Об Иване-царевиче и Сером Волке

— Вот женишься, Вань, а там, глядишь, и трон у меня примешь, — говорит царь мечтательно. Иван-царевич его слушает, а сам только вздыхает мысленно. Не дело затеял батюшка. Где это видано, чтобы младший сын поперек старшего трон занимал? Вон и старшие братья тоже недовольны: хмурятся оба, глядят мрачно. Ивану и самому не хотелось править. Ему больше по нраву было с верным другом — Серым Волком — по белу свету странствовать, по поручениям батюшкиным ездить, да другие царства-государства глядеть. Да и жениться, если честно, тоже как-то не горел желанием. Елена Прекрасная, конечно, хороша: и умница, и красавица, и рукодельница, всем невестам невеста! Но ведь девчонка еще совсем! Ей бы еще пару годиков в девках посидеть, да уму-разуму набраться, ан нет, пожелала замуж за Ивана выйти! Царевич к ее батюшке — царю Долмату — по делам государственным приезжал. Увидала она его и, как это у девиц бывает, влюбилась без памяти. Хочу, говорит, за Ивана-царевича замуж! Иван не знал, как она отца уговорила. Хотя, у Долмата-то окромя нее еще шесть дочек, так что одну пристроил — уже легче. В общем, царь быстро дал согласие. Иван тоже был не против. Девица ему понравилась, да и для добрососедских отношений такой брак был дюже полезен. Так и вышло, что домой Иван направился не один, а с невестой и целой кучей мамушек-нянюшек, да девок-чернавок. Ну не мог же царь родное дитятко одну на чужбину отправить! И все бы хорошо, да только после этого родной батюшка самого Ивана решил, что лучше младшего сына царя для их царства не сыскать. И сказал, что отдаст ему трон. Ясно дело, что братьям это не понравилось.

***

Расстроившись, Иван уходит вон из дворца. Направляется к лесу, думает, что стоит разыскать друга Волка, развеять тяжкие думы. Вот только на опушке леса его ждут. Братья смотрят недобро. — Не дело, — говорит самый старший, Дмитрий, — старшим братьям препоны чинить. Ты пошто отцу голову задурманил? Знаешь же, что я править должен. — Дим, ты чего? — опешив спрашивает Иван. — У меня и в мыслях ничего такого не было! Сам же знаешь, как батюшке нашему что-то в голову втемяшится, так его ни за что не переубедить! — Ты ври, да не завирайся, — вклинивается второй брат, Василий. — Или, скажешь, не для того царевну в невесты себе сыскал? — Братцы, да она сама замуж захотела! — Как же, — кривит губы Дмитрий, — корону ты возжелал поперек меня получить. Не бывать этому. Братья тянут из ножен мечи. Иван на мгновение как каменеет. Быть ведь такого не может! Но братья бьют всерьез, Ивану приходится обороняться. Он хороший воин, пожалуй, и от двоих противников отбился бы, вот только… Это его братья. Дмитрий, который таскал его на закорках и учил плавать в лесном озере. Василий, с которым вместе таскали яблоки из сада, да как-то подложили батюшке в постель лягушку. Не поднимается у Ивана рука нанести смертельный удар. Вот только у братьев таких сомнений нет.

***

Когда Иван приходит в себя, у него все болит так, будто его долго били. Он тихо охает от боли, а потом внезапно вспоминает, что с ним случилось. Душа болит сильнее тела. Но неужели он жив? Тут наконец он разбирает знакомый голос, зовущий его по имени: — Ну очнись же, Ваня! Просыпайся! Должно же было получиться, должно! Вань, очнись, ты же дышишь. Иван кое-как разлепляет глаза и видит перед лицом волчью морду старого друга. — С-серый? — слабым голосом хрипит он. — Ч-что случилось? Волк, как видит, выдыхает от облегчения, да прикрывает глаза. — Живой, слава тебе господи, живой! Получилось! — Что получилось-то, Серый? — Ты помнишь, что с тобой приключилось? — Д-да, кажется, — он хмурит лоб. — Братья напали… Они… — он в замешательстве смотрит на Волка. — Они меня не добили? Серый тяжелым взглядом смотрит на него. — Нет, Вань, добили. Я цельный час по лесу бегал, тебя по кусочкам собирал. Иван цепенеет. — К-как же я тогда… — Ну, — Волк невесело усмехается, — я много по свету бродил, где живую, да мертвую воду найти знаю, и знаю, кого за ней можно послать. Удалось мне оживить тебя, Вань. Хотя до последнего боялся, что что-то не так пойдет, — Волк прерывисто вздыхает. — Ладно, ты встать сможешь? — Не знаю, попробую, — Иван кое-как приподнимается и в ужасе смотрит на голую кожу, перепачканную кровью. Ошалело переводит взгляд на Волка. Тот поводит плечами. — Ну, мыть тебя у меня времени не было, а одежа твоя… Я тебе новую принес, — он подталкивает к Ивану ком ткани. — Не царское платье, у крестьян стащил, ты уж не обессудь. — Да нет, спасибо. Хорошо, хоть такая есть. Ивану удается кое-как подняться и натянуть на себя крестьянские штаны и рубаху. — Куда ты теперь, Вань? — Во дворец, к батюшке. Мне нужно с братьями потолковать, — мрачно отвечает царевич. Потом смотрит на Волка: — Ты же прикроешь мне спину?

