Of Water/ Вода

      «Как вода, будь нежным и сильным. Будь достаточно мягким, чтобы следовать естественным путем земли, и достаточно сильным, чтобы подняться и изменить мир». Бренда Петерсон       Вода была очень изменчивой и непостоянной.       Она могла быть и благословением, и проклятием.       Джим Мерфи до сих пор помнил ощущение губ Эммы на своих, помнил как держал ее за талию, пока они танцевали. Помнил ее поцелуи, помнил ее запах.       Вода постоянно менялась, ее способность обходить препятствия давала уникальные идеи творческой натуре. Это был мир, основанный на чувствах и инстинктах, который захватывал воображение. И это не один раз спасало Джиму жизнь.       После того, как Джим потерял Эмму, он понял, насколько важно иметь что-то, за что можно зацепиться, чтобы остаться в настоящем.       На улице был теплый вечер, который предсказывал скорое наступление весны. Мягкий ветерок доносил запах старых листьев и первые намеки на весенние почки на деревьях. Голая земля покрывалась зеленым ковром. Он слышал как вдалеке журчит ручеек, который избавился от сковывавшего его льда.       Джим закрыл глаза, чувствуя воду, которая текла из реки в море, перенося питательные вещества и ил, подготавливая землю к предстоящему весеннему сезону. Это был вечный круг, ежегодное биение сердца континента. Это был танец смерти и обновления.       Джим посмотрел на строение перед которым стоял. Когда-то очень давно это здание было помещением для рабов. Сейчас оно стало мастерской. Бобби восстановил разваливающийся сарай с нуля. Это было место, где Джим мог работать вдали от посторонних глаз, не подвергая опасности ни животных, ни имущество.       И именно сюда обычно убегал Дин, когда хотел побыть один.       И Джим его прекрасно понимал.       В этой мастерской он мог работать с деревом. Он тоже время от времени нуждался в утешении, которое приносила работа руками. Это помогало разобрать мысли, что вихрем кружились в голове.       Ты идиот?       Гневные слова Джона Винчестера до сих пор набатом били в его голове.       Это был не первый раз, когда Джим с трудом подавил желание ударить своего друга. Джон Винчестер мог словами ранить так же хорошо как и оружием.       Но Дин не был глупым.       Теперь осталось убедить в этом самого Дина.       — Дин? — тихо позвал Джим, входя в мастерскую.       Как только Страж переступил порог, он почувствовал энергетический заряд защитных чар. И очень мощных.       Глубокий, красочный и многослойный щит, как океан.       Дин.       Чистый необузданный талант мальчика был поистине захватывающим.       Защитные чары были столь же уникальны, как и люди, которые их создали. Калеб был теплым, как огонь. Сэм был непреклонен, как скала. Джон горел, как разрушительная солнечная энергия. Джош чувствовался, как легкий ветерок. А Бобби ощущался как железо. Однако сейчас чары напоминали воду в тайной тропической лагуне. Они были подобны теплому, заботливому морю, которое в любой момент могло очень быстро превратиться в бурю и смерть.       «Никакая магия не сможет пройти…»       Джим весело усмехнулся, потому что он тоже был создан из воды.       Он был Хранителем Братства.       На земле не было магии, которая могла бы остановить его, если бы он захотел пройти.       С легкостью пробираясь через щит, Джим покачал головой, глядя на беспорядок в помещении. Только на свалке Бобби был больший бардак чем здесь. Но Джим не сомневался, что Дин сможет найти в этом хаосе все, что ему нужно, без особых усилий.       