянии со взрослым мужчиной.              — Не торопись, принцесса. Неужели ты так тугодумна, что не можешь придумать, как можно решить этот вопрос мирным путём? Это и показывает твою неспособность действовать как «взрослый» человек, ха-ха. Да и наконец, не думаю, что нам нужны какие-либо разногласия, так как тогда придётся начать говорить «по-плохому». Сосем как «взрослые». — оскалил свой золотой зуб тот.              Ситуация накалялась и становилась хуже некуда. Этот мужчина, похожий на стереотипного бандита, кажется, был готов вот-вот поднять руку на двух школьников, которые мало что могли в потенциале ему противопоставить. Опасность происходящего могла зашкаливать за показатель выше ста, если бы было возможны измерить это.              Ванесса тоже понимала это. Хоть и сравнив её лицо с этой мыслью, можно было подумать, что её не так сильно это волнует как меня, но это было не так. Зная её, она не хочет показывать свою обеспокоенность. Хотя нет, её состояние можно даже назвать страхом, который она рефлекторно пытается скрыть. Характер Ванессы не способен дать проявить и дольки слабости на людях.              — Чего молчишь и зыркаешь так злобно? Боишься, сказать нечего, язык проглотила? Ну конечно же! — захохотал мужчина, отпрянув от руки Ванессы, освободив её.              — Мозес, хватит детей кошмарить. Ты же уже не в том возрасте.              Из машины, которая всё время стояла за латиноамериканцем, вышел ещё один человек. Тоже мужчина, но который выглядел гораздо моложе, стоявшего напротив нас. Он выглядел как европеец с яркими рыжими волосами, возможно ирландец. Черты его лица были грубыми, но вот взгляд и само лицо казались очень добрыми, не вызывающие какие-либо отрицательные эмоции или мысли. Опрятная одежда на нём тоже была полной противоположностью поношенных вещей его друга.              Полностью выйдя из машины, он подошёл к нам. Ростом он был под два метра, на голову выше Мозеса и на две нас с Ванессой.              — Прошу простить моего коллегу за грубость, ребята. Он сожалеет о своих словах ранее, я в этом уверен. — метнул он пронзительный взор на Мозеса, стоявшего с потерянным интересом и осматривающего окрестности — Думаю, нам не составит труда с вами договориться, так? — улыбнулся он.              — Лучше бы это было так, а ни то я не буду сдерживаться в своих действиях. — ответила Ванесса, покрутив в руке телефоном, на котором светился номер вызова полиции.              — Ой, не стоит вести себя так вызывающе. Уверен, мы никак не дойдём до того, чтобы ты сделала это. Я всего лишь хочу компенсировать нанесённый ущерб и всё, после мы разойдёмся без каких-либо проблем, верно?              Закончив, рыжий потянулся во внутренний карман своей куртки, сохраняя на лице улыбку. Чуть-чуть покопавшись в нём, он достал несколько красноватых купюр. Отсчитав их, он убедился в правильности их численности, после чего протянул их нам              — Здесь где-то пятьсот фунтов. Мне кажется этого более чем достаточно, чтобы всё порешить, так?              Наши глаза с Ванессой встретились, обменявшись неподдельным недоумением. В действии рыжего мужчины проглядывался какой-то сокрытый смысл, но понять его было сложно.              Без каких-либо дальнейших сомнений, Ванесса подошла к мужчине и взяла из его рук протянутые купюры. Удостоверившись в их подлинности, она посмотрела на меня. Её глаза сигналили о том, что мужчина не обманул, что вселяло в нас некоторый азарт. Мы внутренне кричали.              — Уильям, ты че делаешь?!              Но кое-кто был не рад такому повороту событий. Латиноамериканец Мозес выглядел очень озлобленно от действий своего приятеля. Видно было, что он никоим образом не ожидал такого в его исполнении. Можно было выстроить много предположений почему, но всё это бессмысленно, так как конечная суть оставалась прежней — Мозес был против этого, и был готов воспрепятствовать.              — Успокойся, друг. Иди, сядь в машину. Поговорим позже. — не меняя тон, всё так же спокойно и плавно рыжий Уильям дал приказ Мозесу. Но под плевом добродушной нейтральности наблюдалась властность и угроза, которую излучала эта натянутая улыбка рыжего добряка. Почему-то именно так казалось мне и моим глазам.              — Да что ты…              — Иди, сядь в машину, я сказал.              Уильям повернулся к Мозесу. Всё та же вырезанная улыбка до ушей встречала его. Вот только глаза говорили совсем иное. Они были пропитаны яростью, злобой за неподчинение. Было сложно сказать, какие взаимоотношения были между этими двумя, но по лицу латиноамериканца можно было понять, что явно не такие как сейчас.              На этот раз Мозес послушался. Он с недовольством направился в машину. Скрывшись, сев в неё, рыжий Уильям снова повернулся к нам. С лица спала та улыбка, но его выражение всё равно сохраняло доброжелательный настрой.              — Итак, на чём мы остановились? Ах, да. Парень, такая сумма устроит тебя как компенсацию за причинённые неудобства моим другом? — обратился он ко мне.              — Э-а-мм, думаю, да? Я правда немного в растерянности из-за этого, мистер… Может немного сказывается столкновение с капотом, не так ли? Ха-ха.              — Ох, возможно. Впрочем, думаю, мы договорились на этом.              Я утвердительно кивнул в знак подтверждения.              После этого, рыжий Уильям отвернулся от нас и ушёл к машине. Незамедлительно сев в неё, через стекло было видно, как его друг латиноамериканец Мозес сразу же взъелся на него. Было ясно понятно, что тот недоволен тем, как его рыжий друг откупился от нас, точнее, какой ценой. Пятьсот фунтов — немалые деньги для обычных школьников, особенно для учеников средней школы. Отдавая такую сумму нам в распоряжение, сразу приходит мысль, что мы нерационально распорядимся ими, потратив на ненужную чушь, так сказать, спустив их на ветер. До этой мысли можно легко додуматься, это не является чем-то сложным. Поэтому и реакцию Мозеса можно принять и обдумать.              Через пару секунд машина тронулась. Плавным движением, она сделала разворот и резким стартом дала газу вперёд, распространяя большое скопление дыма рядом с тем местом, около которого стояли мы. Это было неожиданно. И, уехав в неизвестном направлении, одинокий фиолетово-чёрный кабриолет оставил нас с Ванессой совершенно одних посреди улицы, где только звуки бездомных животных могли составить нам компанию.              Мы откашливались, провожая остатки исчезающего дыма. Как только дым полностью рассеялся, я посмотрел на Ванессу. В её руках были те самые пятьсот фунтов, дарованные тем рыжими мужчиной как компенсация. Не давало покоя мне всё это. Вглядываясь в них, мой мозг погрузился в грёзы раздумья.              — Рассел, ты вправду в порядке? Может в больницу? То столкновение не казалось чем-то лёгким. Звук точно не был таким, будто бы тебя еле задело. — скрестила она руки на груди встав передо мной. Её лицо показывало, что она не готова была слышать ложь от меня, а лишь честного ответа.              — Будь уверена, всё хорошо. Честно, я сам удивлен, что я оказался цел после такого. Хотя, некоторый урон есть. Не помню, как я даже попал под машину. Вроде же просто шли-шли, а тут вот так.              Тонкая бровь Ванессы приподнялась. Словно задумавшись о чём-то, она помолчала пару секунд, смотря на меня, как после немедленно сказала:              — Ладно, я поняла. На-а, забери свою «награду», а то глаза уже мозолит. — чуть поморщившись протянула она, отвернув голову в сторону.              Она протянула мне пять сотен фунтов. Немного засмотревшись, я взял их и положил в карман своих брюк. Не так часто в моих руках оказываются такие большие деньги, о которых обычному школьнику стоит только грезить. На самом деле, у меня полный беспорядок творится в голове от безумного разнообразия потенциальных трат, которые я могу сделать с помощью этой суммы. Развлечения, экипировка, составляющая для компьютера… очень много всего. Число в пять сотен фунтов ударила мне в голову, от чего я чуть-чуть выпал из реальности.              — Да-а, а я уже радовался… — огорчённо вздохнул я, смотря на предмет в моей руке.               Яркая и обрывистая, словно молния, трещина проходила по диагонали всего дисплея моего телефона. Нажимая на кнопку «Пуск», располагаемую на его боковине, телефон игнорировал все сигналы, не проявляя никаких признаков жизни. Сколько бы я не пытался, он не включался, от чего стало ясно что он окончательно перестал работать.              Это была Великая потеря.              Моему взору попалась некие яркие лепестки.              То место, где я ранее валялся после столкновения с машиной, было абсолютно пустым. Если посмотреть вокруг, то в большинстве, словно первый снег, осенние листья покрывали тротуары и дороги улицы, от чего такое пустое пятно кажется чем-то удивительно странным. А что кажется для меня более загадочным, так это яркие, отличающиеся от всех других, лепестки, которые одиноко находились в центре этого пустого круга.              Я подошёл и взял два лепестка. Осмотрев их, я задумался.              — Эй, Ванесса, а разве у нас растёт…              — Всё, хватит прохлаждаться. Мы итак задержались. — сказала она с силой взяв меня под руку и потянув в сторону, куда мы изначально должны были держать курс.              От такой резкости из моих рук вывалились яркие красные лепестки. Медленно и изящно они упали на тротуар, где мы стояли, чуть затерявшись в отпадших осенних листьях других деревьев.              После подул сильный ветер.        --------------------------------------------------------------------------------------------------------             Шумный и живой кафетерий, в который я зашёл, был заполнен учениками частной Лестерской среднеобразовательной школы Кампбриджа. Это место, «Кафе Нуры», пользовалось большой популярностью у подростков из Кампбриджа, так как находилось в совершенной близости к самому учреждению. Редко когда можно увидеть, что кафе пустует, даже не в рабочие дни или праздники.              — Й-о, Ян!              Меня окликнули.              Из плотной толпы учеников, которые просто и непринуждённо вели светские беседы, одиноко вверх протянулась мужская рука, обозначая своё место положения. Несколько человек, услышав выкрик неизвестного, оторвались от беседы, обратив своё внимание на персону, которая так громкоголосо прокричал моё имя.              Парень с короткими волосами грязного блонда активно махал мне рукой, не обращая никакого внимания на заинтересованность со стороны других посетителей кафе, которых он ненароком отвлёк от досуга. Неловкая улыбка расплылась на моём лице,              — Как же дискомфортно то, жуть. Этот болван видимо не знает, что такое социофобия, так? — насмешливо грубо спросила моя спутница, выйдя из-за моей спины.              Я ненароком усмехнулся с её замечания. Как бы то ни было странно, но Ванесса права. Этот блондин не особо стесняется чужого внимания, независимо от ситуации. Даже когда-то не нужно, он готов привлечь к себе взгляды своим своеобразным и отзывчивым поведением. Может быть, это и к лучшему. В конце концов, возможно недурнее быть активным и общительным человеком, нежели тихим и угрюмым? Этот парень-блондин — Кай Тафт, воплощение социализации, что можно понять только по одному моменту нашей встречи сейчас.              — Твои слова правдивы. Однако не вижу ничего плохого в этом, ведь в этом весь Кай. Сколько его знаю, он никогда не смущался вести себя так открыто на публике. — гордо задрал я голову, словно наполняясь гордостью от совей же похвалы в сторону Кая.              — Не знаю даже. Как по мне, то со стороны это довольно раздражающе. — закатила глаза Ванесса, скрестив руки на груди.              — Может быть. Но в защиту могу сказать, что к этому можно привыкнуть, если будешь много времени проводить с таким архетипом людей.              — Нет. Лучше будет тогда вообще не иметь друзей, чем испытывать столько внимания со стороны прохожих. — её взгляд сузился, а выражение лица показывало отвращение к моим словам.              — Как знать. — ухмыльнулся я, направившись в сторону моего друга. Моя спутница, не отставая, последовала за мной.              Обходя несколько столов в главном зале, мы потихоньку приближались к цели. Пока мы шли, несколько человек окликнуло Ванессу в знак приветствия. Она отвечала им кратким взмахом руки и продолжала следовать за мной, не задерживаясь больше, чем-то нужно было. Её грубые и безмолвные действия несколько озадачили приветствующих её учеников, от чего у некоторых из них появились негативные эмоции на лице.              — Почему не отвечаешь им? — спросил я её, чуть замедлив шаг.              — А почему я должна? Конечно, это правило этикета, однако для меня в порядке вещей словесно здороваться только с теми, с кем я хорошо общаюсь.              — Разве ты с ними не общалась? Вы ведь как-то познакомились, раз они тебя приветствуют. Да и в любом случае, это очень грубо и портит людям настроение. Игнорировать, когда к тебе с улыбкой обращаются…              — Знаешь, у каждого свои понятия норм и этикета. Может и грубо, но всё же я не заставляю себя с ними общаться, как и в обратную сторону, то есть поступаю максимально откровенно. Знакомство с ними было спонтанным настолько, что я с некоторыми из них вижусь только второй раз в жизни. Думаю, молчаливого «привет» вполне достаточно. И вообще, что-то ты больно разговорчив и много придираешься к мелочам как для пострадавшего на дороге. — колко подметила она последнюю часть.              Злостно оскалившись, я отвёл взгляд.              — Ха-а, я даже не буду с тобой спорить. Просто знай: я не поддерживаю ход твоих мыслей. Такое суждение не приведёт ни к чему хорошему. — из моих уст издался тяжёлый вздох.              — Ну конечно. — безразлично ответила Ванесса.              Через некоторое время мы подошли к нужному столику. За ним сидело четыре человека. Ранее упомянутый блондин Кай, а также его группа друзей, состоящая из двух парней и одной девушки. Перед ними были купленные ланчи, которые они уже успели опустошить наполовину. Они о чём-то активно дискуссировали, что было выражено их яркой жестикуляцией, видной со стороны.              — Как же выкручиваться-то…? Скоро конец триместра, а я ни черта не готова к заключительным работам. Думаю, только с историей не будет проблем, в остальном же, всё плохо. — положив руку на лоб, сказала единственная девушка в этом квартете, устремив глаза в потолок.              — Слушай, Агнес, я тоже не совсем ас в учёбе, однако считаю, что у меня, в том числе и у тебя, всё получится. Главное постараться! — поддержал её парень в очках и растрёпанными волосами.              — Ха! Логан, как жалко. Ты один из лучших учеников в нашем классе по среднему баллу всех предметов. Довольно подло говорить, что ты не ас. Хотя, наверное только в спорте ты не силён, в остальном всё ложь. — рассудительно и дерзко подметил его друг хулиганистой внешности и маленьким шрамом на лбе возле виска.              — Рууд, не стоит говорить этого. Логан лишь пытался поддержать Агнес. — с неловкой улыбкой подчеркнул Кай.              Довольно угнетающая атмосфера царила в их компании. Минутой ранее, когда Кай подзывал нас, его настрой не выдавал того, что они тут обсуждали что-то такое гнетущее как контрольные работы первого триместра. Обычно, для наших учеников это больная тема, которая заставляет их задуматься о потенциальном будущем, о том, как они с помощью небесных сил будут сдавать работы по всем учебным предметам. Стресс от учёбы именно то, что усложняет жизнь подросткам в их лучшие школьные годы, мешая, как они думают, наслаждаться всеми прелестями беззаботного периода их жизней. Конечно, это горестно, однако необходимо для дальнейшего существования в современном мире и это не подлежит оспариванию.              — Вижу, у вас тут довольно интересные разговоры. Не против того, что мы присоединимся? — помахал я им рукой, обозначая наше с Ванессой присутствие.              — Конечно, присаживайтесь. У нас как раз есть ещё места. — сказал незамедлительно Кай, указывая на два стула возле себя. Видимо, они были готовы к присоединению ещё двух людей к их компании.              Другие же лишь одобрительно кивнули, одобряя слова блондина. Сев за стол, я потихоньку решил влиться в разговор к ним. Ванесса же решила молчаливо отсиживаться в сторонке, лишь наблюдая и слушая нас.              — Так вот. Вы обсуждаете конец триместра? — задал я всем вопрос, на который уже знал ответ. Ради приличия и простоты начала нового разговора, стоит задать главную тему предыдущего. Думаю, это правильно.              — Естественно, а как же. Сейчас почти все только об этом и волнуются. Как только не молятся, чтобы хоть как-то утешить себя перед экзаменом, чудаки, общим словом. — ответил мне Рууд, сложив руку за спинку своего стула и скрестив ногу на ногу.              — Бремя учеников Кампбриджа не позволяет нам хоть как-то проседать в успеваемости. Отбор в эту школу и так был тяжек, однако стабильная учёба здесь давит на нас не меньше, сам понимаешь, Ян. Последствия плохих результатов очень жестоко сказываются на нас. С неудачей может прийти всё, даже исключение. Я уже устал нервничать об этом каждый триместр. — добавил Логан, нервно поправив свои очки.              Агнес же в свою очередь промолчала, решив ничего не добавлять к словам своих друзей. Из этих троих именно она была слабым звеном, которая имела наихудший средний балл по предметам в своём портфолио. Её нервозность оправдана, хоть и с натяжкой. Эта школа очень сурова к своим ученикам, поэтому заставляет их выкладываться по полной ради перспективного будущего. Она ставит высокие планки, вынуждая тратить множество сил и времени на зубрёжку и саморазвитие ребёнка. Но стоит сказать что, даже в таких условиях максимального напора и давления со стороны Кампбриджа, в ней есть люди, которые умудряются небрежно относиться к учёбе, не думая о последствиях. Именно для этого и есть момент, когда школа может исключить ученика из-за его успеваемости. Жестоко? Абсолютно. Но такова цена многообещающего будущего после выпуска из такой элитной школы как Кампбридж.              Что касается меня, то моя успеваемость не требовала никаких дополнительных усилий, чтобы как-либо поддерживать её. Оценки в моём портфолио всегда были на достойном уровне, да так, что меня с полной уверенностью можно было назвать учеником выше среднего. Кажется, не составит никакого труда и в будущем держать такую планку.              — Ребята, нам не стоит терять надежды. Подготовившись и набравшись мотивации, мы сможем пройти все препятствия, которые перед нами ставит школа. Главное поверить и сделать! — отчаянно попытался Кай разрядить обстановку, с жалостью сверля взглядом потускневшую Агнес.              Кай — от природы добрый и заботливый человек. Он источает очень зрелую и дружескую атмосферу в присутствии других людей, которая изредка помогает поддержать человека. Также он редко злится на людях. Если дать конкретное описание его существованию, то можно наверняка сказать, что он является воплощением идеального человека, как социального существа.              — Тебе-то легко говорить, Тафт. Вы с Расселом и Вэнс — одни из самых выдающихся учеников на параллели. Именно потому не стоит так наивно сюсюкаться с нами, учениками-отбросами, пытаясь всучить, что мы добьёмся хотя бы чего-то, ха-ха — иронично усмехнулся Рууд в конце своего ответа, с некой задорностью в глазах смотря на Кая.              