Твой любимый псих

Легко неся мускулистое тело, Тимур быстрым шагом вошел в просторный зал. «Ничего особенного! — мысленно констатировал он, — На худой конец и так сойдёт…» Согласно договорённости, в этом бою нельзя бить кулаком — только открытой ладонью, наносить удары на земле и бить локтями. Кроме того, каждый боец мог уйти от болевого приёма, схватившись за канаты. Ему достанется сильный противник. Он вышел и ударил по лицу ногой характерным ударным приёмом. Тимур понял — что это ужасающе больно. Меняя ход движения, Тимур увидел, как ему в голову, прямо по направлению к макушке, летит нога. Пропустив удар, парень вцепился в соперника, схватив за спину, а тот молниеносным ударом кулака раздробил Тимуру скулу — причём нанёс довольно качественный прямой удар рукой, после чего попытался всадить ребро стопы в грудную клетку ненавистному молодцу. «В этом дурацком городе боевыми искусствами занимаются все, кому не лень, — тоскливо подумал Дандария, легко уворачиваясь от удара, — В какого отморозка не ткни — либо камээс по боксу, либо доморощенный каратист». Противник явно имел определённое отношение к спорту. Тимур ловко ушёл с траектории удара и, стремительно сорвав дистанцию, рассёк воздух под рукой противника, прикрывающего шею и голову. Прямая ладонь прошлась точно наискось по груди, и удар отдался в ней глухим тяжёлым эхом. Мужчина из положения лёжа попытался достать Резеду пяткой в пах, однако Тимур непринужденно блокировал удар согнутым коленом. И понял, что тому достаточно тяжело. Но это ещё не подпольный тотализатор в Англии. Зато бой будет короткий. Уличный бой — это бой без правил, в котором победу часто одерживает пусть не самый сильный, но зато более ловкий и хладнокровный противник. Не существует какой-либо определенной техники уличного боя. Закрытые бои без правил — занятие не для слабаков. Там дерутся лучшие из лучших, там трещат кости. Он парень-книга и он ненавидит бои. Тимур ткнул отморозка сгибом средней и проксимальной фаланги пальцев в локоть и рука противника тут же отнялась. Слишком буднично с его стороны. «Скажи спасибо, что ломаю с анестезией», — подумал Тимур и, коснувшись руки противника, сделал быстрое движение… Послышался тихий хруст, и рука отморозка неестественно согнулась. Этот жест никто даже не заметил — настолько он был незаметным. Затем последовал удар ногой в висок, после которого соперник тут же обмяк и повалился без сознания на мат. Тут даже не пришлось зажимать в захват, а его крик был прерван не очень сильным ударом в висок. Подчинённые Тимура обычно орали от неожиданности, нежели от боли. Причём даже не дико. Лано хоть здесь не все удивлённо пучат глаза и судорожно пытаются освободиться. В маленькой ванной комнате Тимур омыл лицо. Волосы упали на плечи, обнажив кожу. На шее над выступившим позвонком обозначился шрам от сведённой татуировки. Меч. Данный рисунок наносят осознанные и рассудительные парни, поскольку необдуманное использование оружия может привести к печальным результатам. С помощью этого тату молодой человек сообщает, что является надёжным защитником. В его Лиге всем его делали. На предплечье был шрам от ещё одной татуировки. Не зря символом Тимура является зеркало — он как бы находится в двух мирах одновременно. В свете лампы, освещающей тёмное помещение в грязно-коричневых тонах, почему-то вспомнился блеск обручального кольца, когда Тимур поднёс руку к лицу, которое он оставил жене при отъезде. Оно и лежит наверно там — на полочке над телевизором. Тимур не любил, когда за ним перекладывали вещи. Ну ничего, когда он вернётся — он даст ей то, что она хочет.

