Сладкий стафф

Jimin       Три часа до концерта. Это первое его выступление на столь большой сцене. Пятнадцать минут назад закончился генеральный прогон танцевальной группы. Пака пока не ставят в центр, так как он еще новичок в группе. Но он рад, безумно рад, что попал в эту группу. Вместе с остальными Чимин проверяет всё ли концертные костюмы готовы к выступлению. В большой гримерной творится полный хаос. Все бегают, суетятся, кричат. Кто то из охраны сообщает, что подъехали Юнги и Хосок. А значит сейчас начнется саундчек.       Все побежали на сцену. Юнги не любит промедления. От других он слышал, что Шуга — настоящий профессионал, и требует того же от других. Сцена пока закрыта со всех сторон. Юнги не любит, когда его снимают вне выступления. Все встают на места для первой песни. По толпе танцоров проходит волна шепота и на сцену из-за кулис входит Мин с бутылкой воды в руке. Suga       До концерта осталось три часа, когда они с Хо приехали на саундчек. Кто-то из стафф сунул ему в руки бутылку с водой. Хосок тут же ретировался и побежал все проверять готовность. Юнги в солнцезащитных очках, черных джинсах и такой же толстовке на замке. Темные волосы блестят в свете софитов. Он оборачивается к танцорам и здоровается со всеми, желая удачной работы сегодня, краем глаза цепляясь за знакомую розовую макушку справа.       Он разворачивается обратно к пока ещё скрытому зрительскому залу. Подходит его звукорежиссер и подает его микрофон. Стафф прикрепляет на его пояс коробочку с проводочками, тянущиеся к наушникам, где оператор подзвучки дает команды.       — Юнги, давай звук сначала настроим?       Мин кивает, и начинает по сигналу начитывать в микрофон рандомный свой трек, по просьбе звукорежиссера делая голос то громче, то тише. Через полчаса наконец звук настроен как надо. Команда приступает к основному саундчеку, уже двигаясь синхронно с командой танцоров. Наконец за полчаса до концерта, снимается занавес перед сценой, Юнги, приветствуя первых фанатов, уходит в гримерку переодеваться. Его переодевают в костюм для первого блока песен, красят и укладывают. Залетает Хосок.       — Шуга, ты как?       — Всё в норме, Хо. Всё как всегда. — отвечает Мин. Он выглядит немного бледным.       — Смотри не испугайся, на третьем треке будут столбы огня. Я тебя предупреждал уже.       — Хо, сам так не трясись. — Юнги вымученно улыбается. — Всё правда будет в норме.       — Минута до выступления. — сообщает стафф.       — Погнали. — реагирует Юнги. Он встает с кресла гримера, надевает маску безразличия и холодности, и выходит на сцену. — Всем добрый вечер! Пошумим сегодня на славу! — врывается громкий крик Шуги из колонок.       — И три, два, один! — голос оператора подзвучки слышится из наушника. Jimin       Концерт прошёл с оглушительным успехом. Два часа на них смотрели, болели, кричали сорок тысяч зрителей. Зал сходил с ума. Это его первый крупный концерт. Чимин выкладывался по полной, и даже получил одобрение от старших и более опытных танцоров. Все это время он наблюдал за Юнги. С этой стороны сцены он совсем другой. Страстный, горячий, нервничающий. Первый раз он его таким видит.       Пак влетел в гримерку, быстро снял концертный костюм, повесил его на плечики, быстро влез в свои джинсы и толстовку и вылетел в коридор, следуя к гримерке Юнги. Он была закрыта. Но Пак знает, что Шуга внутри. Его осведомили, что он всегда закрывается там после концерта, чтобы остыть и переодеться. Чимин сел на пол прям около двери и уткнулся в телефон. Да уж прям дежавю. Тело чесалось от пота и грима, ужасно хотелось в душ. Липкие волосы лезли в лицо. Он нашел в рюкзаке резинку и убрал длинные пряди в хвостик на макушке. Так он просидел минут сорок, когда наконец щелкнул замок и отворилась дверь. Чимин сразу же вскочил на ноги, поймав заинтересованный взгляд Юнги.       — Ты чего это тут делаешь?       — Ты забыл, что после вчерашнего я не должен от тебя отходить? Вот сижу жду.       — Ах да. Нянечка. Милый хвостик. — ухмыльнувшись, выдал Мин.       — Спасибо.       — Давай пошевеливайся, я хочу в душ.       — Не может быть! Как неожиданно то? — съязвил Чимин.       Юнги резко развернулся и толкнул Пака в грудь, придавливая к стенке. У младшего выбило весь воздух из легких при глухом ударе о стену. Лицо Мина оказалось в десяти сантиметрах от его собственного. Губы сжаты, глаза метают молнии.       — Чимини, ты чем-то недоволен? — зло прошипел Юнги.       Пак откровенно испугался. Мин, злой и возбужденный после концерта может и по лицу съездить кулаком.       — Юнги, прости пожалуйста, я не со зла.- на грани слышимости произнес младший. Шуга со злости ударил кулаком в стену рядом с его лицом, потом развернулся и быстрым шагом пошел в сторону выхода. Чимин посеменил следом. Да, точно не следовало это делать. Suga       Юнги злился на самого себя и почти бежал к машине. Охрана едва успевала бежать следом. И конечно эта розовая макушка за левым плечом. Зачем он так напугал мальчишку? Тот теперь трясется весь сидит вместе со своим хвостиком, со страхом посматривая на него из-под пушистых ресниц. Надо бы извиниться. Но не сейчас. Ни при всех. Юнги с тихим стоном откинулся на сидении. Он так устал сегодня. Нужно расслабиться. Ему внезапно пришла идея.       — Чимин, у тебя есть телефон администратора нашего отеля? -младший вздрогнул и кивнул. — Позвони и спроси можно ли сейчас его закрыть для остальных? Я поплавать хочу сразу по приезде.       Чимин загнанно на него смотрит, достает телефон и почти шепотом уточняет у администратора желаемое. После короткого разговора, завершает звонок.       — В данное время бассейн закрыт для открытого пользования. Но воду уже сменили и тебя готовы принять. И ради тебя задержится рабочий, чтобы вновь поменять воду. Но ему пообещали за это дневной оклад. — отчитался младший.       — Меня? Но ты же не должен отходить от меня, помнишь?       — Юнги, пожалуйста. Можно хотя бы душ принять? Я весь липкий и потный после концерта. И я после этого буду рядом с бассейном столько, сколько захочешь.       — Зачем душ? Бери сменную одежду. Вместе поплаваем. Ты же умеешь?       — Умею. Только вряд ли это будет уместно. Я не хочу тебя стеснять.       — Перестань. Я не хочу плавать один. Отказ не принимается.       Чимин вздохнул. Юнги пробежался взглядом по милому розовому фонтанчику на голове, по щекам, пухлым губкам, по худому тренированному телу, изящным маленьким ручкам. Он помнил сладкий вкус его сонного поцелуя ночью, помнил как прижимал это тело к стене напротив своей кровати, помнил его фруктовый запах. Утихнувшее после концерта возбуждение вновь подкралось к его паху. ЧЁрт. Хорошо бы прохладный бассейн его остудил.       