Рууд Честертон — ученик параллельного класса. Его внешность можно описать архетипом стереотипного хулигана конца 90-х, однако его личность в корне разнится с мнением, которое он может создать своим видом. Он хоть и имеет острый и длинный язык, который нередко приносит ему много хлопот, но если с ним начать общаться более тесно, то он откроется с удивительно хорошей стороны. Кай как раз и был тем, кто смог открыть его положительную сторону некоторым людям, после чего Рууд вошёл в его компанию друзей. Его успеваемость далеко не идеальная, колеблясь между средней и ниже этого. Он не имеет никаких амбиций и перспектив окончить школу с отличием, поэтому он откровенно и прямолинейно реагирует на такие тошнотворные слова поддержки со стороны заядлых отличников-добряков как Кай, даже несмотря на его доброжелательные намеренья.              — Твоё замечание небезосновательно, Рууд. Но неужели ты даже не хочешь попытаться улучшить своё портфолио? — справедливо подметил блондин.              — Может быть. Для меня маловероятно хоть как-то улучшить своё положение.              Выплюнул эти слова Рууд и за столом повисло молчание. Волнение по поводу контрольных работ было несуразным даже для нас, тех, кто не показывает плохих результатов. Любой прокол может дорого нам обойтись в дальнейшем, поэтому мы стараемся получать только идеальный результат.              Кай посмотрел на всех троих серьёзным взглядом. Он не мог принять истину о невозможности достижения хороших результатов его друзей, не мог смириться с фактом, что они могут быть исключены из-за этого. Его мотивация не позволяет бросить их в беде, пустив всё на самотёк. Но больше этого, он не мог принять то, что они ссорятся на этой почве, что какая-то учёба заставляет круг друзей ругаться друг на друга. Героический характер и альтруизм Кая Тафта всегда был чем-то, что мне не удавалось понять и постигнуть, хотя, думаю, не только я так считаю, смотря на голубоглазую девушку возле себя. Но именно благодаря своим положительным качествам он и притягивает к себе новых людей и укрепляет взаимоотношениями со старыми, что создаёт впечатление идеального человека.              Пока все молчали, её тихо и незаметно включила свой телефон и начала печатать. Прошло пару секунд, пока она не остановилась как вкопанная и не сделала смущённое выражение лица. Она мельком взглянула на меня, но почти сразу же увела голову в сторону, одновременно аккуратно убрав телефон обратно. Кажется, я догадываюсь…              Я усмехнулся про себя. Забавным было видеть её забывчивость, когда до этого она строит из себя серьёзную и холодную девушку.              Заметив мою реакцию, она сразу же вспыхнула, посмотрев на меня взглядом убийцы. Словно кинжалами пронизывая меня, Ванесса резким движением ткнула меня в бок, от чего я поперхнулся.              — Ты в порядке, Ян? — непонимающе посмотрел на меня Кай и остальные.              Чёрт. На меня было направлено внимание нашей компании, что заставило меня смутиться. Видимо, эта девушка решила мне так отомстить.              — Да, не беспокойся — криво улыбнувшись, я показал большой палец вверх.              — Ну хорошо… Знаете, ребята… — снова он привлёк внимание своих друзей, чтобы облегчить атмосферу в компании. Но я решил не слушать его, так как тема, которую он затронул, не интересовала меня. Вместо этого, мне подумалось снова обратить внимание на страшного человека возле меня. Мне кажется, именно она станет причиной моей смерти.              — Чего хотела то?              Она практически сразу отреагировала, вновь посмотрев на меня острым взглядом. Ранняя ситуация похоже очень задела её, однако она не могла отойти от своих прежних мыслей, желая высказать то, что хотела.              — Как ты себя чувствуешь после той ситуации? — спросила она, не показав и доли каких-либо смущённых эмоций на лице и пододвинувшись ближе, прикрыв рот рукой, чтобы никто наверняка этого не услышал. Её образ холодной девушки и сложный характер ограничивали действия, которые ей было бы не стыдно показать другим. Это мешает развитию Ванессы Вэнс как личности, однако она не боится хотя бы показывать это тем, кому хоть как-то доверяет. Это очень обнадёживает.              Я посмотрел на её красивое лицо, находившееся в непосредственной близости от моего уха. Волнующе, когда с тобой общается не последняя красавица школы, особенно так близко что дух захватывает, а в щеках может вспыхнуть огонь. Думаю, некоторые непопулярные парни могли бы позавидовать такому скромному и неприметному парню, как я.              — Подумать только, сначала ты с силой тыкаешь меня в больное место, а потом волнуешься, болит ли оно. Как жестоко с твоей стороны, Вэнс — драматично взявшись за пробитый Ванессой бок, я начал корчиться от боли.              — Идиот, не манипулируй чувством вины против меня. И ведь у тебя болела спина, разве не так?              — Ну-у, бок и спина взаимосвязаны, ты не понимаешь.              — Конечно, понимаю. Я всего лишь хотела убедиться, стоит ли обратиться в больницу за обследованием по поводу потенциальных травм. Однако, увидев твой жалкий юмор, я поняла, что зря беспокоилась. Как глупо.              — Именно поэтому ты попыталась мне написать на телефон? Боже, это была так смеш… угх! — не успел мой рот выдавить последнее слово как в этот раз не в бок, а в живот мне прилетел неплохой удар от моей собеседницы.              — Лучше помолчи, Рассел. Именно за это тебя и обделило женское внимание нашего класса — твоё неумение общаться — холодно сказала она эти слова, пока я корчился от полученного удара в брюхо. По большей части её слова были лишь способом задеть меня, однако они оставались довольно обидными, полученные от девушки, которая часто говорит правду в лоб.              — Спасибо, приму к сведению, Вэнс.              Далее мы подключились к Каю и компании. Они обсуждали бытовые дела, которые не несли за собой особого смысла, а скорее были сказаны для поддержки разговора и ухода от темы учёбы. Кай довольно умело продолжал и переходил на другие темы, максимально огородив все пути к возвращению больной темы для Агнес и Рууда. Логан понимал это, оказывая полную поддержку своему другу. Таким образом, мы просидели ещё чуть более получаса, прежде чем собрались расходиться.              Агнес и Логан решили вместе отделиться от нас, так как их дома были по соседству. Будучи друзьями детства, их не было неловко видеть вместе уходящими и приходящими куда-либо, так как это стало обыденностью, которую никак не пытались романтизировать. Конечно, когда им указывали на их возможную близость, они сразу говорили, что это невозможно. Но, в конце концов, кто знает.              Рууду же надо было отправляться на тренировку молодёжной команды по футболу. Он был перспективным игроком в футбольной академии «Лестерских Воронов», куда раньше ходили мы с Каем. Рууд имел неплохие, по словам тренеров из академии и школы, перспективы, поэтому в сердце у меня таилось небольшое чувство зависти к нему. Но этот спорт для меня остался в прошлом, поэтому нет смысла завидовать тому, чего я мог когда-то достичь, ведь сейчас уже всё изменилось. Но невозможно оставаться равнодушным к достижениям другого человека, когда у тебя могло быть то же самое, но раньше.              Оставшись один среди своей изначальной группы, Кай отправится в Торговый Центр. Он не сказал, зачем конкретно он туда направляется, но сказал, что это очень важные дела. У меня образовалось пару вариантов, что это за «дела», однако точно это сказать не могу.              Все четверо немедленно разошлись распрощавшись друг с другом. Атмосфера при расходе стала куда проще и дружелюбней, чем была в момент, когда мы с Ванессой только примкнули к ним. Это дарило некое утешение и тёплое чувство приятности от общения с этой компанией. Думаю, в этом немалая заслуга Кая, его эффекта влияния и искусных навыков общения.              Я посмотрел на мою голубоглазую спутницу. Она смирно и спокойно читала небольшую книжку, до этого хранившейся в её маленькой сумочке. Ванессе, похоже, наскучило всё, поэтому так решила отвлечься. На вид обёртка книжки была очень качественной, видно новая, недавно купленная. «Максим Горький «На дне«» золотым шрифтом и изысканным стилем написания красовались на тёмно-зелёном клетчатом фоне обложки. Это и привлекло моё внимание.              — Необычный выбор… любишь русскую литературу? — поинтересовавшись, я подсел чуть ближе, высматривая текст в книжке.              Ванесса оторвалась от чтения. Сверкнув взглядом на меня, она перелистнула страницу.               — Да, она мне симпатична. Однако не осмелюсь сказать, что я её прямо-таки обожаю. Мне по душе произведения других авторов… сёстры Бронте, Дюма или Оскар Уальд. И всё же иногда стоит читать что-нибудь новое. Такой ответ устроит?              — Вполне, а почему не должен? Даже предпочтительных авторов назвала, приму к сведению, ха-ха              От этих слов лоб Ванессы поморщился. Всем видом она демонстрировала отвращение к словам, произнесённым из моих уст. Словно вегетарианец случайно попробовал приготовленный стейк, который подсунул ему знакомый, после чего с яростью и вульгарно-оскорбительными мыслями в его сторону пытается выдавить этот горький проглоченный из себя. Честно говоря, мне уже привычен этот вид, посему и капли обиды на это нет в моём сердце.               — Рассел. Перестань. — холодно она выплюнула эти два слова прежде чем вернуть взгляд к страницам книги.              Впрочем, от этого легче не становится.              От лица Ванессы Вэнс:              — Рассел. Перестань.              Влив в эти два слова всё раздражение и грубость что накопились внутри меня за последнее время, этот идиот наконец заткнулся. Молчание заполнило пространство вокруг и только шум кафетерия был источником звука между нами.              И только почему мне приходится проводить своё свободное время, которое дано мне впервые за последние дни, именно с этим человеком из всех. Ян Рассел — самый раздражающий человек для меня во всей школе… нет, во всём этом городе! Лишь совокупность и цепочка случайных событий привели меня к этому моменту, и видите, почему моя драгоценная свобода должна ограничиваться одним пространством именно с ним.              Я ненавижу таких людей, как он.              “Выходит — снаружи, как себя ни раскрашивай, всё сотрется… всё сотрется, да!»              