***

Ему снова снился тот сон. Снова смех, крики, боль. Он чувствовал себя грязным. Будто его испачкали. Ему хотелось смыть их с себя. Он отчаянно тёр мочалкой синяки, но они не смывались. Конечно, они не смывались. Зек и шлюха — два клейма, с которыми теперь приходится жить. Снится вес их тел, его рука, сжимающая горло. Байсал пытался сопротивляться, но они оказались сильнее. Их крепкая хватка на запястьях. В конце он даже не мог пошевелиться. От боли казалось, что он умирает. И потом очередной ряд, где они издеваются над ним и заводят свой хоровод, касаются — почти лапают, дёргают, тян одежду, и среди всего этого безобразия Тимур. Только бы он не догадался — что с ним делают. Человек смотрел на него, обращался к нему. Он хотел что-то сказать, но губы только шевелились, не издавая ни звука. Постепенно, до него доносились только обрывки фраз. Прекрасно понимал, в чём его вина, но что сделаешь, если всё уже свершилось? Прошлое назад не вернёшь. Оно будет напоминать ему, что можно было сделать иначе. Что сделано, то сделано. Возможно ли, что в том сне было что-то ещё, отчего он так встревожен, раз даже его руки покрылись липким потом? — Почему именно я?! Почему так ко мне относишься лишь ты? Что я тебе сделал?! — выкрикнул Байсал и выскочил из дрёмы, подскочив на кровати. Лицо и плечи были покрыты холодным потом, губы могли только шевелиться, не издавая при этом ни звука. Рубашка на плечах и до лопаток промокла, что выделялось пятном. В груди гулко стучало сердце. Тогда ему было страшно. Страшно до боли в животе. «Что если они захотят сделать с ним это ещё раз?» Он ведь не смог себя защитить. Он такой слабый. Такой беспомощный. Такой жалкий… Тогда был. И сейчас ему об этом напоминает Тимур. Тем, что Байсал не может защитить себя — от него. И своим поведением — он так относился только к Байсалу. С другими он ведёт себя нагло, но в рамках, и только при Байсале позволяет себе не сдерживаться. А точнее — быть самим собой, раскрываться. «Ты раздражаешь меня всем, что в тебе теплится, своим спокойствием. Что мне сделать, чтобы увидеть твои слёзы? Что мне делать, чтобы ты вопил от злости? Может, опрокинуть тебя на раскаленную лампу? Или толкнуть тебя с лестницы? Что мне сделать, чтобы избавиться от твоей безукоризненности? Рядом с тобой я чувствую себя жалким.» — вихрем проносилось в голове у Байсала. С Байсалом больше не вёл себя так же, как Тимур. «Почему ко мне так относишься лишь ты?» Что вообще Байсал думал о Тимуре. Этот невысокий и худощавый, белокожий мужчина обладает упрямым характером и чувствует себя непринуждённо. У него узкие и покатые плечи, тонкая шея и длинные ноги, костлявые бёдра. У него выразительные и маленькие, когда он хмурится, глаза и чётко очерчённые скулы. Главный его талант — привлечение внимания: способен парой слов завладеть вниманием человека. Субъект, подвергшийся воздействию, входит в подобие транса, воспринимая всё, что говорит ему пользователь. Возможно заложить субъекту установки поведения. Действует через электронику. Удобно для рекламных акций и презентаций. Ему достанется сильный противник. Он обладает готовностью к нагрузкам со стороны нервной системы, поэтому никакие обманки или уловки не сработают. Обычно его видят в определённом шейном платке. Особенно примечательной особенностью являются его идеально ухоженные ногти и аккуратные брови. Он часто носит практичную одежду, в основном откровенную. «Наглость — второе счастье» и «Чел — ты козёл». Возможно, его в школе выгоняли с занятий за несоблюдение формы. Чего не знает: Тимур знает кучу классных историй и обожает сказки и мифологию, всегда печётся о своей и чужой безопасности, не любит убираться дома, больше похож на мать, чем на отца. Характер: заливается громким смехом, перечитывая самые нелепые письма своих поклонников, между делом поглощая обжигающий горло чай. Саркастичный и пессимистичный, что в принципе объяснимо, если люди бывали у него дома. Выскочка, надменная сучка, сраная Мэри Сью, однажды появившаяся в отделе со своими устаревшими трюками, непонятными символами и этим ужасно всратым голосом, оглушающим