Джон Винчестер не мог понять своего сына. Джон был слишком приземлен. А вот Дин не обращал внимания на то, где он жил. В этом он был противоположностью Джону и Сэму. Когда Дин чувствовал себя в безопасности, он сосредоточивался на своем богатом внутреннем мире, и не обращал внимания на беспорядок, что его окружал. Он был слишком занят своими мыслями. Охотничий дневник и оружие он всегда хранил в идеальном состоянии, все было аккуратно и организованно. Но остальное в его жизни было в полном беспорядке.       И эта черта очень раздражала отца и брата Дина.       Направление. Поток. Импульс. Сопротивление.       Вот как Дин Винчестер жил.       Джим опустил свои щиты, чтобы мальчик почувствовал его приближение.       Дин испуганно вскочил со стула, на котором сидел.       Подросток несколько мгновений смотрел на Джима широко раскрытыми глазами. Потом расслабился и фыркнул.       — Вот вам и защитная магия, которая должна предупредить меня о том, что кто-то идет. Бобби отстойный учитель.       Джим одарил его дерзкой улыбкой.       — Я Мерлин, мой мальчик. Если я не могу справиться с простой защитой, значит мне пора повесить палочку на стену.       — Я буду иметь это в виду.       — На твоем месте я бы так и сделал. Калеб усвоил этот урок на горьком опыте. — Джим подмигнул ему, затем указал на место напротив Дина. — Можно сесть?       Подросток вздохнул и сел обратно на стул.       — Это твой сарай, ты можешь делать что хочешь.       Джим сел и внимательно посмотрел на подростка, и увидел то, что другие не могли. Душа, где пересекаются сила и воля, и встречаются рай и ад. Это было подобно береговой линии. На собственном горьком опыте, Страж усвоил, что цена правды — невинность. Там, где правда пересеклась с невинностью, приходилось платить высокую цену, и истина была добыта кровью.       Джим молился, чтобы когда-нибудь мальчик понял, то что для гусеницы было концом, для бабочки было началом всего сущего. Трансформация.       — Ты не идиот, — прямо сказал Джим. — Твой отец никогда не должен был говорить тебе такие слова.       — Только ты так считаешь, Джим. — Дин громко выдохнул. — Сейчас мой отец не доверит мне даже элементарного задания.       — Я понимаю то, чего не понимает твой отец. — Джим грустно ему улыбнулся. — Я думаю, что твой отец иногда кое-что забывает. Люди склонны видеть мир и других только как отражение самих себя.       — А Сэмми говорит, что он член семейки Аддамс. — Дин поднял бровь.       — Ты делаешь жизнь интересной, мой мальчик, — Джим усмехнулся. — У твоего брата будет свой трудный путь, чтобы он мог принять себя таким, какой он есть. Ты не можешь сделать это за него.       — Думаю, ты прав.       — Ты знаешь, что я прав, — ответил Джим. — И это половина проблемы, не так ли?       — Ну да. Но все равно унизительно, когда Сэм просмотрел книгу одним глазом и легко справился с тем же тестом, на который я потратил несколько часов и все равно завалил. — Дин вздохнул. — В большинстве случаев мне все равно. Сэм у нас чудик. И я им очень горжусь. Его табели успеваемости висят на холодильнике, а мои нет. Я готовился к последнему тесту. Я просто хотел, чтобы папа и на меня смотрел гордым взглядом.       — Но это не сработало, не так ли? — тихо спросил Джим.       — Нет, — горько возразил Дин. — Такого никогда не произойдет. Почему я продолжаю пытаться? Сэм получил пятерку, а я — тройку. Сэм получил «отлично», а я выговор «В школе бери пример со своего брата. Что бы подумала о тебе твоя мать?».       