Парадоксально и одновременно с этим иронично, но эти слова из текста пьесы Горького пророчески совпадают с действительностью, происходящей вокруг меня… Мне не ненавистны лицемеры. Все люди такие, но в разной мере. Кто-то грешит этим ради мелких деяний, может даже и во благо, однако те, кто использует это как основной фасад своей личности. К этим людям можно отнести ранее сидящих с нами Агнес, Рууда и Логана, каждый из них имеет тёмный лик души, который они бережно скрывают друг от друга. Это естественно, иначе и быть не может.       Но истина кроется глубже. Люди что существуют как «душа компании». Самый хищный и кровожадный волк всегда сокрыт в овечьей шкуре. Однако именно это разглядеть всегда куда сложнее, нежели в других, более пассивных личностях. Не стоит думать, что существование «идеального человека» — реально. За обёрткой добродушности и позитива обычно находится мрачная правда. Думаю, это именно то, во что можно вполне поверить.       Всматриваясь в эти глаза, невозможно понять полной сути. Такие светлые, полные жизнерадостного блеска, словно до сих пор не коснувшиеся людского греха, а на деле могут быть самыми настоящими предвестниками бедствия. Синий, словно глубокий океан, и тёмно-зелёный, как чистейший изумруд. Контраст их был чем-то невообразимым, думаю, это понятно и тогда, когда просто на них смотришь. В них можно погрязнуть душой, если невнимательно надолго зациклиться. Но повторюсь, всё это фарс, обёртка…              В этот момент, когда я неосознанно сверлила взглядом Рассела, он посмотрел на меня в ответ. Его очернённые волосы подчёркивали выразительный взгляд глаз, а красивые и тонкие черты лица дополняли общую картину. Рассел беспрекословно был симпатичным внешне.       — Что-то беспокоит, Вэнс? — беззаботно спросил он меня.       В груди всё сжалось после его слов, но контроль был быстро восстановлен.       — Нет, ничего. Просто думается, как же меня угораздило вляпаться во всё это.       — Ну-ну, тебе словно не интересно проводить время со мной.       — Абсолютно верно. А почему должно?       Снова молчание. Рассел видимо не нашёл ни единой причины, которая была бы более-менее вразумительной для ответа на мой вопрос. В конце концов, всё пришло снова к совместному безмолвному досугу. Думаю, резкая тишина после останется неизменным фактором нашего с ним общения.       Через время, прочитав ещё пару страниц пьесы Горького, я закрыла книгу, оставив предварительно закладку, и положила её в сумку. Всё время, пока я дочитывала последние страницы, Рассел рассматривал посетителей кафетерия.       Какой непринуждённый и смиренный парень, ха!       Усмехнувшись, я с гордым видом встала из-за стола. Внимание черноголового паренька сразу было обращено на меня. Он ожидал.       — Кажется, на сегодня хватит. Не думаю, что времяпрепровождение с тобой будет хоть как-то полезно мне сейчас. Было бы славно, если ты…       — О! Неужто Ян и Вэнс.       Со стороны неподалёку прозвучал голос знакомого человека. Обходя плывших по людскому течению посетителей, он быстро добрался до нас. Его фигуру было несложно распознать среди уже немногочисленного количества людей вокруг.       — Привет, Кэри! — поздоровался с ним Рассел.       Средние и волнистые чёрные волосы с пробором по центру и заправленные за одно ухо, острые золотистые глаза, серебряная серьга в мочке, а также подтянутое длинное тело. Одет он был в повседневную и неприметную одежду, однако его внешность сама по себе выглядела запоминающейся.       — Маккери… Какая неприятная встреча.       — Взаимно — моментально ответил он, пройдя мимо меня словно не замечая. — Давненько не виделись, Рассел.       Маккери Кэри — ученик Кампбриджа, как и мы, а также «Золотой и перспективный актив школы», который очень ценят учителя и персонал. Но как бы не была идеальна и восхваляющей его репутация, он — тот, кто может создать уйму проблем другим людям. И всё-таки, стоит признать, что его способности и вправду могут впечатлить, так как Маккери превосходит львиную долю школы не только физически, но и академически, уступая только одному человеку — Элизабет Рассел, младшей сестре Яна. Поэтому было бы глупо, если бы я этого человека представила только с плохой стороны.       Возвращаясь к реальности. Дерзкое обращение со стороны «Второго номера Кампбриджа» могло бы вогнать в ступор, но для меня это уже стало в порядке вещей. Когда двое человек демонстративно и открыто недолюбливают друг друга, то такие высказывания — неудивительная вещь.       Делая вид, словно меня не существует в данный момент, два самых призираемых мною людей в этом мире начали вести беседу. Не сказать, что меня не задело это, но и гордость не позволяла мне вмешаться. Это безвыходное положение, заставляющее смотреть за происходящим со стороны и ждать момента.       — Да-а, довольно-таки неожиданно встретить тебя в таком месте. Обычно в диапазон мест, которые ты был бы не прочь посетить, не входит кафе, где много разношёрстного народа. Что же случилось? — спросил с интересом Ян, откидываясь на спинку стула, покачиваясь на нём из стороны в сторону.       — Верно подмечено, Ян. Решил сделать исключение в своём ежедневнике, поэтому пришёл сюда. Конечно, людей многовато, но некритично.       — На самом деле я рад видеть тебя, Кэри. В последний раз мы с тобой виделись месяца полтора назад?              — Если быть точнее, то пятьдесят три дня назад. В школе было очень скучно, пока вы с Элизабет пропадали. Не с кем конкурировать. Все остальные — лишь отборочные идиоты, которые неспособны дать хоть какой-то стоящий внимания результат, поэтому повторюсь, было скучно.       — Ха-ха… ты весьма резок в выражениях, впрочем, как и всегда.       — А что ты хотел? Никто кроме вас с сестрой не способен заставить меня хотеть быть конкурентоспособным. Считай это за похвалу, Ян! Ха-ха! — захохотал Маккери, похлопав Яна по плечу. — Возвращаясь к делу. Изначально я пришёл сюда для одного дельца. И оно относится непосредственно к тебе.       — О-о, и что же нужно от меня «Кампбриджескому Принцу» Маккери? В ответ на прозвище, Маккери мгновенно подсёк ногой ножку стула, на котором качался Ян, тем самым позволив ему навернуться на жёсткий пол кафетерия.       — Что ты! — не смогла я сдержаться.       Думая о том, что мой спутник сейчас вновь может получить травму, я рванулась к нему. Однако это было бессмысленно.       Оставаясь в считанных сантиметрах от столкновения с жёсткой поверхностью кафельной плитки, Ян проявил удивительные рефлексы и реакцию, успев перегруппироваться и выйти из этой сложной ситуации невредимым, перекатившись телом в сторону. Это выглядело зрелищно, словно специально обученный каскадёр показывает невероятный трюк на съёмках боевика. Движения были плавными, будто отточенными, но одновременно с этим было ясно, что это лишь импровизация.       — Это было круто, Ян Рассел. Но впредь будь осторожен в словах, адресованных мне. Думаю, пусть прерогативное право быть дерзким остаётся только у меня, хорошо? В конце концов, новые потасовки нам не нужны.       Лицо Маккери излучало устрашающую атмосферу, которое могло бы запугать некоторых. Всем в школе известно, насколько их «Второй номер Кампбриджа» ненавидит прозвища, которые преследуют его ещё с начальной школы. Словно злая собака, которую пытаются передразнить, Маккери готов показать зубы любому, попытавшемуся раздражать его.       — Понял-понял, только прекрати смотреть на меня так страшно, Кэри! — сглотнул Ян, смотря на него снизу-верх.       — То-то же.       Не обращая внимание ни на что, я подошла к Маккери и замахнулась в попытке дать ему пощёчину. Однако моя рука была быстро остановлена им, даже с учётом того, что он был отвлечён разговором. Тело было обездвижено, в крови кипел гнев от происходящего.       — Идиот, ты понимаешь что делаешь?! А если бы он травмировался, то что, а?! — не контролируя себя, я начала на высоких тонах упрекать Маккери, не беря во внимание сторонних посетителей кафе, которые с интересом уже рассматривали что происходит у нас здесь.       — Лучше бы постыдилась так кричать на целое заведение, Вэнс. Из нас двоих здесь, ты повела себя более неподобающе для других, отвлекая их своими выкрутасами. И всё-таки, обычная простушка.       Постепенно остыв, мне стало стыдно. Эти глаза. Взгляды проходимцев зациклились на моей фигуре. Вроде бы, не сделав ничего постыдного, я почему-то ощущала острейший зуд и покраснение на своём лице за действия, которые были этически правильными. Так если моё дело правое, почему же я чувствую себя низкой и беспомощной сейчас?       — И-Извините… — прошептав это лишь и могла опустить голову я в этой ситуации, признавая своё поражение. Я извинялась не перед Маккери и не перед посетителями кафе, а скорее перед собой. Будучи не в силах выйти из этой ситуации победительницей, я прошу прощения у себя за то, что потерпела поражение в такой тривиальной ситуации.       — Так-то лучше. Знай место, бездарность! — отпустил он мою руку, победоносно усмехнувшись.       С этими словами, он отвернулся от меня. Его спина перед моими глазами в этот момент казалась такой большой и непроходимой. Будто олицетворение идеала, достижение которого было всё дальше от меня, но стремиться его желание никак не угасало. То, что я всегда демонстрировала окружающим, хорошо построенная фальшивка идеала, всё было сломлено в пару мгновений. Слабости вышли наружу, а истинное лицо узрел противник… Хуже ситуацию и не придумать.       От лица Яна Рассела:       Чтобы избежать всеобщего внимания, мы быстро покинули кафетерий. Взяв под руку Ванессу, в настоящее время прибывающую в томном и поникшем состоянии, мы и Кэри шли по какому-то переулку за зданием, где находилось «Кафе Нуры». Последний хотел чего-то от меня, что требовало уединения от чужих ушей. И видимо Ванесса не входила в число этих самых «чужих ушей».       — Остановимся здесь.       