статикой и хреновым качеством передачи. Позёр в чёрном фраке, ведущий себя так, словно его приверженность самому непопулярному вещению в мире делала его лучше остальных. Надменная сука, качающая свою невъебенность на тощих ручках так, словно она была его идеалом. Тимур раздражал, вызывал ненависть и отторжение, а ещё был единственным, кто мог заставить его всерьёз начать злиться. «Касаться твоих ладоней… Смотреть на твои глаза… Остаться бы с тобой… Но нельзя… Не выпускать из ладони твои пальцы… Но нельзя… Отстаётся ждать… Снова ждать… Ведь просто я с тобой… " — думал Байсал. Но последнее слово так и не было договорено. «Меняюсь. «Ты не заметишь и будешь складывать из осколков моих чувств слово «вечность»…». ОИх отношения такие же хрупкие, как морозная плёнка на лужах, и Байсал боится, что через секунду они хрустнут и разломятся острыми, похожими на снежинки, стёклышками. Что бы ни было… больно… Всё равно видимо так и будет… Такое ощущение, что из осколков прежней мозаики берутся кусочки и вставляются в другое изображение… А что Тимур знал о Байсале. Он часто носит безупречную, официальную одежду, которая в основном землистого цвета. Обычно его можно увидеть в персонализированном тренче. Он также носит зеленый браслет, о котором кроме Тимура никто не знает, и у него есть небольшой шрам на спине, который он получил, когда на него напали много лет назад. Байсал — это «Всем тихо, мне мама звонит» и «Я выше всего этого», холодные руки и «Никогда сам не попрошу помощи». Чего Тимур не знает, так это то, что Байсал всегда печется о чужой безопасности, и просто хотел быть счастливым — но что-то пошло не так. Он всё время морщится при виде грозовых туч. В офисе любит отмалчиваться, хотя вызывает всеобщее доверие и уважение — не каждая первогодка станет в десятке самых успеваемых учеников UA. Заботливый, как мамочка и такой же ответственный. Вытягивает задницы друзей из идиотских передряг, чем не гордится, но гордятся за него. Детей, на самом-то деле любит, просто некоторые индивиды вынуждают вести себя как глыба — непробиваемо и беспощадно. На людях вежливый, от чего кажется некоторым серой мышью. Пока не выведут из себя, конечно. Хотя, стоит отметить, Цокомото потерпеливее многих. «Просто хотел быть счастливым, но что-то как обычно пошло не так.» Летняя ночь была жаркой. Под утро Тимур проснулся в душной, липкой темноте, и некоторое время просто лежал, уставив взгляд в потолок. На душе было гадко. Опять приснилось что-то плохое, тревожное. Но что точно, он не помнил. Сон улетучился, и остались смутные его обрывки: крики, суета, неясные лица. Но сейчас было тихо. Темнота на пустыре стояла непроницаемая. Он открыл окно, надеясь, что ночной воздух освежит, но на улице была та же духота. Да, скорее всего всему виной духота. Стоя в тишине погруженного в сон дома, Тимур смотрел в черноту южной летней ночи и думал. Он встречался с девушками. Расставался с ними как-то даже без драм. Сходился с другими, и опять как-то легко, между прочим. Про любовь, горячую и нежную, «книжную», уже не думалось. Она казалась теперь такой же наивной глупостью, как и юношеские мечты. Как будто время остановилось… Ночью… В темноте, может быть, и остановилось… Тимур не заметил, как прошли полчаса. А всего через через полтора нужно собираться на работу. Он выпил воды. Вглядевшись в бездонную черноту, он заметил едва уловимую полоску приближающегося рассвета. Тимур так и не лёг спать. Ему было над чем поразмыслить.

***

Тимур спит… Просто спит… Что он видит сейчас? Ласковое солнце, дотрагивающееся до макушки? Белые буруны морских волн, осторожно касающиеся твоих ног в тщетной попытке увести за собой? Или во сне у него выросли крылья, чтобы окунуться в лазурное небе? А может, он видит Байсала? Странно сейчас… как бы то оно ни было… За стеклом тихий шелест листьев. Что то шепчет трава и птицы… Что будет дальше — и так понятно… Всё вернётся на круги своя… Восемь месяцев как обычно… Кусочек жизни останется на фотографиях и в памяти… Останется главное, что всегда остаётся — ощущения и чувства… Как бы то ни было, остаётся всё самое лучшее…