Нечистые

Глава 40 Причины Елизавета: "Все жертвы будут ради победы". Сегодняшний день был холоднее, чем обычно. В этот день, казалось, будто всё застыло, как лёд. Было такое ощущение, будто он находится на луне, на которой критически мало градусов после захода солнца. Сугробами был украшен весь город, но было очень тяжело передвигаться по нему, так как снег мешал движениям. Ещё вся та тёплая одежда, которую ты надеваешь, прибавляет твою массу. И двигаться становится абсолютно невозможно. Руки на улице уже давно замёрзли даже в старых тёплых варежках. Август не понимал тех людей напротив, которые болтали. Они все были расстёгнутые, без шапок. Возможно, они действительно волнуются о том как они выглядят даже зимой. Но даже Август со всей своей любовью и вниманием к себе понимал, что стоит уж лишний раз подходить как олух, а потом не заболеть ангиной или чем-либо похуже. После очередного зевка вампира, домофонная дверь открылась и из него показалась Лиза. Она тоже была у очень тёплой одежде. -Куда попрёмся? -спросила она. -Да хоть в степь, эти всё равно с нами. Парень махнул головой в сторону стоящих в стороне людей, а позже не постеснялся посмотреть на них. -Почему ты их так признаешь? -Не презираю. Это их работа и они должны её выполнять, хочется мне или нет. Это ради моей же безопасности, но, понимаешь, Лиз, напрягает. Никакого личного пространства. Мои сообщения прочитываются. Ну, не прям все, но почти всё. Будто я какой-то объект исследования. Неприятно. Вывалил Ава сразу. Он моментом погрустнел и закрыл лицо руками. -Дорогой, я тебя безумно понимаю. Девчушка взяла его за плечи, и он открыл своё полностью горечи лицо. -Всё обязательно скоро закончится. Грубиян стоял неподвижно с широко раскрытыми глазами. В них читалось непонимание её слов, и будто бы некий страх. Он был пропитан ужасом производящего. И то, что нельзя было скрыть - это ужас за свою подругу. Не за себя самого. -Лиза... Он аккуратно коснулся её плечевых костей, склонившись к ней. Нечистый огляделся по сторонам, и заострил внимание на крыше, после чего закрыл её своей спиной. -Пообещай мне. -Что? -Пообещай мне, что ты будешь осторожна. Пообещай мне! -Август, что-то стряслось. -Дай мне обещание, что ты будешь в безопасности, молю тебя. -Я... Да, хорошо, я буду... Его хватка спала. После того как он её отпустил, девочка пошатнулась. Кажись, что он сдавил Елизавету настолько сильно, что это заставило её потерять силу в ногах. -Август, не хватай меня так больше. -Прости. -Куда ушли те полицейские? -Не имеет сути. Давай на крышу, пока их нет. -Ты какой-то странный. Он проигнорировал её слова и они прошли к следующему подъезду, где как раз и была лестница наверх. Уже находясь на крыше, подростки сидели тихо, наблюдая за крышами напротив. Август давал очень короткие ответы на все вопросы, но по нему было видно, что друга что-то гложет. Да гложет очень сильно. -Август, что тебя беспокоит? Мальчишка не смотрел на Лизу, а лишь уткнулся в одну точку. -То место. Которое я всегда прохожу. -Что? -То место, где меня чуть не сбили. Она вопросительно уставилась, не перебивая. -Если бы меня насмерть сбили тогда, никто бы не умер. Девушка широко раскрыла глаза и приоткрыла рот. Она замерла словно статуя, которой хотелось запеть. -Август, ты что? Идиот? -Если бы тогда он меня не спас, он бы был жив! Он был бы жив! Парень сжал свои губы. С глаз полились настолько горячие и горькие слёзы, что они прожигали его лицо. -Юрию и Льву не пришлось бы не пришлось возиться со мной. Тот мужчина, которого засыпало, у него была жена. Как она чувствует себя сейчас? Что я бы чувствовал на её месте? За что с ними так? В чём тут всех их вина? Ава аккуратно прикрыл рожу пятернёй. Через пальцы можно было увидеть лишь око, устремлённое не во что, как он сам. Его поднятая бровь, источающая отчаяние. Лиза бросилась на него. Её тёплые руки обнимали его ослабшее тело. Даже через куртку можно было ощутить его изнурение. В целом он сам сильно похудел. Мешки под глазами были видны вдвойне. Его не волновали шрамы на теле. Его волновали шрамы, оставленные на его воспоминаниях. Они были изрезаны, словно руки Лизы в подростковом возрасте. Эти шрамы никогда не скрыть и никогда не забыть. И самое страшное из этого - это понимание, что это всё ты и в правду переживаешь. -Прости, прости, прости меня, Густ! Господи, да прости меня же! Девчушка сжала его. И он склонил свою голову на её плечо. Казалось, что они вместе сейчас умрут. Вся эта боль разрывала изнутри. Но они разделяли её из-за чего было гораздо легче, чем переживать это одному. -Мне жаль, мой мальчик, мне безумно жаль. Друг не обнимал её, но она ощущала его слёзы. Как же в этот момент хотелось раствориться.