Они приехали к гостинице, прошли сквозь толпу репортеров в кольце охраны и поднялись наверх. Юнги подошел к его двери, наблюдая как Чимин тут же юркнул в свой номер. Шуга кинул чистые штаны, боксеры и футболку в спортивную сумку и вышел, закрывая свой номер картой. Чимин уже ждал его в коридоре, привалившись к стене. Двое из охраны ждали около лифта. Все вместе они спустились на первый этаж. Там их встретил администратор отеля и проводил к бассейну. У входа он остановил охрану и вместе с Чимином зашел внутрь. Охрана осталась у двери. Jimin       Пак прошЁл к бассейну, кинув свою сумку на шезлонг. Услышав резкий звук, он развернулся. Юнги захлопнул за ними дверь, направляясь к нему. Чимин почувствовал себя в ловушке. Но вот Мин проходит мимо, кидает также сумку и начинает раздеваться. Когда он снял футболку, младший просто застыл в ступоре. На широкой мускулистой спине репера, обвивая позвоночник, красуется большой черный дракон, хвост которого исчезает под поясом джинсов. Мин стягивает и джинсы следом. Затем разбегается и с головой ныряет в подсвеченную воду бассейна, которая приятно холодит разгоряченную кожу. Чимин все еще замерши стоит около шезлонга. Юнги выныривает, встряхивает головой и подплывает к бортику.       — Ты плавать собираешься? — спрашивает старший, откровенно ухмыляясь. — Чего застыл?       — Я уже несколько лет являюсь твоим фанатом и не знал, что у тебя есть татуировка.       — Та, что на спине у меня не единственная. Этого дракона я делал два года назад. Еще есть точки на пальцах левой ноги, и крест. Давай не тормози. Вода замечательная.       Вот так вот. Не все видят, что творится под всеми слоями одежды. Юнги в запале иногда задирает футболку спереди, показывая фанам кубики пресса. Чимин разморозился. Он стянул со своего потного тела джинсы и футболку, распустил волосы и прыгнул в бассейн, погружаясь под воду. Пак закрыл глаза, задерживая дыхание и сел на дно бассейна, полностью расслабляя все мышцы и опустошая голову. Мысли все улетучились, в голове приятная тишина. Вдруг его дернули вверх за руку, вытягивая на поверхность.       — Ты чего? Совсем дурак, Чимин? Ты был под водой больше двух минут.       Младший разлепил глаза, откинул назад розовую челку и нахмурился.       — Я привык не дышать по несколько минут. Это техника расслабления. Типа медитации только под водой. Тебе тоже стоит попробовать. Помогает знаешь?       — У меня другая медитация, пока тебе не доступная.       — Это какая?       — Односолодовый виски и сладкие стоны партнера подо мной. — усмехнувшись, сказал Мин.       — А с чего ты взял, что мне не доступна такая медитация? Мне хоть и лет мало, но уже успел многое попробовать. Только вместо виски предпочитаю текилу. Но я танцор и слежу за своим здоровьем, поэтому чаще стараюсь прибегать к другим видам медитации и расслабления.       — Интересно.       Мин подплыл ближе и опёрся обеими руками в бортик по разные стороны от головы младшего. Репер наклонился к самому уху танцора, обдавая теплым дыханием       — Может, отметим сегодняшний концерт? Насколько я знаю это выступление у тебя впервые перед таким большим залом. Просто выпьем. Сегодня это нужно как никогда.       — Да, верно. Это первое выступление подобного уровня. — Чимин отпрянул от Юнги и выплыл у него из-под руки.       — Так ты согласен?       — Да. Suga       Боже, даже сейчас, тут в бассейне он пахнет фруктами. Нельзя! Это запрет на отношения в команде, который он сам же установил. Но он такой сладкий. Просто невозможно сдержаться. Они поплавали еще около получаса, и друг за другом выбрались на бортик. Мин прям при Чимине снял с себя мокрые боксеры и начал обтираться полотенцем. Пак тут же отвернулся и, преодолевая смущение, сделал тоже самое. Юнги только улыбнулся в ответ.       Одеваясь, он успел подметить худое, но невероятно подкаченное тело младшего, состоящее казалось бы только из одних жилистых мышц. А он то его дохляком считал! Они оделись и поднялись в номер Мина. Туда же они заказали бутылку текилы, пару стопок, соль, нарезанный лайм и мясные закуски. Разместиться решили на ковре друг напротив друга. Расставив закуске вокруг себя, выпили по первому шоту.       — Расскажи о себе. — внезапно попросил Юнги.       — Мне 21, это ты уже знаешь. Моя семья не особо богатая. У отца свой маленький бизнес, в котором ему помогает мой старший брат. Я с отличием закончил сначала школу в Пуссане, потом училище при Сеульском Национальном университете искусств.       — Ого. Я думал, ты — очередной дилетант, который хочет влезть в мою команду. Но сегодня услышал как тебя хвалит Хосок и Чонгук. Поверь, от них похвалы не так просто добиться. — выпили по второму шоту.       — А ты можешь рассказать то, о чём не знают газеты.       — Ну моя семья всегда была бедной. У меня есть старший брат, который всегда меня поддерживал. Я работал и писал песни лет с 12. Пришлось продавать песни, чтобы было на что жить. Иногда не было даже на еду. Годам к 16 я выступал в клубах, участвуя во фристайл батлах. В 18 лет я встретил Хосока на одном из таких батлов. Какое то время мы работали вместе. Потом он со своим братом Чонгуком замутили продюсерский центр со своей танцевальной студией и звукозаписью. Мы втроем владеем этим центром на равных. Мой официальный дебют был 6 лет назад. Сначала не было такого успеха. Но уже три года я на полном подъёме.       — Спасибо большое. Для меня это было важно. — выпили ещё по одной.       — Так. Теперь моя очередь. — проговорил Мин. — Когда ты лишился девственности и с кем?       — Это не очень приятная тема. Может опустим?       — Эй, Чимини. Я никому не скажу.       — Ладно. Меня в начале средней школы лет изнасиловал одноклассник старшего брата. Была вечеринка у нас дома. Мать с отцом уехали в командировку. Я не принимал участие в веселье, так как там были все взрослые лет по 17-18. Я сидел у себя в комнате наверху. Он пришел ко мне и предложил выпить. После двух бокалов, залитых в меня почти насильно, я уже почти не сопротивлялся.       — Вот гандон, блять. Надеюсь его посадили?       — Нет. Я все рассказал брату, а он обвинил меня, что это я сам под него лег.       — Прости, Чимини.       — Да ты -то в чем виноват? А твой первый раз?       — Мне было 20 лет. Это было в клубе после одного из выступлений с фанатом. Он смотрел на меня всё выступление, облизываясь. Ну я и разложил его в гримерке на диванчике после выступления.       — А чего ты так поздно?       — Ну я ж говорил тебе. Я работал очень много, мне было не до этого. Как ты понял, что ты гей?       — Ну лет в 16 я попробовал переспать с девушкой, но у меня даже не встал нормально. Я помню она влепила мне такую пощечину. А ты?       — А мне с самого начала не нравились девушки. В 18 лет когда встретил Хо, мы пробовали мутить с ним, но дальше поцелуев не зашло. Мы приняли решение расстаться, но общаться не переставали. После этого мы стали по настоящему хорошими друзьями.       — Круто.       Так они пили и болтали часа полтора, пока не допили бутылку до конца. Оба были пьяны. Юнги был немного трезвее, така как его организм уже привык к крепкому алкоголю. На щеках Чимина горел милый румянец, взгляд смотрел с поволокой, на губах блуждала улыбка. Мин вдруг посерьезнел и встал. Ещё немного таких взглядов в его сторону и он за себя не отвечает. Нужно немедленно отвести Пака в его номер.       — Чимин вставай. Ты пьян. Давай я тебя в твой номер отведу. Завтра вставать рано.       — Ммм, ты настаиваешь? — Чимин пьяно улыбнулся и встал, сильно покачнувшись. Юнги поймал его за плечи.       Вдруг Пак с небывалой силой повалил обоих на постель, седлая бедра репера. Юнги оказался под Чимином, удерживаемый его сильными бедрами. Стало не до смеха. Алкоголь немного выветрился, осталась только пьяная дымка.       — Чимини, я конечно не против, но какого хера ты творишь?       — Папочка, тебе не нравится? — наклонившись к самим губам Мина, выдохнул Пак и втянул его в сладкий тягучий поцелуй, исследуя его своим юрким язычком.       Руки репера сжали упругие ягодицы Чимина. Тот перешёл на шею и ключицы, видневшиеся из ворота свободной футболки, оставляя яркое пятно. Юнги тихо постанывал сквозь сжатые зубы, руки блуждали по голой спине танцора, забираясь под футболку. Пак оторвался от сладкой шеи и, приподнявшись, стянул с себя и с Юнги футболки. Он прошёлся языком по груди, задел по очереди зубами оба соска, на что Мин выгнулся, и облизал все шесть кубиков пресса. Юнги вцепился пальцами в плечи танцора, прося остановиться.       Пока Чимин немного затормозил, Юнги сделал рывок и поменял их местами, наклоняясь к лицу Пака и удерживая руки над головой. На что получил в ответ пьяную соблазнительную улыбку.       — Чимин, ты завтра будешь жалеть об этом. Будешь проклинать меня.       — Не буду, папочка. Я так давно тебя хочу. Ещё с тех пор, когда два года назад ты был в жюри конкурса, а мы танцевали кусок из лебединого озера на сцене нашей филармонии при университете. Ты был весь в чёрном, а волосы были мятного оттенка. И был невероятно сексуален. Но трезвый я никогда на это не решусь. Поэтому выкинь все лишнее из головы и уже трахни меня.       Юнги опустился к этим греховным полным губам и поцеловал их. Мокро, горячо, хозяйничая своим языком в чужом рту. Он помнил тот день. Вспомнил он и рыжего тощего маленького мальчишку, которому вручал диплом. И эти губы вспомнил. Боже, вот это он реально дебил.       — Любой каприз, baby mochi…       Юнги решил не терять времени и потянулся к штанам младшего стянув их вместе с бельем. Следом полетели и его собственные. Он накрыл тело Пака, скользя кожей по коже. Чимин тут же сцепил свои ноги на талии старшего. Юнги дотянулся до смазки, капнул на пальцы и потянулся к плотному колечку мышц. Младший застонал в поцелуй, сжимая ноги плотнее и пальцами цепляясь за широкую спину. Мин добавил уже третий палец и Чимин немного заскулил. Растяжка проходила гладко, и вот репер уже вытащил пальцы, раскатал латекс по члену, налил смазки и вошел в Чимина.        — Боже Чимини, как в тебе туго и горячо. Божественно…       Пак впился короткими ногтями в дракона на спине. Шуга размеренно толкался, не спеша, наслаждаясь близостью, вдыхал сладкий аромат, облизывая и прикусывая ключицы.       — Нет, так не пойдёт.       Юнги вышел из Чимина, перевернул младшего, поставил в коленно-локтевую позу и резко вошел обратно, в тугой жар чужого тела. Тело младшего плавится под его руками, податливо выгибаясь. Мин нажал на лопатки, пригибая голову Пака к подушке. Тот прогнулся в пояснице, приподнимая аппетитную задницу и давая лучший доступ. Мину снесло крышу от сладких стонов, и он начал вбиваться в тело Чимина, срываясь на бешеный ритм. Младший кончил и обмяк на постели. Следом за ним последовал и Мин, опадая на безвольное тело Пака, утыкаясь лбом в лопатки.       Отдышавшись, он вышел, стащил презерватив, выкинул его, обтер влажными салфетками тело младшего и повалился рядом, сгребая его в свои крепкие объятия. Сознание уплыло в страну морфея. Jimin       Утро началось с крика Хосока, вбежавшего в его номер.       — Сука, Мин, какого хуя здесь творится?       Мин? Почему Чон зовет Юнги? И только после этого Чимин ощутил крепкую хватку на своём теле и недовольной сопение в области затылка. Тело замерло. Сердце остановилось.