Кэри вздохнул, снял рюкзак и безразлично бросил на сырую землю. Неторопливо покрутив плечом, он осмотрелся, чтобы понять есть ли кто поблизости. Убедившись в этом, его тело напряглось, когда взгляд был направлен на меня.       — На самом деле, такая интрига некоего дела у меня к тебе не такая уж оправданная. Может, ты ожидаешь, что я буду просить чего-то несуразного, какой-нибудь просьбы, от которой возможно зависит что-то важное. Однако дело весьма обыденное. — сказал он, отводя взгляд в сторону.       Поведение Кэри было странным. Не только сейчас, но и когда мы встретились с ним в кафетерии. Он некоторое время не решался подойти к нашему столику, хоть и почти сразу заметил нас среди других людей. Я его также заметил довольно быстро, но не мог понять, почему он не пытался пойти к нам сразу. Видимо, причина кроется в этом самом загадочно «деле», ради которого Кэри и пришёл ко мне.       После своих слов, Кэри медленно потянулся к рюкзаку и начал что-то рыскать в нём.              Прошло пару секунд, как он достал из него какой-то блокнот. Его переплёт был сделан из кожи, а две его разносторонние части соединялись металлической кнопкой. Очень интересный и красивый дизайн.       — В ваше с Элизабет отсутствие произошло очень много всякого. Это касается не только жизни школы, но и учебного процесса. Думаю, вам бы обоим было полезно почитать эти записи. Здесь, конечно, далеко не всё, однако достаточно, чтобы понять хотя бы часть.       Я взял кожаный блокнот, открыл, и кратко прошёлся взглядом по страницам. Здесь находилась основа теорий большого количества тем, которые преподавались в период нашего с сестрой отсутствия. Всё было написано от руки аккуратным почерком, который был легко читаемым. Кажется, на заполнение каждой страницы автор блокнота убил очень много времени.       — Вау! Это ты всё написал?! — удивлённо я перелистывал страницы всё дальше и дальше, пытаясь найти конец изобилию расписанной информации, которой хвастался кожаный блокнот в моих руках. Думаю, его лаконичное наполнение этих страницах стоит очень многого.       — Да.       — Это же превосходно, Кэри!       — Не говори больше и слова про это. Если моя главная конкурентка на пост президента студенческого совета потеряет позиции из-за такой жалкой причины — мне станет грустно и скучно одновременно. Я хочу борьбы, честной победы в нашем с ней противостоянии. Элизабет не должна проиграть из-за внешних факторов. Она может потерпеть поражение, только когда я это разрешу, уяснил? — раздражённо прорычал он сквозь зубы.       — А-а-а… понял — растерянно протянул я.       — Ты же можешь тоже использовать его. Считай, это как знак извинение за ту подножку ранее.       — Хорошо, я так и подумал.       Закинув блокнот в рюкзак, я обратил внимание на Ванессу, которая всё время стояла чуть в сторонке. Одиноко, словно маяк в море, она оглядывала нас с Кэри, как за двумя лавирующими суднами. Её выражение лица не излучало ничего кроме бесчувственности по отношению ко всему окружающему. В этот момент, можно сказать, мне было сложнее всего за последнее время предугадать её мыслительный процесс. И это выглядело со стороны жутко.       — Ещё раз спасибо, Кэри. Я передам Элизабет его.       — Перестань меня благодарить. Достал. — тяжело вздохнул он, поднимая рюкзак с земли. Но как только оторвал его от поверхности внезапно из него выпал компактный предмет, который со звонким звуком стукнулся о низменную поверхность.              Продолговатый серебреный складной ножик, выделявшийся выгравированными словами на рукоятке и лезвии. «La pace alla morte» — гласит чистое, ещё не испачканное остриё.       — Упс, это моё. — немедленно отреагировал на неожиданность Кэри.       — А что значит надпись?       — Сразу задался этим вопросом, только увидев его? Интересно — посмотрел он на меня, потянувшись за ним. — Надпись выгравирована на латыни. Означает существование загробного мира, в который попадаешь, логично, после смерти. Весьма пижонская и пафосная надпись, но это просто подарок от моего отца, не обессудь. Ношу его как талисман, уверяю, не более. — хихикнул Кэри, положив складной ножик обратно в сумку.       После этого мы покинули переулок. Кэри почти сразу ушёл по своим делам, больше не говоря ничего интересного.       Его ранний поступок с блокнотом по-настоящему можно назвать благородным. Даже зная, что соперник теряет позиции из-за вешних обстоятельств, Кэри Маккери решил протянуть руку помощи моей сестре, оправдывая это нежеланием терять такого интересного соперника как она, который, в отличие от других, может его развлечь. Но какой бы причиной он не оправдывался, лгать — не его конёк. Умение лгать всегда обходило стронной этого полукровку. И в тишине мы отправились по домам. А Ванесса Вэнс всё так же сохраняла молчание. — Я дома! Пройдя внутрь прихожей частного дома, я обозначил своё прибытие. — Проходи! Мне мигом пришёл ответ. Внутри дома витал сильный аромат чего-то, что могло искусить, одурманить любой нос голодного человека. Изысканный запах свежеприговленного блюда прямиком из духовки. Как раз то, что я люблю. Сняв запятнанную после аварии серую обувку, я прошёл на кухню. Дом был весьма большим и обустроенным, поэтому мне пришлось потратить несколько долгих секунд, чтобы добраться до неё. Прихожая и зал отделяли меня от неё, так как их размеры были весьма просторными, из-за чего их можно было сравнить с гостиными залами. На кухне меня ждало лицо матери, полностью погрузившейся в готовку. Загорелая брюнетка с длинными заплетёнными в конский хвост волосами. Была она невысокого роста, чуть на голову меньше меня, от чего её бегания по кухне выглядели весьма забавно и в каком-то смысле комично. Однако то, что она делала, могло заинтересовать. — Привет, Ян. Раздевайся, скоро будет готово — сказала она, мило сверкнув своей европейской, чуждой британцам улыбкой. Она бегала из стороны в сторону возле стола, приготавливая ингредиенты для фирменного блюда. На самом деле, как бы я не смеялся, однако её действия были столь филиграны для бытового кухонного ремесла, что невольно можно было бы озадачиться этим. И всё-таки, итальянская кровь в жилах моего родителя даёт о себе знать, когда дело доходит до приготовления их коронного блюда — пиццы. Моя мама — итальянка, а папа — смесь англичанина и шотландки. Они познакомились друг с другом, когда отец работал в селекционном отделе одного из футбольных клубов в нашем городе. В тот момент, его послали в Италию, в Болонью, где мама работала преподавательницей в университете. Особо никогда не углублялся в эту историю, поэтому подробностей не знаю. — Что же сегодня за день такой счастливый, что ты решила приготовить пиццу? — Да ничего такого. Просто решила хорошее настроение влить в тесто с овощами. Настроение у меня сегодня, как бы это сказать, предчувствующее что-то хорошее! На самом деле, знала бы она только о сегодняшних событиях… Впрочем, лучше бы так и оставалось дальше. Иначе она не успокоится, будет то и дело волноваться. Понимаю, материнские обязанности и так далее, однако я ведь в порядке, не так ли? Ничего не сломал, и не порвал. Вот и причин для беспокойства, в принципе, и не видно. Помотав головой, я улыбнулся. — Понятно. Я решил подняться на второй этаж, где была моя комната, переодеться. Надев лёгкую одежду, я вышел из комнаты и заглянул в соседнюю дверь. Никого не обнаружив внутри, я спустился обратно вниз, зашёл на кухню и сел за мраморный обеденный стол, где меня уже ждала искушающая ароматная пицца с помидорами, базиликом и душицей. Она выглядела совсем не как заказная, а словно прямиком из Италии, какого-нибудь Рима, а может и родной для мамы Болоньи. Это и дарило данному тесту с овощами некий шарм, который так и манил наконец-таки прикоснуться к себе. Я не сдержался. Не прошло и пяти минут, как от пиццы не осталось и трети. Было настолько питательно, сытно, вкусно, что даже мурашки могли бы пойти. Это самое тесто, которое растворялось у меня во рту не назвать никак иначе как Божественным творением. — Ян, наш отец сегодня посодействовал подписанию очень перспективного игрока, поэтому ему выделили премиальные. Разве не здорово? — начала мама невзначай пока параллельно мыла посуду после готовки. — Ничего себе, перспективный игрок, значит… Так вот что у нас за праздник, так? — Ха-ха, ну-у, может и поэтому. Однако сегодня меня серьёзно не покидает чувство счастья и вдохновлённости. Всё будто бы трубит о том, что сегодня день абсолютной удачи. Буквально всё получается, никаких проблем! — быстро тараторила она, ни на секунду не останавливаясь. Мама полна энергии, была полностью облучённая аурой позитива, настолько яркой, будто от неё и ослепнуть не сложно. Если бы не было понимания что эта женщина — моя мать, то как по виду, так и по поведению можно было бы подумать, что она ещё молодая студентка. — Да-а… Кстати, Элизабет ещё не дома? Обычно в это время она уже тут. Мой вопрос смог остановить маму от процесса излучений своих эмоций, так что она сделала более спокойное нейтральное лицо. — Да, ты прав. Сегодня она задерживается, так как участвует в каком-то школьном мероприятии для получения дополнительных отметок. — О-о, странно, она мне не говорила… Как долго она там будет? — Не знаю. Почему бы тебе просто не позвонить ей для этого вопроса? Думаю, тогда ответ для тебя будет моментальным и точным, хе-хе — хихикнула мама, взяв кусок пиццы и медленно укусив его. Это выглядело очень мило, однако это не меняло сути дела. — А-ага… позвонить, да, позвонить… — медленно и виновато повторил я, отведя взгляд в сторону. Женщина напротив меня была по своей сущности очень внимательной, поэтому сразу заметила изъян в моём поведении. Сузив свои тёмно-синие глаза, она вгляделась в меня, словно хищник в добычу. Кажется, словно ей было несложно разглядеть меня насквозь, потому правды решил не утаивать. После раскрытия правды пошли высокие тона и упрёки. Может мама и проницательный человек, видящий ложь в устах других, однако всю правду о разбитом телефоне мне удалось скрыть так, чтобы даже она ничего не заподозрила. В конце концов, истинные события весьма необычны, для того чтобы до них можно было просто так додуматься без весомых улик. А сказать, что случайно уронил телефон на кафель — куда лучше и проще, чем сообщить матери о том, что её ребёнка сбила машина из-за чего его телефон и прибывает в плачевном состоянии. Но это всё никак не отменило последствий. Собравшись, я снова вышел на улицу.       