С свинцом в груди.

-Ради тебя, я буду жить, хоть без него мне трудно. Ты стала моим смыслом жизни. 19 век. Я дочитываю поэму "Евгений Онегин". До сих пор не могу осознать, как можно убить своего друга. За этим вопросом я обратился к её Автору. Я подошёл к своему любимому, который сидел на кресле и читал очередные новости из газеты. -Дорогой мой Александр, не извольте, мне объяснять. На кой чёрт Ленский вызвал Онегина на дуэль? -Ох, мой милый Жорж. Сердце героя было разбито, и от боли Ленский перестал мыслить здраво. -От любви одни несчастья, и жизнь, как посмотришь с холодным вниманием вокруг, такая пустая и глупая шутка. -Моё сердце чуть ну разбилось от ваших эгоистичных слов. -Прошу прошения, но я и в правду не могу до конца осознать, как можно сойти с ума от любви. -Дорогой мой и любимый, приблизтесь ко мне. Я бы желал уединиться с вами. Дантес приблизился к Пушкину, посмотрев прямо в его очи, он поцеловал своего партнёра в лоб. -Давайте переместимся на кровать.- голос Александра был нежен, словно слова матери. Сергеевич встал, взял меня крепко, но необычайно нежно за руку и словно маленького ребёнка повёл к кровати. Я утонул в его объятиях. Спускаясь всё ниже, взял в рот его член. Было необычайно приятно, видить и слышать возбуждение своего любимого. Поэт кончил мне на лицо. Извиняясь, Пушкин начал вытирать сперму с моего лика. Я снял свои штаны, и Александр что было мочи, засунул в мой зад свой хуй. Его движения были грубыми, всё моё тело испытывало боль. Слёзы полились рекой. -О мой дорогой, пожалуйста, будьте нежнее, мне больно. Пушкин сразу, как только я закончил свою мысль, вышел из меня. Он обнял , попросил прощения, слёзно, поглаживая меня по голове, приговаривал. -О, мой милый, прошу прощения, я не хотел, не хотел сделать вам больно. Но я, как будто озверел. Не знаю, что на меня нашло. Его объятия были мягкими и теплыми. Я бы желал умереть сейчас, но почему не существует языка на котором можно передать все мои эмоции. Этой ночью мы так и уснули, я был безусловно счастлив, видеть его улыбку, наделёную теплом и уютом. Мой любимый был писателем, именно поэтому он переживал о своей репутации, так же как обо мне. Новость о том, что он гей, наврятли как либо поможет, а скорее разрушит его карьеру. Поэтому он скрывал свою ориентацию. Для этого он встречался с другими барышнями, и иногда у них могло доходить до чего то большего, чем просто свидание в кафе. В эти моменты моё сердце разрывалось от боли, я не желал его ещё когда-либо видеть, но не мог уйти, я его слишком сильно полюбил. Он приходил домой пьяный, я укладывал его спать, а сам шёл в ванную и плакал. Плакал от боли в сердце, плакал от несправедливости. Почему, почему мы не можем быть вместе? Потому что о нас подумает плохо бабка на лавочке или туниядец с бутылкой водки в руке. Что, что мы сделали не так? Неужели мы хуже других? Мы не воры, не преступники. Так что нам умереть теперь? За то, что мы просто любим. Любовь, пишет он, прекрасное чувство, чушь и обман на время любить– не стоит труда, а вечно любить невозможно. Сказал бы я если бы однажды не повстречал его. Человека, который не смог принять нашей славы. Улыбающийся так бойко и мило. Согласившися, раз и навеки остаться со мной. Ради него я был готов на всё.