***

Когда они входят, в тронной зале воцаряется тишина. И не удивительно. Иван бледен так, что краше в гроб кладут, кровью перепачкан, в крестьянской одежке. Едва на ногах стоит, за Серого Волка держится, да обводит всех зале мрачным взглядом. Волк тоже смотрит недобро, зубы скалит. Бояре молчат, батюшка совсем не по-царски приоткрыл рот и смотрит, как на покойника. Елена Прекрасная вон у стены, глаза заплаканные, мамки-няньки её вокруг стоят, да крестятся. А вот и братья-душегубы. Лица бледные, глаза распахнуты, а во взгляде — ужас. Дмитрий безмолвно шевелит губами, а потом сипит: — Т-ты же… ты… — Что я? — мрачно спрашивает Иван. — Мёртв? — Ванечка, — почти шепчет царь, — что же случилось-то? Дима с Васенькой сказали, что сгинул ты в лесу смертью лютою. Иван невесело смеётся. — А я и сгинул, да только не звери лютые в том виноваты, а братья мои родные. Кабы не Серый, так бы там и остался. С другом мне повезло, а вот с братьями не очень. — Переводит взгляд на отца. — Сам думай, что дальше делать, царь-батюшка, а я пойду. Притомился я сильно. Разворачивается и уходит, все так же держась за волка. Бояре как от прокаженного шарахаются, освобождая дорогу. Краем глаза Иван замечает ужас в глазах Елены, но сейчас не до неё. Сил едва хватает дойти до опочивальни. Все завтра.

***

Но когда на следующий день Иван наконец просыпается и выбирается из покоев, во дворце шум стоит до небес. Все бегают, кричат: Елена Прекрасная пропала. А потом смотрит — у него под дверью записочка. Так, мол, и так, я тебя люблю, друг сердечный, но страшно мне здесь оставаться, а потому возвращаюсь я к батюшке своему, царю Долмату. И подпись: Елена Прекрасная. Вот ведь дура-девка, прости господи! И ведь одна ушла! Свела коня с конюшни и, как была в одном платье, уехала. Во дворце и так черте что творится: братья в темнице, батюшка за ночь будто лет на десять постарел, а тут эта дура. Но делать нечего, нужно за ней ехать. До царства Долмата недели две конного пути, пропадет же. Так что кликает Иван-царевич своего верного друга, да отправляется вдогонку.