Длинными непрерывными шагами я направлялся по узеньким улочкам промышленного района Лестера. На улице потихоньку сгущались тёмные тучи, что своей тусклостью окутывали лес, стоящий на горизонте. От того и людей на улице было немного, а те, кто и был, уже направлялись по своим домам. Все пытались скрыться от скоропостижной бури. Вдыхая носом аромат надвигающейся непогоды, я ускорился. Всё меньше людей находилось в округе. Все попрятались по домам словно кроты в норы… — Ой! Извините. Неожиданно кто-то врезался в меня, когда я заходил за угол на повороте улицы. Я никак не поранился, однако девушка, которая внезапно появилась передо мной, столкнувшись, теперь сидит на земле. Она была довольно низкая, а также имела высокий голосок. — Будьте аккуратней, мисс. — сказал я, оглядев её и практически сразу предложив ей руку. — А, д-да, прошу меня простить — ответила она, медленно принимая мою помощь. Когда наши ладони находились в считанных миллиметрах друг от друга, я почувствовал какое-то странное ощущение голода. Просто так с ничего мой живот возжелал пищи, но этот зов был мной проигнорирован. Так скажем, в связи с нынешней ситуацией, было решено отложить это странно появившееся чувство, ведь было оно не к месту. Девушка взяла мою ладонь, и я помог ей подняться на ноги. Когда она встала, я смог чуть более подробнее разглядеть её. Хоть ростом она была и мала, но в остальном походила на полноценную взрослую девушку. Её отбеленный блонд сильно выделялся на контрасте строгого вида одежды. Было сложно сказать кто она, работница из какой-нибудь деловой компании, судя по костюму, или студентка из-за молодой внешности. — Спасибо большое — поблагодарила она меня хлопая своими большими карими глазами. Её глаза… Обратив внимание на них, она пленила меня, вогнала в ступор своим видом. Не знаю, что происходит, однако её внимание, сконцентрированное на мне, в данный момент дарил мне чувство счастья, хоть мне и было сложно принять это. Это взялось из ниоткуда, словно мимолётный сон о прекрасной деве, которая приходит к нам по ночам в случайный момент жизни. Это было что-то… безобразное, что-то столь прекрасное, неподлежащее описанию. — А-а-мм, извините меня, мисс. Как ваше имя? — А? Вопрос озадачил девушку передо мной. Внезапность высказывания была невероятной, однако эти слова шли не из разума, а скорее из глубин сердца, смысл которых я не мог понять до сих пор. Не знаю, понимала ли это девушка напротив меня, но по виду она словно до чего-то додумывалась, но этого всё равно не хватало, чтобы выудить из неё ответ на мой вопрос. — Пожалуйста. — А-а… Д-да! Моё имя Теориса… Я замялся. Было сложно поверить, что моя просьба не была проигнорирована, несмотря на свою эгоистичность и подозрительность. Не сказать, что я не ожидал ответа на поставленный лично вопрос, ведь для чего его тогда стоило задавать. Однако во мне до сих пор играли смущение и неловкость по отношению к неизвестной девушке. Именно поэтому было сложно сформулировать свои мысли по этому поводу. Если быть откровенным, то эти мальчишеские ощущения перед противоположным полом были мне чужды ранее, как минимум настолько откровенные и яркие. — В-Вот как. Спасибо. — Да ладно! Не думаю, что всё так плохо с этим. — опустилась она на корточки, чтобы поднять с земли свой портфель, который она выронила при столкновении ранее. По её виду было видно, что она до сих пор сконфужена то ли моим присутствием, то ли ситуацией в общем. Робость Теорисы была очень выраженной. Это придавало некий шарм её образу. Отчасти, мне это и самому нравилось. Моя реакция всё больше начинала походить на то что я до конца пытался отрицать. Тёплые чувства начали растапливаться в груди, но что-то всё-таки сдерживало их, не позволяя вытечь наружу. Сначала было я думал, что неужели песнь весенней поры настигла и меня, однако образумиться получилось почти сразу же, поняв, что я ошибся. — В остальном же… мне стоит идти. Извините меня за невнимательность, надеюсь я не оставила о себе плохих впечатлений, ха-ха… — самокритично посмеялась она, выпрямив спину и отряхнув портфель от грязи. — В таком случае, перед уходом… Можно узнать и твоё имя, чтобы было честно?.. — Ян! Ян Рассел. — Спасибо, Ян Рассел. Желаю тебе всего хорошего. — сказала она прежде чем уйти. Покинув меня, её образ не перестал вылетать из моей головы. Может эта встреча и не была какой-то необычной, просто случайное столкновение. Но оно оставило глубокое впечатление в моей голове, как и сама некая девушка по имени Теориса. У меня не было столько времени, чтобы разбираться в этом, поэтому с забитой головой я направился дальше по своим делам, дав волю собственной фантазии. Грёзы о новой встрече с Теорисой были очень сладки на восприятие и внутри меня начала таиться надежда.       Через некоторое время ходьбы, я принял решение сесть на городской автобус, чтобы быстрее доехать до школы. Однако ближайшая остановка находилась в пару кварталах от неё, около тренировочной базы местного клуба по футболу «Лестерских Воронов». Потратив на проезд около двадцати минут и немного денег, я достиг нужной остановки. Внутри транспорта всё это время была душная толкучка, так как люди не хотели становиться жертвами надвигающегося дождя. Поэтому, когда автобус достиг нужной мне точки, я с глубоким чувством облегчения вышел из этого ада астматиков. Порадовавшись чуть-чуть за себя, перед моими глазами появилось широкое бело-чёрное здание на вершине которого красовался треугольный герб. На нём изображены два симметричных, расправивших по одному крылу ворона, которые смотрят в разные стороны. В лапе одного красовался кожаный футбольный мяч, когда у другого перо. — Какая ностальгия. Это место казалось мне таким родным. Чувство, словно покинувший родной дом блудный сын спустя года вернулся к семье, ощутив абсолютное ощущение ностальгических ноток в своём восприятии ко всему здешнему окружению. Но на моём лице не было ни единого проявления тёплых чувств к этому месту, только холодные и былые воспоминания. Словно не обращая внимания, я прошёл дальше, даже не окинув прощальным взглядом место полное потерянных надежд. Идя вдоль одной из стен футбольного комплекса, я вышел на сквозной проход через тренировочные поля клуба, свободные для посещения любому человеку. Обычно отсюда можно понаблюдать за тренировкой основного и молодёжного составов клуба, как, например, сейчас это и происходит.       *Тск* Я цокнул языком. У меня не было желания видеть некоторых знакомых, поэтому немедля мой шаг был ускорен для быстрого преодоления этого полного негатива места. Но голоса с поля доносились до ушей, не позволяя мне уйти с этого места со спокойной душой. Я пытался отвлечься другими мыслями, но ничего не помогало, крики бывших сокомандников быстро добирались до самого сердца. Будто бы по взмаху руки все мысли о незнакомке по имени Теориса исчезли из моей головы, заменившись на тревогу, которая насильно заставляла меня обратить внимание на зелёный газон футбольного поля, где таилось моё прошлое. И в этот момент я услышал знакомый голос. «Пас! Пас! Дай пас на ход!» «Закройте Честертона!» «И-и… Го-о-ол!» «Честертон красавчик!» «Видите, не зря его подписали в основной состав!» Имя моего знакомого — Рууда Честертона эхом разразилось по всему футбольному полю. Другие игроки ликовали его имя, торжествуя забитый под самую «девятку» гол с дальнего расстояния. Я не смог лицезреть это своими глазами, но вполне ощущал крутость момента по реакции других игроков на поле. Прекратив движение, я остановился как вкопанный, повёрнутый спиной ко всему торжеству. Мои глаза не могли видеть Рууда, однако перед ними всё равно маячил его зафиксированный силуэт, который выглядел так величественно и надменно. Созданный моим сознанием, вымышленный образ легко заводил меня, пробуждая обиду, зависть и словно все остальные мирские грешные мыслепреступления, которые только могут существовать.       Но добивающим фактором всего мысленного обмана было другое. Два символа, которые до некоторого времени принадлежали никому иному как мне. «77»-ой номер теперь украшал не мою футболку, а какого-то неудачника….       В обиде я стиснул зубы, что аж скреп послышался. Зависть, гнилая и отвратительная затуманил мой разум. Хотя, если чуть задуматься, то и среди этого эгоизма виднелась глубокая печаль утерянного потенциала. Шанс становления лучшим из лучших утерялся среди других жизненных проблем, полностью погаснув внутри моей груди.       Моя зависть была не к хорошей игре Рууда, совсем нет. Это была скорее обида на самого себя и собственные проблемы прошлого, которые погубили будущее, в котором меня могла ждать мировая слава. Потеряв момент стать кем-то выше, чем являюсь ныне, в сердце появилась трещина, которая сейчас даёт о себе знать. Или может именно такими мыслями я желал оправдать гнев на друга…       Потеряв с минуты на размышления, мой путь продолжился. В тот момент показалось, что моё присутствие в комплексе было раскрыто, но это было уже неважно.       Внутри меня чувствовалась пустота. Полученные эмоции полностью прогнали прочь мысли о встречи с Теорисой, поэтому оставшийся путь был полон ничего не значащих размышлений. Бессмысленная рефлексия начала преследовать меня.        С унылым видом на лице, я достиг пункта назначения — Кампбриджа. Тучи повисли над городом, но дождь никак не начинался. Пасмурность погоды была словно идеально под моё настроение. Казалось, ещё мгновение и миллионы капель солёного дождя падут прямо на мою голову, полностью пропитав меня насквозь. Негативный настрой так и веял от меня, словно зловонье, которое не могло быть незамеченным окружающими. Неподалёку от меня впереди шла группа молодых людей. Идя с раскрытыми над головами зонтами, они что-то обсуждали, будучи полностью погрузившимися в эту тему.       