Больше не услышишь

Когда Мику окончательно осознала, в каком положении мы находимся, еë глаза широко раскрылись от удивления, она резко отодвинулась к стене, но всë ещë лежала рядом. — Можешь объяснить, что ты делал, пока я спала? — я с облегчением выдохнул, никаких поспешных выводов она не делала, умница. Уже думал, мне не жить. — Я зашëл, потому что начал волноваться, ты так резко ушла в свою комнату и долго не выходила, видимо, тебя задела та тема с музыкой... Как я понял, ты плакала, поэтому присел рядом и начал гладить, ты очень мило спала, а потом схватила меня за руку и не хотела отпускать, — Мику всë сильнее вгонял в краску мой рассказ, но мне это даже нравилось, поэтому я продолжил рассказывать, уже хитро улыбаясь, — я лëг рядом, потому что уже рука затекла, а так было удобней лежать рядом. — А к-как... Почему ты был... Так близко? — это лицо полное смущения, как же приятно его наблюдать, чувствую себя полной сволочью, который портит невинную девушку, но я вошëл во вкус. — Тебе видимо стало неудобно, и ты начала придвигаться ближе, обхватила мой уже стоящий член своими мягкими ляшками и... — Всë, хватит... — она зарылась лицом в подушку, а я начал смеяться. — Вот опять надо мной смеëшься! И вот так вот всегда! Что бы я раньше ни делала, всегда надо мной смеялся... — она сильно завелась, — И... И когда пела, тоже... — Тааак, ты это воспринимала как обычные насмешки? Ну, что ты. Это скорее от умиления. — я начал гладить Мику по голове и успокаивать, — Не надо переживать по этому поводу, если я смеюсь, значит, мне с тобой хорошо и весело, и это никак не означает, что я смеюсь над тобой, по крайней мере, не в плохом смысле... — А тогда, когда я пела песенку в детстве, ты тоже смеялся. Я плохо пела? — не люблю делать поспешных выводов, но неужели она из-за меня не пошла учиться профессионально вокалу, что же я наделал... Я почувствовал ком в горле, на меня свалилось огромное чувство вины, и это всë из-за обычного смеха. Я собрался и аккуратно ответил. — Ты пела очень хорошо, но когда смотришь на тебя маленькую, серьëзную и сосредоточенную на деле, это очень умиляет. Так старалась петь и покачивалась из стороны в сторону с серьëзным лицом, что мне стало немного смешно, вот и всë а ты тогда обиделась... — ... И сказала, что больше никогда не буду петь в твоëм присутствии. Такая дурëха. Прости, что плохо о тебе думала. — она выглядела очень раздосадованной и прикусила нижнюю губу. Эта привычка у неë осталась, только в еë зрелом возрасте мне это начало казаться очень сексуальным. — И ты меня прости. — я тоже прикусил свою губу, передразнивая, чтобы разрядить обстановку. — Ты ни капли не изменился, — сказала Мику уже с нежной улыбкой на лице. — Ты тоже, — мы несколько секунд смотрели друг другу в глаза, кажется, опять вернулась та близкая связь, которая у нас была когда-то. Мы буквально могли понять, что чувствует каждый из нас. Один миг, и она уже кусает не свои губы, а мои. — Умеешь целоваться? — немного стесняясь своей неопытности, спросила она меня. — Если честно, тоже ни разу не целовался... — она была удивлена и счастлива услышать такой ответ. Мы начали учиться вместе. Мику удобно устроилась на мне, и очередной раз почувствовала стояк, но уже своей промежностью. Было видно, что это еë немного напрягло, но она продолжала по-разному кусать и причмокивать мои губы, время от времени изучая всë внутри язычком. Еë трусы и мои шорты уже намокли, и мы это чувствовали. Милашке стало неловко, и она спросила, не может ли она поменять бельё, чтобы не запачкать меня... Мне это показалось забавным, ведь мы уже запачкались друг другом, и это уже не так важно. В тишине заурчал еë живот. Мы улыбнулись, но продолжили нежиться, я уже в это время пролезал к ней в трусики и жамкал ягодицы. Она прекратила играться с моим ртом и просто полностью легла на меня, положив голову на плечë. Видимо, ей было приятно не меньше меня, Мику просто не могла больше ничего с собой поделать, кроме как наслаждаться моими ласками. Я переложил еë спиной на кровать и навис сверху, начал целовать еë шею, но в этот раз моим рукам были доступно всë. Она напряжëнно взглотнула. — Всë в порядке? — забеспокоился я. — Д-да, продолжай. Я сначала полез под майку и начал нежно жамкать грудь, а потом уже и спустился к клитору. Всë это время я немного переживал, точно ли всë хорошо. Мику была немного напряжена и тоже переживала. — Точно не хочешь что-нибудь обговорить? — спросил ещë раз. Она немного забегала глазами, будто пытаясь понять, как именно ей рассказать о своëм беспокойстве. — Кайто, а вот это вот всë, оно ведь потому что любишь, а не просто потому что приспичило? — она ещë сильнее распереживалась, — ты только не подумай, что я... — снова погладил еë по голове и поцеловал в лобик. — Об этом даже не переживай, я по-настоящему люблю тебя и уверен в своих чувствах. Ты мне ещë в детстве нравилась, а потом полюбилась. Это наверное странно, но я всë это время надеялся, что мы когда-нибудь встретимся, и я тебя больше никогда никому не отдам, но с твоим согласием, естественно. — от такой честности мне даже стало неловко, но лучше всë сказать, как есть, да и малышке будет спокойней. — А почему раньше об этом не сказал? — Ты не писала после того, как разьехались, я тебя в соцсетях не нашëл, говорили, ты нигде не зарегистрировалась, да и телефона у тебя долго не было. Я думал, у тебя уже своя жизнь, парень, муж, дети, ипотека... Да что угодно, и мне лезть не стоит. Я боялся, что будет не к месту, если вдруг объявлюсь через столько лет. Мику притянула меня к себе и крепко-крепко обняла. — Мой хорошенький, прям как Хатико ждал. Грустно, конечно, но очень приятно, что дождался. Больше никуда от тебя не денусь. — сказала она мне, как ребëнку немного сюсюкаясь. Давно мне не было так тепло и хорошо на душе. Спокойно. Хочется остановить время и обниматься вечно. — Обнимай меня почаще, пожалуйста. — она молча кивнула, положила мою голову себе на грудь и начала гладить. Теперь живот заурчал у нас обоих — Пойдëм кушать, нанежиться ещë успеем, вся ночь впереди, я хорошо выспалась. — сказала милышка, и мы пошли на кухню.