***

Едут они, едут, чуткий нос Волка им хорошую службу служит — легко след царевнин найти удаётся. И вот въезжают они в темный лес, как вдруг видят, словно солнце ясное лесную чащу осветило: в кусте малиновом жар-птица запуталась, да не абы какая, а та самая, что Иван во дворце у царя Афрона видал. Похоже, проказница снова из клетки улетела. Надо бы вернуть жар-птицу хозяину, живёт Афрон тут недалече. К тому же, может, он знает что о том, куда Елена Прекрасная направилась. Так что выпутывает Иван-царевич птицу из куста малинового, да себе за пазуху прячет, а потом они к царю Афрону путь держат. Царь встречает их радушно, как дорогих гостей. — Спасибо, — говорит, — Иван-царевич, что птицу мою вернул. И тебе, Серый Волк, спасибо. А то повадилась она из клетки улетать, уж третий день, как исчезла, а ее все нет и нет. Я уж было волноваться начал, не случилось ли чего. А куда ты, Иван-царевич, путь держишь? Али просто решил меня навестить? Иван улыбается. — Я бы и рад, да дело у меня. Елена Прекрасная домой к батюшке отправилась, да только не взяла ни охраны, ни служанок своих, так одна верхом и уехала. Вот направился за ней следом. Ведь пропадет же в пути одна, а я хоть к батюшке её провожу. Не слыхал ли чего о ней? Царь Афрон поглаживает бороду — Слыхал, как не слыхать. Давеча пришла весть, что царь Кусман себе новую жену берет, молодую да пригожую. Она это и есть. Сам же знаешь, как он до красных девиц охоч: как какая ему приглянется, так он её себе забирает. Иван хмурится. — Ох, и как же мне её тогда выручить? — Я помогу тебе, — улыбается Афрон. — в благодарность и из уважения к твоему батюшке. Есть у меня конь златогривый, Кусман давно на него засматривается. Возьми этого коня, отведи к Кусману и предложи в обмен на Елену. Думаю, он не откажет — жён у него много, а конь такой один. Благодарит его Иван-царевич, берет коня и вместе с Волком отправляется в путь. Долго ли, коротко ли они едут, но достигают вскоре дворца царя Кусмана. Повезло им: свадьбу как раз завтра играть собираются. Иван коню гриву с хвостом расчесывает, да в косы заплетает, уздечку золотую от пыли дорожной протирает: хорош конь! Волк остаётся ждать за воротами, Иван же идёт к царю на поклон, преподносит коня и просит отдать ему его невесту, Елену Прекрасную. Кусман смеется: — Э нет, Иван-царевич, была твоя, а теперь моя будет. И конь тоже теперь мой. А ты, коли тебе жизнь дорога, убирайся вон, а не то мои стражники живо тебя на пики поднимут! Делать нечего, как бы ни был хорош Иван-царевич, а в одиночку ему с десятком стражников не справиться. Уходит. За воротами рассказывает Волку, как дело было, а тот ему и говорит: — Не печалься, Вань, смогу я тебе помочь. Свадьбу ведь на завтра назначили? Вот и хорошо. Сейчас дожидаемся ночи, пробираемся во дворец и крадем Елену. Я приму её облик и останусь, а вы вместе с ней уходите. Я вас потом догоняю. На том и порешили. Когда они пробираются в покои Елены в час перед рассветом, когда спится слаще всего, та чуть своим визгом весь дворец не будит, но, слава Богу, обходится. Волк оборачивается красной девицей, а Иван с Еленой сбегают из дворца, да прочь уходят. Следующей ночью их догоняет довольный Волк. — Ну, как все прошло? — спрашивает его Иван. — Замечательно, — отвечает Волк. — Кусман ничего не заметил, а когда вечером в опочивальню отвёл, да вместо молодой жены на соседней подушке волчью морду увидел, так испугался, что с постели упал. Ну, я тогда и дал деру, пока стража не набежала. Иван облегчённо вздыхает. — Отлично, — а потом поворачивается к Елене и говорит: — Тогда сейчас едем к твоему батюшке. Царевна только кивает пристыженно — Иван уже успел объяснить ей, насколько глупым был его поступок. Иван сажает её на Волка, садится сам и они отправляются в путь. Вскоре они прибывают к царю Долмату. Тот встречает их радостно, бранит дочь, когда Иван рассказывает все, что случилось. Они долго говорят и решают, что Елена останется его невестой, только поживет еще пару годов в отчем доме, подрастёт, да ума-разума наберётся. Покидают Иван с Волком Долмата, а за воротами Волк и спрашивает: — Ну что, куда теперь, Ваня? Иван задумчиво смотрит в небо. — Серый, а что ты думаешь о том, чтобы украсть у Кусмана злотогривого коня? — Тебе приглянулся конь? — Да нет, — пожимает плечами Иван. — Зачем он мне? По свету я с тобой странствую, а если возникнет нужда, у батюшки в конюшне отличные скакуны есть. Просто он дурно поступил: и коня отобрал, и Елену не вернул. — А куда коня? — Вернём Афрону. Он человек хороший, да и добрососедские отношения поддерживать нужно. Волк на это только усмехается.

***

Украсть коня у Кусмана на удивление легко. Просто пробраться в конюшню в тихий предрассветный час, да свести животину за собой. Афрон их появлению рад. Цокает языком, когда Иван рассказывает, как дело было, а потом и говорит: — Ну что с бусурмана возьмёшь, ни чести, ни совести. Бог ему судья. Но слышал я, что батюшка твой, царь Берендей, хвор. Есть у меня для него подарок, — Афрон кладет на стол перед Иваном два золотых яблока. — Мне из стран заморских гостинец прислали, молодильные яблочки. Пусть он их съест, и тогда здоровье к нему вернётся. Иван благодарит царя, с поклоном принимает яблоки, а сам надеется, что яблочки и с душевной хворью его батюшке помогут, с тоской лютою, что одолела царя Берендея после поступка его старших сыновей. И Иван с Волком отправляются домой. Серый спрашивает Ивана: — И что теперь, Ваня? — Не знаю, Серый, не знаю. Сейчас главное — принести яблоки батюшке, а там посмотрим.