Are we dating? fucking? best friends?

       — Ты уверен, что будешь делать кавер без цензуры? — спросил как-то Чан, когда Джисон, только глотнувший виски, заявился к нему в студию.        — Уверен. Я так зол, что должно получиться отлично! — ответил Джисон, выжидая, пока принтер выплюнет тёплый лист А4 с грязной версией текста. Он был взбудоражен, полон энтузиазма и нетерпеливости. Чану пришлось уступить другу, чтобы усмирить его ретивость и бушующее в клетке из рёбер сердце, тысячу раз раздробленное на рваные кровоточащие куски безжизненной плоти.        — Ли меня так заебал, что если я не вылью свои нервняки таким образом, то спущу на него свору собак. Поехали.       Чан покачал головой, вздыхая. Начался привычный для него рабочий процесс, несмотря на то, что за окном поздний вечер. Джисон даже не позвонил старшему перед тем, как заявиться — знал, что тот снова работает до ночи (или, скажем, до утра).       Минусовка трека звучала спокойно в самом начале, поэтому Хану потребовалось мгновенно успокоиться и сосредоточиться на тексте. В конце концов, он был профессионалом.

«I wanted you to know That I am ready to go, heartbeat A heartbeat…»*

      Вокал Хана всегда был эмоционален, через него можно было прочувствовать то, что чувствовал сам парень. Хоть Кристофер и знал, что на душе у младшего, но через выбранную песню и подачу Хана всё стало яснее дневного неба в летний зной. Причина нервозности Джисона — Минхо. Ебучий, мать его, Ли Минхо, которому нравилось доводить младшего, заставлять его ревновать, рвать и метать, срываться.       Жизнь Хана можно было назвать спокойной, уравновешенной и полной позитива, по крайней мере, до встречи с его нынешним недо-парнем, пере-другом, любовником, в общем, шилом в заднице.       Когда эти двое только познакомились, они быстро нашли общий язык. В прямом смысле, засосались, блять, прямо в первую встречу на какой-то угарной вечеринке дома у общего друга. Все вокруг думали, что это так, интрижка, именно тот случай, о котором оба забудут спустя сутки, а то и спустя пару часов. Обычно те люди, которые сразу после знакомства лезут друг другу в штаны и слизывают с чужих губ сахар, оставшийся от краёв бокалов с алкоголем, стараются на трезвую голову не пересекаться. Ни телами, ни мимолётными взглядами, ни мыслями друг о друге. Но не тут-то было, к сожалению. Эти двое пересекались всем, чем только могли. Иногда даже не по одному разу на дню. Уже полгода оба бегали вокруг да около, не объявляя о своих отношениях, не заикаясь об этой важной теме друг при друге, рассказывая остальным только о том, как они отполировали все плоские поверхности, на которых трахались. Джисона предупреждали, что он замучается от этой неопределённости, ведь Минхо — язва. Он флиртовал, манил, заставлял желать себя не только Хана, но и других. Девушка или парень — похуй, он не упустит никого.       Только спустя долгие месяцы башка Джисона начала генерировать умные мысли, а не быть просто украшением и инструментом для репа на теле этого бестолкового влюблённого идиота. Никого не слушал — попал в просак. Когда нервы и так уже были натянуты до предела, услышал в трубке на другом конце провода сладкие женские стоны. Звонил Минхо, а попал в какой-то притон, ей богу.       Биты нарастали, учащались, как и бешеное сердце Хана, готовое выпрыгнуть через глотку из груди и въебать Минхо хук слева прямо по самодовольной физиономии. А ведь Джисону давно надо было так сделать, да только он верил, что Ли искренне его любит.       Хан непроизвольно усмехнулся от своих мыслей, из-за чего строчку пришлось перезаписывать.

«I might just text you Turn your phone over, when it’s all over No settling down, my text go to your screen»**

      Чан и остальные не лезли к этим двоим, потому что, во-первых, не их это дело, во-вторых, оба парня были вполне себе взрослыми для принятия мудрых решений (хотя, кажется, возраст в их случае — это лишь цифра), и, в-третьих, как говорил Чанбин: «Да пошли они нахуй. Натрахаются и разбегутся». Хотелось бы верить, но нет. Всё оказалось сложнее, когда Хан весь в соплях приполз в студию и катался по полу от того, что «его сердце оказалось не холодным куском льда, как у крутых чуваков из фильмов». Чан тогда сочувственно его подбадривал, говоря о том, что любовь — это прекрасно, а Со морщился где-то в углу комнаты, с лицом лица глядя на бесформенное нечто на полу, растёкшееся лужей.       Самое поганое было то, что всегда всё выглядело так, будто у Джисона односторонняя любовь. Именно поэтому он и психовал, истратил за шесть месяцев больше нервов, чем за все двадцать четыре года жизни. Он не был каким-нибудь там литромантиком, так что сердце и душа нехило так побаливали, давая о себе знать.       Жестикуляция Хана всегда прекрасно сочеталась со словами, скользящими из его уст. Именно поэтому сейчас Чан наблюдал за тем, как младший агрессивно машет руками, пальцами строя какие-то знаки и жесты, понятные лишь ему одному.