Джим печально покачал головой и сказал:       — Вода, иногда острая, иногда сильная, иногда кислая, иногда горькая, иногда сладкая, иногда толстая или тонкая, иногда приносит боль или язвы, а иногда целебная, иногда ядовитая. Она может изменять природное состояние в разных местах, через которые проходит. И как отражение в зеркале меняет цвет вместе с объектом, вода изменяется вместе с природой, где она проходит, становясь зловонной, вызывающей диарею, вяжущей, сернистой, соленой, ярко-красной, мрачной, яростной, грозной, желтой, зеленой, черной, синей, сальной, жирной или изящной. Иногда она начинает пожар, иногда гасит его. Она или теплая, или холодная, уносится прочь или падает вниз, точит или строит, устанавливает, наполняет или опустошает, поднимается или опускается, приносит радость или слезы. Порой она является причиной жизни или смерти, или прироста или недостатка, порой кормит и наоборот. Иногда имеет привкус, порой без вкуса, иногда заливает долины большими наводнениями. Все меняется, со временем и с водой.       — Леонардо да Винчи, — с улыбкой сказал Дин и прижал книгу к груди. — Я понимаю его. Он любил строить.       — Да, — улыбнулся пастор. — Он был одержим парадоксом воды. Я думаю, это одна из причин, по которой меня всегда привлекало его искусство. Иногда мы забываем, что величайший человек в истории все делал в мастерской у лесного ручья.       — Или страдал от дефицита внимания, — пробормотал Дин. — Сэм любит указывать мне на это.       — Я думаю, что твой брат просто не может оценить плавный, подвижный темперамент да Винчи, — задумчиво ответил Джим. — Человек постоянно перескакивал с одного интереса на другой. Твой брат очень похож на континент. Как только он установил свой курс, ему все равно, что придется перемалывать, чтобы достичь желаемого пункта назначения.       — Да, это похоже на Сэма, — сухо пробормотал Дин. — Если он чего-то хочет, то как валун катиться вниз по склону, и лучше просто уйти с его дороги.       — Добавь сюда своего отца, и ты получишь чудесные вулканические взрывы, — подмигнул Джим. — Но я думаю, что ты восхищаешься способностью Сэмюэля стоять как скала в принципиальных вопросах.       — Да.       — Дин, посмотри на меня, — приказал Джим, и подросток поднял на него зеленые глаза. — Я хочу, чтобы ты запомнил эти слова: будь верен самому себе. Будут дни, когда это будет трудно сделать. Но держи эти слова в своем сердце.       — Джим, что-то не так? — обеспокоенно спросил Дин. — Хорошо, я обещаю… Сэм идет сюда.       — Отлично, — похвалил Джим. К сожалению, не от него Дин хотел услышать слова одобрения. — Твои обереги делают именно то, что должны делать.       — Дин! — позвал одиннадцатилетний мальчик, вбегая в мастерскую. Он резко затормозил, пытаясь отдышаться. — Ты должен прийти посмотреть!       — Эй, успокойся, — сказал Дин, ухватив брата за плечи. — На что посмотреть?       — На папу, — ухмыльнулся Сэм, его глаза радостно загорелись. — Он попытался войти в «Гробницу охотника», но его отбросило через всю комнату. Ты бы это видел. Он начал выплевывать воду, как фонтан. Я пришел за тобой, потому что Калеб слишком занят, пытаясь его успокоить.       «Никакая магия не сможет пройти…»       О, Боже.       — Дин, мой мальчик, — спокойно начал Джим. — Ты практиковал какую-нибудь свою защитную магию в «Гробнице»?       — Ну да. Но я соблюдал твои правила: если что-то создавать в доме, то только в «Гробнице». — Дин в шоке моргнул. — Подожди… Ты хочешь сказать, что это я сделал?       — Ты использовал слова «никакая магия не сможет пройти» или «никакая злая магия не сможет пройти»? — прямо спросил пастор.       — Но я… — Глаза подростка расширились, когда до него дошел смысл слов Джима. —  «Никакая магия».       — Значит ли это, что, когда папа снова попытается войти в «Гробницу» со своим серебряным кольцом, его снова ударит прямо по заднице? — с надеждой спросил Сэм.       — Сэмюэль, следи за языком! — отрезал Джим.       — Прости, пастор Джим, — сказал Сэм и тут же довольно потер руки. — Это будет круто.       — Сэмюэль! — упрекнул Джим.       — Что? — воскликнул Сэм. — Интересней смотреть как папу вырубило заклятие, а не текила.       — Хватит. Иди! — Джим указал на дом. — Вернись в дом и предупреди всех, чтобы сняли с себя все магические предметы, прежде чем они попытаются войти в «Гробницу».       — А это обязательно? — заскулил Сэм. Потом радостно улыбнулся. — Подожди! Могу я сначала посмотреть, что заклятие сделает с Джошем? Он же ведьма, верно? Я мог бы обмануть его, чтобы…       — Нет! — приказал Джим, стараясь побороть панику при одной мысли о том, что Джош затронет заклинание. Дом может не выдержать столкновения такого масштаба. Это будет похоже на ураган пятой категории. — Предупреди всех СЕЙЧАС ЖЕ, Сэмюэль!       — Отлично, — надувшись проворчал Сэм, потом повернулся и побежал обратно к дому.       — Быть такого не может, — пробормотал Дин, вставая и делая шаг вслед за братом. — Как я мог такое сделать?       Приподняв бровь, Джим встал и пошел к двери.       — Есть только одна проблема, — сказал Дин, переминаясь с ноги на ногу. — Бобби не научил меня, как снимать защиту.       — Ясно, — вздохнул Джим.       Затем Страж закрыл глаза, собрал всю свою энергию и потянулся в направлении дома и «Гробницы». И словно попал в Марианскую впадину. Вода такая мощная, темная и сокрушительная.       — Дин? — Джим ошарашено покачнулся и открыл глаза. — Какой именно аспект воды ты представлял себе, когда накладывал защиту на «Гробницу»?       — Шестнадцать тысяч фунтов давления на квадратный дюйм, — гордо объявил Дин.       Сила воды в самой глубокой точке земли.       Почему это не удивляет? Никто, кроме Дина, не подумал бы о таком.       Ты идиот?       Джим раздраженно фыркнул, подумав о Рыцаре. Он искренне надеялся, что эта защита надерет Джону задницу. Винчестер более чем заслужил это.       По двору пронесся ветерок, принося нежный женский смех, похожий на мягкие звуки колокольчиков в воздухе. Видимо, кому-то еще это показалось очень забавным.       Дин с любопытством наклонил голову и прислушался.       — Ты это слышал?       — О, да, — усмехнулся Хранитель.       — Серьезно? — зеленые глаза Дина расширились. — Это похоже на женский смех. Я слышал его пару раз, но так и не понял откуда он доносится. В нашей семье только я его слышу. Папа говорит, что это ветер, а Сэм говорит, что мне все кажется.       — Все возможно, — таинственно ответил Хранитель. — Я считаю, что пришло время вернуться в дом и попытаться снять защиту. Как думаешь?       — Да, — Дин побледнел. — Папа будет в ярости.       Джим в этом не сомневался, он прекрасно знал, как Джон Винчестер относился к магии.       Они медленно прошли мимо пруда, направляясь к дому. Дин тихо начал напевать, как делал всегда когда был расстроен или нервничал:

«Я пошел на перекресток, упал на колени. Я пошел на перекресток, упал на колени. Я попросил Господа наверху: «Помилуй, спаси бедного Боба, пожалуйста»

      Джим сразу узнал старую песню «Блюз перекрёстка» Роберта Джонстона.       Внезапно из сгущающейся тьмы донесся пронзительный вой. От этого звука волосы на шее Джима встали дыбом.       Это был вой, наполненный злом.       Страж встал между Дином и возможной угрозой.       — Что это? — спросил Дин, обхватив себя руками, словно внезапно замерз. Хранителя не удивило, что подросток почувствовал зло в ночном воздухе. Затем он бросил на Джима застенчивую улыбку. — Это было странное чувство. Как будто вдруг кто-то прошел по моей могиле.       — Верно. — Джим посмотрел на луг рядом с прудом, на котором они стояли, с внезапным ужасом и пониманием. Затем его взгляд обратился к восходящей луне на горизонте. Луна была ангелом слез и одиночества.       Силы рая и ада танцевали на земле сегодня вечером.       — Возможно, лучше завтра попытаемся снять твою защиту.       Дин был создан из воды. Он проложит себе дорогу через все трудности в жизни.