Пока не взошла луна

Усталость отзывалась в мышцах вспышками боли, играла на нервах, заставляла мечтать о том моменте, когда можно будет рухнуть в кровать и забыться тяжелым сном. Джейк молчал, спрятавшись где-то в глубине, и Марк слушал, как стучит дождь за окном, скрывая лунный свет. Ни луны, ни альтера. Покой. Недолгий, но все же покой. Черт, как же ему хотелось спать. Шумно выдохнув, Марк потянулся, пытаясь унять звон в ушах, и потер затекшую шею. Ноги как будто пронзало тупыми иголками, как будто тело всеми силами пыталось заставить Спектора бросить, чем бы он не пытался заниматься, и пойти спать. Марк шел на единственный свет в комнате — на приглушенные лазурные отблески на стенах, переливающиеся, принимающие мягкие, странные формы, которые невозможно описать. Ладонь сама поднялась к полке, стоящей неподалеку, взяла небольшую баночку, резким движением большого пальца открыла крышку. Марк не задумывался о том, что делает, поглощенный шорохом дождевых капель, стекающих по стеклу окна. Взгляд скосился сам собой, заставляя приглядываться к следам капель на стекле. Вода стекала вниз, оставляя смазанные дорожки — кажется, им стоило помыть окна. Рыбки в аквариуме нервно дергали плавниками, рассекая воду в нетерпеливом голодном ожидании. Марк опустил глаза в воду, наблюдая за тем, как блеск оранжевой чешуи отдавал не золотом — серебром, ловя редкие рассеянные лучи лампы. Аквариум тоже нужно было почистить. Фильтр забился. Что-что, а аквариум должен был быть чистым. Пальцы застучали по баночке, и в аквариум посыпался сухой корм — мелкий, словно песок. Сыпался, падая тусклыми темными точками, как какой-то неправильный звездный дождь. Падал на дно, мягко планируя в тяжелом воздухе с запахом H2O. Марк молчал, глядя на то, как рыбки нервно перебирали плавниками, ловя корм своими смешными круглыми ртами. Усталость брала верх, заставляя подчиняться первым мыслям, приходящим в замутненный разум. Рыбка поймала крошку ртом. Марк открыл и закрыл рот в ответ. Другая рванулась вверх, к кромке воды, за теми крошками, что остались плавать. Марк чуть улыбнулся, снова хлопая губами, и устало моргнул, опуская глаза на дно. Статуэтки, кажется, тоже нужно было почистить, как и весь аквариум, они все начинали покрываться грязью. Марк молчаливо оглядел песок, шевелящийся из-за проплывающих у дна рыбок, и вздохнул, представляя, сколько уйдет времени на то, чтобы вычистить все это. А еще нужно будет вытащить Гаса и того, другого, и Джейку не дать контроль, иначе он из вредности рыбок пожарит и бросит соседским котам — он никогда не понимал, на кой Спектору вообще сдался этот аквариум, если они сбегали на миссии чуть ли не каждую неделю, и «рано или поздно они все равно сдохнут». Марк поднял палец и мягко постучал им по стеклу, привлекая внимание золотых рыбок. Те отозвались, срываясь с места и теряясь в пространстве, поднимая новые волны на песчаных дюнах на дне, в которых, наполовину закопанная, покоилась одна из Великих Пирамид Гизы, и лодка. Марк устало улыбнулся, глядя на рыбок, а затем снова открыл и закрыл рот, копируя их, словно пытаясь поговорить. Открыть. Закрыть. Тишина, стук капель по стеклу. Открыть. Закрыть. Шелест воды в аквариуме, жужжание холодильника на кухне. Открыть. Закрыть. Согласная, гласная, согласная… Открыть. Закрыть. «Марк.» Марк отшатнулся от аквариума, зацепившись ногой за ногу, и упал на спину. Паника и надежда вцепились в него стальной хваткой, и он вскочил обратно на ноги, распластав ладони по стеклу и едва не ударившись головой. Из отражения на него глядел только он сам. С дрожащим оскалом, паникой в глазах, прилипшими ко лбу прядями нечесаных волос. Песок накрыл лодку, всколыхнутый очередной волной. Отражение смотрело на него с болью, будто ему только что вырвали сердце, заставив умирать в холоде и одиночестве. Марк прижался лбом к стеклу, чувствуя, как тело подводит его, заставляя падать, искать опору, искать хоть что-то простое и стабильное, наивное и оптимистичное, придающее желание жить, а жизни — какой-никакой смысл. Горло сжало огненными тисками, заставляя задыхаться, выпускать из легких застоялый воздух, будто он только что выплыл из-под тяжелого слоя беспроглядно-черной воды. — МАРК! Это просто воспоминание. Колени пронзило болью, смешанной с раздражающей усталостью. Вода текла по лицу, обжигая щеки. Лоб холодило стеклом. Это просто воспоминание. Холодные руки обхватывали его со спины, царапая кожу, заставляя изо всех сил рваться вперед, цепляться ногами за деревянные борта корабля. — Марк! Это просто воспоминание. Крик вырвался из легких, разрывая глотку и барабанные перепонки. Черт возьми, Стивен. Марк рвано вдохнул, открыв глаза, пытаясь справиться со сковавшей его дрожью, заставлявшей воду в аквариуме опасно плескаться над головой. Заставив себя опустить руки, Марк сам не заметил, как сложил их возле груди и опустился к самому полу, словно пытаясь спрятаться от пронзающей боли, выворачивавшей его наизнанку. Слезы текли, словно прозрачная кровь из открытой раны, и Марк шумно дышал, напоминая себе о том, что пол под его ногами все еще реален, что стук дождя за окном — не игра больного воображения. Марк плакал, вжимаясь лбом в колени. Отражение молчало, не глядя на него. Дождь стих за стеклом. Но вода на щеках Марка отказывалась высыхать. Луна показалась на мгновение, тут же исчезнув за тучами. Марку было плевать. Впервые с тех пор, как он ожил, он был в покое — и в покое было так болезненно одиноко, что тело будто бы резали на части. Впервые с тех пор, как он ожил, он скорбел. Не мстил. Скорбел. Когда усталость, наконец, взяла свое, Марк замер, свернувшись в клубок под аквариумом, прижимая ладони к груди, и глядел в стену. Веки опустились сами собой. В голове звенела пустота.