русский хикикомори

      он курил, стоя у распахнутого настежь окна в одной рубашке. периодически стряхивал пепел с тлеющего кончика сигареты прямо на подоконник и вдыхал вечерний летний воздух.       уже почти лето. у мора отчего-то было стойкое ощущение того, что именно это лето он проведет как тот самый парень-чмо, у которого нет ни девушки, ни денег, ни грандиозных планов на жизнь, парень, над которым смеются в колледже, дома, на улице и вообще везде, парень, которому не интересно ничего кроме песни в собственных наушниках и куска пиццы, заботливо оставленного мамой в холодильнике.       ну и хуй с ним, правда?       с улицы слышались сплетни бабок, вечно гнездящихся на лавочке возле подъезда, болтовня и крики играющих детей, попса, хруст чипсов и матюки, принадлежавшие, очевидно, тусовкам подростков из средней школы, философские речи алкашей и улюлюканье взбудораженных голубей. мор знал, что некое подобие ночи так ею и не станет, песни под гитару охрипшим голосом не смолкнут до самого рассвета, а по домам весь этот разношерстный сброд рассосется только ближе к четырем. знал по опыту: не первый же раз наблюдал за происходящим ночью.       разумеется, в таких пьянках и гулянках есть своя атмосфера, но только тогда, когда ты находишься там, во дворе, в числе пьющих и гуляющих. наблюдая же за суетой бренного мира из окна, сидя на заплеванном и засыпанном пеплом широком подоконнике, чувствуешь себя скорее философом или уставшим от жизни ветераном — философом всамделишным, не чета алкашам, да и ветераном тоже прошедшим испытания похлеще, чем война. все радости и неподдельные эмоции юности обходят тебя стороной, пока ты ешь этот свой чертов кусок пиццы в засранной съёмной однушке или бездумно втыкаешь в потолок, где вокруг шнура электрической лампочки почему-то расплылось грязное желтое пятно и облупилась штукатурка. пока другие ухаживают за собой и знакомятся с девушками, ты ходишь с засаленными длинными волосами в растянутой папиной толстовке, которая достает тебе до колен, и не собираешься ничего менять. пока другие учатся в крутых университетах и устраиваются на работу мечты, ты в четыре утра лазаешь по гаражам, подбираешь втоптанные в землю окурки и коллекционируешь банки от энергетиков. мудрейший из мудрецов и позор родителей в одном лице.       ну и хуй с ним, правда?       между тем, это место уже два года как принадлежит мору — ну или почти принадлежит. вся эта квартира, с ее пожелтевшими обоями, ковром, прибитым над кроватью, ободранными шкафчиками на кухне и грязной москитной сеткой на окнах — его убежище и крепость. и ему, на самом деле, очень весело жить здесь — честное слово! нужно всего лишь найти хорошую музыку и запастись большим количеством чипсов с крабом.       да здравствует панк-рок! в такие минуты отступает вечная и непоколебимая русская тоска. в такие минуты он танцует голышом перед зеркалом, наслаждаясь собой и жизнью. в такие минуты он любит весь мир, в такие минуты ему хочется выбежать на улицу и закричать.       «смотрите, я живой! я существую! я открыт всем наслаждениям этого мира! пойдемте дебоширить и устраивать революцию!»       а на утро все героические потуги выветрятся из его полупустой башки, и останется только разве что смотреть скучные шоу по тнт и хрустеть остатками чипсов, горько сожалея о том, что родился среди серых панелей и занудных взрослых.       …хотя все еще остается надежда, что однажды какая-нибудь зажигательная песня все-таки заставит его собрать окрестную молодежь в поход за зипунами... и вот тогда-то и начнется, наконец, нормальная жизнь.