Среди них для меня выделялась моя сестра — Элизабет.       Находясь в самом центре этой компании, она увеселялась вместе со своими друзьями, направляясь прямо на меня, от чего они в конце концов и заметили моё присутствие. Похлопывая глазёнками, они подошли ко мне, после чего Элизабет выбилась из этой компашки. — О-о, Ян! Ты чего забыл в школе в такое-то время? Её вопрос казался логичным, но в тоже время вызывал непонятное и неприятное чувство, учитывая присутствие посторонних. Сверкнув глазами в сторону её друзей, я хмыкнул и раздражённо заявил: — Ничего, просто пришёл забрать свою дорогую сестрёнку со школы. А что, нельзя? Не было никакого смысла в моих колких словах, но мой язык не знал меры, поэтому выплёвывал всё, что думает. То ли из-за испорченного настроения, то ли из-за вида этих «друзьяшек» Элизабет, но факт оставался фактом — я злился, от чего не мог контролировать свои слова. Элизабет на мои слова отреагировала неоднозначно. Её глаза говорили о недоумении по отношению к моему поведению, но и была крупица осознания, которую она смиренно принимала. Скривив гримасу и сузив зелёные глаза, она сказала: — Ты чего такой грубый? — Грубый? Не думаю. Просто говорю, как есть. Ты — моя сестра, так что мне мешает встречать тебя со школы? Твой вопрос просто показался мне очень глупым и неуместным. — Неуместным? Думаю, здесь ошибаешься только ты, Ян. Пришёл, значит, и стал разыгрывать из себя «заботливого братишку». Не помнится мне, чтобы ты в последнее время заходил за мной вот так, поэтому, пожалуйста, прекрати изображать из себя здесь невесть что. Элизабет не отступала. У неё был пылкий характер, впрочем, как и большинства девушек, которых я знаю. Однако для меня она была куда напористей, чем кто-либо ещё. С ней сложно спорить, так как она будет идти в случае конфликта до конца и отстаивать свою точку зрения. Оттого и извечные распори идут у нас с ней. Я тяжело вздохнул. Было понятно, что зря я начал этот спор, так как у меня не было шансов с самого начала. Зачатие этого конфликта с моей стороны был столь же бессмыслен, как поливка цветов в дождливый день. Но всё равно было стыдно признать своё поражение, поэтому стоило увильнуть от этого. — …Хорошо, как угодно. Ты мне нужна на пару слов, поэтому будь любезна, удели своему брату время. Мои слова заставили задуматься Элизабет. Немного поразмышляв, она повернулась и подошла к своим друзьям. Объяснив им ситуацию, они всё поняли и решили продолжить свой путь без неё. Попрощавшись с ней, они не забыли одарить и меня злостными взглядами, которые так и говорили — «Как ты посмел, выродок, украсть нашу Элизабет?!» Гнилые и алчные простофили, которые недостойны быть на этом месте. — Надеюсь тема, которую ты собираешься поднять будет не бесполезной — медленно начала Элизабет, нагоняя жуткую атмосферу вокруг себя — В ином случае, я тебя не прощу, Ян Кристиан Рассел, ты ясно понял меня? — Мг-ха! Сколько тебе было сказано, не называй моё второе имя! Это же позор! — Ну прости уж, ты сам начал это — хмыкнула она, после чего отвернулась и недовольно направилась к крыльцу школьного здания. Там было подходящее место, чтобы не быть под угрозой потихоньку стартовавшего дождя, который уже успел чуть-чуть достигнуть моей одежды. Встав под плотную крышу, мы повернулись друг к другу в ожидании.       Посмотрев со стороны, на самом деле, было бы сложно сказать, что она и я — брат с сестрой. Наша внешность кардинально разнится, поэтому осмотрев нас внешне сделать верное предположение практически невозможно. Словно Инь и Янь, мы были полными противоположностями с Элизабет. Она была зеленоглазой брюнеткой с выразительными, но одновременно изящными чертами лица. На голове её красовался чёрный бантик, который сплетал пряди волос, создавая коротенькую косичку. Это, можно сказать, было отличительной чертой, которую она использует постоянно в своей внешности. Помимо этого, моя сестра была атлетичной и подтянутой, так как не ленится заниматься собой. В общем-то, прямо-таки идеал. Я же в свою очередь не выделялся никакими особенностями в плане внешности. Противоположные Элизабет чёрные густые волосы, грубые черты лица, а также совершенно обычное тело подростка, я был её, так скажем, антонимом. Единственная особенность, которая могла бы хоть как-то выделить меня, так это хроническая ненормальность моих глаз — пока один глаз голубого оттенка, как у моей матери, то второй болотного, совсем как у отца. Гетерохромия — нередкое явление, встречается примерно у одного человека из ста, однако может проявиться в разной степени: хоть от частичного изменения радужки глаза, заканчивая полным, как у меня, заменой радужки на другой оттенок. Хоть это явление и большая редкость, однако мне сложно ощутить всю ту крутость, которую так излагают об этом явлении, так как мои глаза могут породить кучу неудобных и смущающих меня вопросов, которые я бы не был против пропустить мимо ушей. Впрочем, всего этого уже хватает, чтобы прийти к понимаю абсолютного различия между мной и Элизабет. — Для начала, мне стоит передать тебе это — протянул я сестре блокнот, врученный мне Кэри. Элизабет взяла его и быстро пролистала, чтобы понять, что это такое. Её глаза немного округлились после поверхностного просмотра содержания данной мной блокнота. — Кто тебе это дал? — серьёзным тоном спросила она. — А разве это так важно? Может быть я сам раздобыл это специально для тебя? — Не отвечай вопросом на вопрос. И не строй из себя снова «заботливого братишку», не подходит к тебе эта роль, понимаешь? — Тоже верно. — опустил в принятии поражения я плечи. — Это от Маккери. Он очень сильно хотел, чтобы ты получила этот блокнот. В нём находится всё то, что поможет и тебе и мне наверстать упущенное по школьной программе. Довольно благородно с его стороны, не кажется? Ха-ха. — Да ну, реально от Маккери? Мило что он так заботится о нас, но не думаю, что мне нужны такие поблажки. — сказала она с холодной улыбкой на лице, крепко сжимая блокнот в руках. — Эм-м? На моём лице красовалось недоумение пока Элизабет что-то наговаривала про себя. Через мгновение она приблизилась к неподалёку стоящему мусорному ведру, после чего неряшливо выкинула даренный Маккери кожаный блокнот, имеющий в себе множество действительно бесценной информации, за которую многие бы могли сделать всё что угодно. — Элизабет?! Зачем?! — Прости, Ян, но моя гордость не позволит принять от моего противника такой «благородный» дар, так как это также не соответствует моим амбициям как потенциального лидера школы. Маккери видимо совсем не ставит меня во что-то, раз думает, что будто бы я не способна своими силами справиться с таким пустяком как это. Не зря же меня считают «самой способной» ученицей в нашей школе. — коротко объяснила она. — Но ведь это глупо! Как можно так распоряжаться ресурсом, который позволит тебе не потерять хватку перед Маккери? И только лишь из-за какой-то гордости? Ох-х, ладно… Будь по-твоему. Но ведь я-то был бы не прочь использовать его… Я схватился за голову от безрассудства сестры. Однако пытаясь её понять, до меня в который раз дошла мысль о стойкости и одновременно глупости моей сестры. Даже будучи в невыгодном положении, она отказывается от безвозмездной помощи со стороны противника только ради того, чтобы доказать ни то чтобы кому-то, как самой себе что она самостоятельная и весьма способная личность. Мне до конца непонятно, то ли это страх перед зависимостью от кого-то, то ли просто такой характер, а может простое желание доказать своё превосходство. Во всех случаях нельзя сказать, что это полноценно и логично оправдывает действия Элизабет. Для меня такая идеология, которой она придерживается, является чем-то абсурдным, поэтому это можно назвать одной из многих причин наших конфликтов — различие во взглядах на жизнь. — Хорошо. Ещё что-то есть сказать мне? — Только то, что ты не отдаёшь отчёт в своих действиях. Мне кажется, тебе стоит… — Мне всё равно — сказала она с силой толкнув меня в плечо и пройдя мимо меня, в сторону выхода из школы. Оцепенев на месте, мой взгляд отчаянно провожал сестру, которая, не заботясь о начавшемся уже ливне, пошла куда глаза глядят. Сил не было вымолвить и слова, когда Элизабет удалялась всё дальше и дальше. То ли удивление от резких действий, то ли гордость не позволили мне что-либо предпринять, заблокировав меня и оставив обомлевшего одиноко стоять на крыльце школы. Тем временем, тучи накрыли Лестер, окутав в свои холодные объятия. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------ — Что-то выглядишь ты неважно. Болеешь? Пронзительным взглядом сверкнул я на Кая, который незаметно для меня самого появился передо мной. Он встал надо мной, пока я поникши сидел всё на том же крыльце школы, где расстался с Элизабет. Обдумывая незадавшийся день, рефлексия заполонила мою голову, из-за чего время вокруг меня пролетело незаметно. Именно в этот период, пока окружение стало чем-то иным для меня, и появился мой друг-блондин. На самом деле, мне даже сложно сказать, как долго он уже находится рядом со мной. — А ты страшный человек, Кай. Если сразу не понял, что это ты, то не ручался бы за твою сохранность. — Ну-ну, Ян. Очень сомнительно, чтобы ты мог мне что-либо противопоставить в такой ситуации — усмехнулся блондин, положив одну руку на пазуху. — Хочешь проверить? — злобно прорычал я. Мои слова в чём-то показались Каю забавными, от чего на его лице натянулась насмехающаяся ухмылка. Это оказалось настолько противным зрелищем для меня, что мою голову в тот же момент охватил пылкий, полный гнева и обиды жар, перекрывший мне осознание что передо мной стоит лучший друг. Эффект этот было настолько острым, что тело моё стало неконтролируемым. Мои действия стали неподвластны разуму. *ФУ-УХ* Со свистом кулак пролетел мимо лица Кая. Сам момент удара было настолько резким, что не каждый смог бы увернуться от такого. Но не мой блондинистый друг. «Чёрт, опять, снова, справа, слева!» — я наносил удар за ударом, но каждый из них не доходил до адресата. Что ногой, что рукой — ничего не могло достигнуть цели. Именно это кипятило грешный гнев внутри всё больше и больше. Ничего не могло остановить меня, а что пыталось, то давало отзеркаленный эффект. В какой-то момент Кай решил контратаковать и поймал мой кулак прямо перед своим лицом. Затем последовал в ту же секунду ответный урон, который с первой попытки выбил меня из колеи. Боль поразила мою грудную клетку, а дыхало забилось, не позволив мне более дышать.       