Клубная романтика

Громкая музыка стучит где-то в висках, проходит через всё тело вибрациями. Большие колонки, около которых они так удачно встали, делают ситуацию ещё хуже. Все разговоры Вова слышит словно через три бетонных стены, из-за пары стаканов виски и взгляд особо не фокусируется. Вокруг слишком много людей, все толкаются, кричат и смеются, большинство слишком пьяные, чтобы сохранять хоть какие-то способности ориентироваться в этом тёмном пространстве, которое изредка освещалось разноцветными огнями. У парня в глазах фейеверк, всё происходящее размыто, приглушено, а силуэты друзей в толпе еле отличимы. Идеи Стинта никогда не заканчивались чем-то хорошим, особенно идеи бухущего в хламину Стинта, но кого это волнует, если большинство за, да и звучит весело. Братишкину тоже было весело, сначала, пока голова не начала разрываться от всей этой клубной атмосферы, а заёбы со стороны Макса стали слишком частыми. Он пробирается к бару, хватаясь за стойку, стараясь привести мысли в порядок, кажется он пару раз вмазал кому-то плечом, от чего оно сейчас побаливает. Неля с Алиной всё ещё где-то с Максом, вроде танцуют, а вроде пьют, с этого расстояния Вове не различить. Татьяна потерялась в толпе вместе с Лагодой, судя по всему пошли разрывать танцпол. Хеса парень не видит, сколько не пытается присмотреться к каждой фигуре, ничего не получается. Не танцует – точно, у бара его он не нашёл, у туалетов кажется тоже. Вова кладёт больную голову на барную стойку, недовольно фыркает, потому что волосы неудачно легли в алкогольную лужицу на мраморной поверхности. Взгляд цепляется за знакомую белую кофту, Губанов всегда одевался не по правилам клубов, был светлым пятном среди этой тёмной одежды и ярких макияжей. Вова хмурится, когда замечает рядом блондинку, которая явно липнет к тому, кто ей не принадлежит. Хесус смущённо улыбается, когда та касается его плеча, и что-то говорит, причем много и долго. Хотя возможно для пьяного Братишкина время шло в пару раз дольше, чем для разговорчивой парочки. Ноги не особо держат, но это не мешает Вове уверенно подойти и загородить собой Губанова, к которому девушка чуть ли не на шею вешалась. Блондинка пару раз хлопает густыми ресницами, рассматривая парня, чуть ниже её самой, и складывает руки на груди, смотря на пьяную мордаху с неким отвращением. — Куда руки свои тянешь, сучка? — Выплевывает Вова, дёргая плечом, дабы убрать руку Хесуса, который хочет побыстрее закончить этот цирк. — Не поняла? — Не поняла? Ты хоть знаешь кто это? — Братишкин большим пальцем указывает за спину, прямо на Лёшу, которому и слова вставить не дают. Девушка выгибает тонкую бровь, показывая всё своё замешательство, и кажется уже хочет свалить, лишь бы этот крашенный не дышал ей в лицо перегаром. — Это моя принцесса… Нет, королева! Так что ищи себе другую. — Хмыкает Вова, обхватывая Губанова руками за талию, и пялясь на девушку, видимо, дожидаясь пока она поймет намек и свалит наконец. Долго объяснять ей не пришлось. Кажется, блондинка кидает в его сторону банворд и скрывается в толпе людей. Вова недовольно сопит Хесу в грудную клетку, пока тот устало вздыхает и думает как же будет тащить это пьяное чудо домой. — Это была ревность или мне показалось? — Усмехается Лёша, запуская пальцы в крашенные волосы парня. — Показалось. — Хмыкает Братишкин и лишь крепче прижимает Губанова к себе, совсем не обращая внимания на косые взгляды в их сторону. — Домой? — Мягко спрашивает Хес, целуя парня в макушку. Тихое угу Хесус принимает за согласие, и помогая Вове пробраться к выходу, придерживает того за талию. Остальные сами в силах добраться до дома, а Вову Лёша лично доведет, в кровать уложит и одеялом укроет, лишь бы убедиться, что с ним всё в порядке. Завтра он конечно весь день проведёт в постели с умирающим от похмелья Братишкиным, успокаивая того и подавая воду с аспирином прямо в кровать, такая вот клубная романтика.