«Ayo, fuck this!» «ARE WE DATING? ARE WE FUCKING? ARE WE BEST FRIENDS? ARE WE SOMETHING IN BETWEEN THAT? I WISH WE NEVER FUCKED, AND I MEAN THAT BUT NOT REALLY, YOU SAY THE NASTIEST SHIT IN BED AND IT'S FUCKIN' AWESOME..»***

      Закончив, Хан будто бы весь высох, вылезая из кабины и лениво падая на кожаный диван за креслом Чана. Казалось, душа покинула его тело.        — А что, он правда говорит что-то грязное в постели, что тебя заводит? — послышалось спустя десяток секунд, после чего в смеющегося Бана полетела подушка. — Ты у нас падок на словечки?!        — Хён! Иди нахер! — Джисон раздражённо попрыгал на диване, после чего лёг на живот, уткнувшись лицом в гладкую обивку. — Этот ублюдок всегда такой соблазнительный. Ненавижу его.       Чан кивнул, продолжая улыбаться, про себя вздыхая в миллионный раз.        — Чё с ним опять? — раздалось вскоре, после чего из-за двери показался Чанбин. Он похлопал Чана по плечу, как бы здороваясь, проследовал к дивану и без раздумий сел на задницу Джисона, который тут же заорал. — А хули он орёт?        — А хули ты на меня прыгнул, свиноморж? — барахтался Хан, ругаясь на старшего.        — Тю, дети нынче грубые. Что у вас?       Бан взял на себя ответственность рассказать о душевных метаниях самого младшего среди них, позже давая Чанбину прослушать продукт агрессии Хана.        — Ебейше. Почаще злись, Джисона~ Ты так хорошо читаешь на эмоциях, — послышалось ласковое от Бина, которого тут же заткнула новая порция подушек от Хана.        — Ладно, хён, спасибо. Скинешь мне файл, когда будет удобно, окей? — поднимаясь с помятого дивана, Хан поправил не менее помятую одежду на себе. — Я домой поеду, поздно уже. Вы тоже не засиживайтесь, уже ночь.        — Хорошо, наша заботливая маленькая квокка~       Джисон закатил глаза, всё же чуть улыбнувшись, помахав друзьям. Дверь за ним захлопнулась.       Глотнув оставшийся виски из стеклянной бутылки, парень выбросил её в урну, дожидаясь такси. На улице холодало.       Следующая дверь, открывшаяся перед ним — дверь собственной квартиры. Хану было лень делать что-то, именно поэтому он сразу направился в спальню, скидывая кеды по пути и бросая куда-то на пол сумку. Глаза слипались ровно до того момента, пока его не припечатали в полной темноте к стене, как только в спальне захлопнулась дверь. Он сразу почувствовал чужое колено между своих ног, давящее на пах.        — Какого ху…       Договорить ему не дали, влажно и требовательно целуя в терпкие от спирта губы. Вкус виски смешался со вкусом жвачки с гранулами морозной мяты.        — Вот именно, какого хуя ты не отвечаешь на мои сообщения и звонки? — обычно мягкий голос Ли понизился на несколько тонов, сейчас отдавая стальными нотами.        — Михно? — Джисон быстро пришёл в себя, вырываясь из хватки, включая свет в комнате. — Ты что тут делаешь?!        — У меня твои ключи есть, ты сам давал, — самодовольно проговорил старший, улыбаясь, оголяя жемчужные аккуратные зубы. Он не обратил внимания на то, что Хан его оттолкнул, приближаясь снова и смазано целуя куда-то в челюсть. — Я соскучился.        — Проваливай! — практически прокричал Джисон, хватая старшего за плечи и разворачивая его в сторону двери. — И ключи оставь на тумбочке.       Он упрямо толкал того к выходу, пока Ли пытался повернуться к нему лицом и непонимающе выкрикивал реплики.        — Что на тебя нашло?! То игноришь, то вообще на порог выставляешь, — он резко повернулся, шагая навстречу Хану с хмурым лицом. — Я, конечно, заметил, что ты выпил, но, блять, не настолько же! Своего сородича словил?       Хан раздражённо дышал, потирая виски. У него даже голова разболелась раньше утреннего похмелья.        — Как ты посмел вообще заявляться после того, как три часа назад трахался с какой-то девкой? — младший сел на подлокотник дивана в тёмной гостиной, где его и тормознул Ли. В ответ на слова Хана старший изогнул бровь, коснувшись тыльной стороной ладони его лба.        — Реально белку, блять, словил? Ты чего несёшь? — он встал между ног Джисона, совсем не обращая внимания на нежелание Хана даже дышать одним воздухом с ним. Тот достал свой телефон из кармана джинсов, агрессивно тыча им в лицо Минхо, смотрящего на него как на идиота сверху вниз.        — Я тебе звонил вечером, а там какой-то притон на заднем фоне, блять, шумел, — пальцы истошно тряслись, указывая на телефон. — Уже в открытую изменяешь мне, а потом заявляешься и целуешь своими чужевылизанными губами.       Джисон даже показательно сплюнул, ухмыляясь презрительно. Ему и правда хотелось поскорее выпроводить Ли из своей квартиры и жизни. Достаточно с него.       Когда Минхо перестал хмуриться и начал смеяться, Джисон хотел и вовсе пнуть того под зад, чтобы улетел прямо из окна на проезжую часть. Он снова толкнул его, упираясь руками куда-то в живот, но старший перехватил их и чуть наклонился, проговаривая прямо в лицо:        — Ты долбоёб? Я порнуху смотрел, — он хохотнул, сбрасывая с себя напряжение. Джисон же всё ещё злился.        — Да кто тебе поверит вообще?        — Хочешь, историю в моём браузере посмотри. Некоторые пароли сохранились на твоём ноуте, так что можешь прямо сейчас, — ухмылка на губах старшего бесила. Джисон не стал бы унижаться и рыться в чужих аккаунтах сейчас.        — Да даже если то было порно, ты всё равно со мной был не всерьёз! Я уже устал смотреть на то, как ты со всеми флиртуешь. Тебя вечно туча людей окружает, с которыми ты мило болтаешь, касаешься их, проводишь с ними времени больше, чем со мной! — выпалив всё разом, Хан даже покраснел. Он сложил руки на груди, смотря прямо в глаза Ли.        — Боже мой, Хани, так если ото всех вокруг воняет дерьмом, может это ты обделался? — покачав головой, Минхо ткнул младшего в лоб, продолжая стоять прямо перед ним. — Ты сам меня вечно ревнуешь к друзьям, приписываешь мне измены, а на самом деле страдаешь от паранойи и собственничества. Я вернее и преданнее любого пса и кота, уж можешь не сомневаться.       Хан весь сжался, осознавая, что раздул из мухи слона. Может, он и правда всё это себе придумывал с самого начала, потому что влюбился гораздо раньше и боялся потерять Минхо?        — Почему мы тогда не объявили себя парой, а так и трёмся по углам, как школьники? — он решил попробовать атаковать снова.        — Потому что ты сам не говорил со мной об этом, я подумал, что тебе комфортнее всего так. Или мне следовало давить на тебя? — морщась, Ли отошёл чуть дальше, смотря на Хана уже серьёзнее. Контратака старшего дала ему пощёчину.        — Прости… — Хан даже почувствовал, как протрезвел. Видимо, ему самому настолько нужен был повод для скандала, что он простые поставленные стоны порноактрисы принял за похождения Минхо. А друзья говорили ему расстаться с Минхо, потому что он сам выставлял старшего плохим и неверным в чужих глазах, рассказывая о своих порывах воображения. Кажется, у кого-то были серьёзные проблемы не только с доверием, но и с самооценкой, ведь Джисон и правда думал, что Ли в буквальном смысле мог его променять на кого угодно.       «Девушка или парень — похуй, он не упустит никого…»        — Я дебил, да? — замаявшийся Джисон почесал затылок, виновато избегая взгляда старшего, который хоть и смягчился с виду, но внутри явно обиделся на подозрения.        — Настоящий.        — Как мне загладить вину?        — За отсос любой вопрос, — Ли расплылся в улыбке.       Когда Хан засмеялся и хотел было в шутку ударить Минхо, тот порывом налетел на него, повалив назад на мягкий диван, устроившись сверху и несдержанно целуя, будто ждал этого целый день (хотя, кажется, так оно и было). Джисон смирился со всеми своими оплошностями, признавая, что в их отношениях он был настоящим тупицей и утрировал любое телодвижение Ли по отношению к другим людям. Сейчас же он улыбался от облегчения, целуя любимые мягкие губы и обвивая ногами чужую поясницу, пока старший снимает с него худи и сладко целует в шею, лизнув перед этим за ушком, как он всегда любил делать.       В голове у Джисона тем временем уже выстроился настоящий список дел на завтрашний продуктивный день:

1. Извиниться ещё раз перед Ли; 2. Обсудить все незначительные (теперь уже) проблемы их отношений; 3. Предложить ему официальные отношения; 4. Сказать друзьям, что он долбоёб; 5. Получить за своё поведение пизды от них.

      А пока, в планах на сегодняшнюю ночь у Джисона и Минхо совпадал один пунктик:

Отполировать новые поверхности в порыве страстного hard sex’а.