Оттого я упал на колени.       — Ой, прости! Мне кажется я чуть-чуть перегнул палку….       В этом весь он.       Всегда мы с Каем были разными. Он был от природы обделён физическими характеристиками, когда я, в свою очередь, обладал только неплохими генами. Различие между нами в том, что Кай Тафт имел ярую мотивацию к совершенствованию, когда я не видел в этом ничего стоящего результата. Именно поэтому мой блондинистый друг был далеко впереди меня во всём, за что бы не взялся. И вот сейчас, осознав свой проступок, Кай поспешно протянул мне руку, чтобы помочь мне встать. Сложно понять, был ли хотя бы частичка злого умысла в его действиях изначально, однако его снисходительность сейчас казалась до ужаса раздражающей. Она только больше разжигала мою ярость. Я начал потихоньку восстанавливать силы, когда Кай уже несколько секунд ожидал от меня принятие его жеста. Немного покряхтев из-за до сих пор забитых лёгких, мне удалось чуть привстать, но и только. Было сложно вернуть баланс организму после удара моего блондинистого друга. Его руки были полны сил и мышечной массы, несмотря на внешнюю некоторую худощавость, поэтому как ни посмотри, было очень больно получить один точный залп его кулака себе в дыхало. Медленно и плавно я протянул ему руку. Хоть Кай и превосходил меня в физическом плане, однако в хитрости ему меня никогда не обыграть. — Вот, думаю нам стоит просто погово… Быстрым хватом я взялся за его корпус тела, поставил подножку и кинул в сторону, тем самым повалив на землю. Сила моих рук в тот момент перебили его постоянную стойкость за счёт эффекта неожиданности. Плюхнувшись на грязный кафель школьного крыльца, я в какое-то мгновение растерялся из-за незнания. Появилось резкое осознание и осмысление моих действия, направленных против лучшего друга. В мгновение мне стало противно от себя же, и я потерял бдительность. Как раз-таки в этот момент Кай с двух ног влетел мне в живот, откинув на приличное расстояние прямо до ограждения крыльца с которым мне пришлось столкнуться. — Это было больно, Ян. Не думал, что мы с тобой когда-нибудь устроим разборки на крыльце школы — прокряхтел он, мня место на спине, которое получило неплохой урон от столкновения с твёрдой поверхностью — Может всё-таки поговорим? — словно с мольбой в голосе улыбнулся он. Я смутился от упорства Кая, хотя и лицезрел её не впервой. Она присуща ему с самого нашего знакомства и проявляет он её совсем иначе, чем обычные люди — используя её не в защиту самого себя, а для переубеждения человека не делать ему вред. Удивительная вариативность. Поток мыслей о необычности Кая заставил меня охладить свой пыл, который моментом ранее не хотел отпускать разум. Поэтому может и не с первой попытки, но миротворческий характер моего блондинистого друга всё-таки смог тронуть мой чёрствый характер. — …Да. — пробубнил я, отряхнув одежду от насевшей на неё грязи. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------ Через время успокоив вышедшего разнять нас охранника, мы начали откровенные разговоры. В основном говорил я.       — Вот как значит… Ну ты, конечно, попал, Ян. Как так можно было сделать? — Не знаю, на меня что-то нашло, однако я в полной мере осознаю свою вину. Смотря на сильный ливень, на капли, которые с бешеной скоростью падали и сталкивались с землёй, мы с Каем в мирной обстановке сидели под беседкой, располагавшейся неподалёку от школьного крыльца, где моментом ранее у нас с ним случился конфликт. — Осознание вины — одно дело, но принятие мер для решения проблемы — другое. Ты очень сильно обидел Элизабет. Агрессивно общался с ней, спорил, но к тому же ещё и поставил в неудобное положение перед друзьями… — Но ведь ты сам знаешь, Кай, что они ей не друзья! А лишь фальшивки, уроды, которые высасывают из неё личность, тем самым делая из неё другого человека. Они пользуются её привязанностью для своих целей. — Да, я знаю это, но что сделать, если они никак не показывают своих намерений. Это обвинение в их сторону можешь утвердить только ты, так как никто иной не подумает о них в таком ключе без весомых доказательств, не правда ли? Элизабет связана с ними уже слишком долго. — Верно, только ты и я можем это доказать. — Но ведь я ничего не видел и не знаю на самом деле. Только с твоих слов. — А моих слов не хватает, чтобы ты доверился мне? — Странно это слышать от тебя сейчас, учитывая, что моментом ранее мы чуть-ли лица друг другу не били. После его слов мы оба утихли. Придя к тупику в этой теме диалога, было сложно перейти на что-то более повседневное, так как атмосфера не для этого. Мы сидели в тишине, и только стук проливного дождя глушил её. Мы оба витали в облаках, обдумывая свои проблемы. — …И всё-таки, если подумать, то действия Маккери тоже вызывают некоторую тревогу для меня, как для тебя друзья Элизабет. — скромно начал Кай уже другую тему. Приподняв бровь в замешательстве, я впоследствии непроизвольно усмехнулся со стеснительности блондина. Его поведение при поднятии темы Маккери и его доброго жеста в сторону Элизабет — побуждает только тёплые чувства взамен чёрствым и обжигательным ранее. Волнение и озабоченность Кая всем что может препятствовать цели, которую он преследует с давних пор — дарит мне некую лёгкость. — М-м-м, возможно она его и вправду как-то заинтересовала? В таком случае всё-таки мне стоит его считать соперником? Ха-ха. — подытожено усмехнулся блондин. — Возможно и так. — ухмыльнулся я в ответ, тяжело вздыхая. И всё-таки, оборачиваясь назад, можно осмыслить наши с Каем взаимоотношения. Понять, что даже если мы не сойдёмся во мнении, перебьём друг другу лица и всё равно будем стоять на своём, то мы никоим образом не сможем разойтись по сторонам. Мы слишком привязаны, очень долго знакомы — это не позволяет одному покинуть другого. По-другому, это можно также объяснить своеобразным шармом, исходящим от моего блондинистого друга, который крепко цепляет меня. Но всё же, наверное, противоположности притягиваются. Врагами нам друг другу никогда не стать. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------ Спустя время тривиальных разговоров меня уже не было сил говорить, а дождь уже было прошёл. В нос ударил аромат петрикора и выходящее потихоньку из-за туч солнце начало озарять весь Лестер. Чириканье также начало ласкать уши после монотонного выступления проливного дождя, создавая гармонический настрой внутри души. Ну, или так ощущало изменение погоды моё тело с разумом. Однако, как факт, я слишком устал за этот день. Эти часы были наполнены событиями, вымотавшими меня. И даже посреди разговора с Каем я почувствовал собственную немощность и более неспособность говорить. Никогда ранее мне не приходилось ощущать такой усталости, хотя и не сказать, что это плохо, учитывая насыщенность этого дня, который явно надолго мне запомнится. Когда мы с Каем направились в сторону наших домов, то не проронили и слова. Мы были вполне разумны и близки, чтобы понять нахлынувшую атмосферу и желания друг друга. Можно было бы назвать это ментальной связью, нитью, которая связывала наши души. Как бы ни звучало это сюрреалистично. В момент течения рефлексий в моей голове, мне вспомнились образ. Женщина, что так неуклюже встретилась мне сегодня и сделала на меня огромное впечатление, не выходя из моей головы. Как она представилась, Теориса. Необычное имя для англичанки, хотя внешность ничем неотличима. Но в голове мелькало лишь одно и то же, когда вспоминаю её — «Кто же она, и сможем ли встретиться вновь?». Машинально, будучи отуманенным собственными мыслями, мы с Каем решили сократить путь до нашего района, пройдя через заброшенные трущобы. В наше время — это место не имело никакого опасного статуса, как это было ранее, когда здесь промышляли наркоторговцы и другие преступные группировки. В своё время их полностью разнесли силы правопорядка, поэтому этот район стал убежищем для всех скрывающихся бездомных. Конечно, фактор опасности даже в таком случае не исчез полностью, но он невероятно мал. Мы с Каем ходим по сюда довольно часто и ни разу не столкнулись с такой проблемой. Но видимо этот раз всё-таки настал… Час, когда я потерял свою жизнь. И минута, из-за которой она продлилась. С данного момента, всё что произойдёт дальше — станет отправной точкой к Великой Цели. И истоком всего этого является не просто желание выжить, а эгоистичное чувство неполучения того, что требовалось по рождению. Можно сказать, тривиальное действие определило и привело к Армагеддону. Отстранённость от всех мирских забот и благ — вот первопричина конфликта, зарождённого простой прихотью Всевышнего. Каждый из фигурантов станет важной шестерёнкой в сложном механизме этой истории, который предопределит судьбы сущих.       И Ян Рассел — не просто немая жертва и страдалец, перетерпевший впоследствии незыблемые события. Он — судьбоносец, вынужденный нести бремя общественных предопределений. Все люди, которые связаны невидимой нитью и переплетающееся с его путём, будут иметь впадающие в крайность судьбы — либо поимеют счастье, либо же падут в забвение временного потока. Настолько предопределяющее свойство для других имеет существование Яна Рассела.       «И пока сын его замертво и бездыханно поддавался течению моря, он проклинал миг, когда решил покинуть место, что было ранее им темницей».