Петербуржские будни

- 50 оттенков серого. Родион сидел на подоконнике единственного, в своей 25 метровой студии, окна и смотрел на утренний Санкт-Петербург. Люди тёмной массой двигались в сторону близлежащей автобусной остановки. На часах было 7:30 утра. 31 августа. - Завтра - первый день в универе, - мыслил вслух Раскольников, - а значит придётся ехать до него минут сорок, плюс ожидание транспорта. Равно: в семь утра мне нужно тащиться на остановку. Кошмар. Нет! Я конечно без проблем встану, но однокурсники... Скорее всего непроходимые придурки, как и всё человечество в целом. Каждый день убийства происходят у них прямо под носом, но преступника они поймать не в силах. Я понимаю, если бы на дворе царила феодальная раздробленность или какая-то похожая фигня... Нет! Сейчас век современных технологий! Виновника должны ловить уже на следующий день,максимум через неделю! «Непроходмо тупое человечество» и стало причиной, по которой этот парень подал документы на факультет психологии. Очень уж ему хотелось попасть в штат полиции и командовать следователем, мол, тот чел сделал то то, а значит он не тот, кого мы ищем. А если он не послушает, и Родион окажется прав, то тот будет упрекать недодетектива до конца его бренного существования. - По поведению человека можно узнать всю его личность! Непроходмые тупицы! - он слез с подоконника и подошёл к кухне. - Ладно, кофе должно улучшить моё настроение. Так проходило каждое утро. Раскольников садился к окну, ругал людей, потом шёл заваривать кофе и кашу из пакетика, т.к. сам готовить не умел. Мучал он себя едой быстрого приготовления уже вторую неделю. Раньше у Родиона были мама и сестра, а сейчас он в другом городе. Один. Не умеющий готовить. Его желудок скоро помрёт. Едой из ресторанов парень себя баловать не мог - его семья была слишком бедной. Отец «ушёл за хлебом», когда Раскольникову было четыре. А мама, учительница немецкого языка, получала не самую высокую зарплату. Его старшая сестра, Дуня, подрабатывала с 15. Родион с 14. Слава всем богам, парень поступил на бюджет, иначе учёбу они бы не потянули. Здесь, в Петербурге, студия снималась за 38 тысяч в месяц, так что Раскольникову пришлось подрабатывать. Ещё ему присылали н-ую сумму Пульхерия и Авдотья. - Эх, снова в общество. Ненавижу, - сказал парень, выходя из дома.

***

И вот уже вечер. Город светится в предвкушении поднятия мостов. Весь народ бурно обсуждал прошедший день. «Будто всей улице интересно, что твоя старшая сестра сегодня родила, - верчал про себя Родион. - А у меня может вчера старшая сестра кому-то тату с барашком набила, и что?» Авдотья работала в тату салоне. В рисовании Дуню не смог бы переплюнуть никто из ныне живущих. Она рисовала всё что движется и не движется. У девушки даже была парочка портретов Раскольникова, которые она рисовала исподтишка. - Ты идеальный натурщик! - восклицала Авдотья. - Я среднестатистический шатен. - Не правда! Твой рост выше среднего! - Какая разница? - Мне нравится рисовать высоких людей. - Ммм... Это что-то типа каминг-аута? - Просто дай мне тебя запечатлить на веке вечные, мой царь Родя! - на этом моменте Дуня падала на колени и кланялась брату. - Ладно, ладно, крестьянка. Дарую тебе честь писать с самого царя! - отвечал надменным тоном тот. - Ох, спасибо государь. На заднем плане всегда улыбалась и посмеивалась мама. Ото всех этих тёплых воспоминаний на душе у Раскольникова стало как-то спокойнее, легче. Парень еле заметно приподнял уголки губ. Поскорее бы вернуться домой.