Бал лицемеров

Гоголь стоял у одной из колонн в бальном зале. Вокруг него мелькали силуэты танцующих пар. Где-то рядом смеялись и бурно обсуждали что-то люди. Кто-то пил, кто-то играл или разговаривал. Только один он стоял в стороне. Между присутствующими и ним была какая-то нерушимая стена отчуждённости. Да и не особо хотелось общаться с этим сбродом лицемеров, подлиз и избалованных роскошью свиней. Да, не это представлял себе Гоголь когда согласился поехать на этот бал. Ну а что теперь уж сделаешь? Не сбежит же он прямо сейчас, тем более праздник по случаю дня рождения его товарища. Это будет совсем не культурно. Лучше Николай тихо посидит где-нибудь в уголке, да пропустит для приличия несколько бокальчиков шампанского, а потом ближе к концу уедет отсюда. Пока план проведения вечера шёл как по маслу. Гоголь сел за крайний диванчик и огляделся, не идёт ли к нему какой-нибудь великоуважаемый князь, или отставной поручик. Нет, никого не видно. Значит можно попробовать расслабиться и задремать. Он закрыл глаза, но через несколько мгновений снова открыл. Шум, голоса и музыка мешали и давили на уши. Николай опустил взгляд в пол. Так писатель просидел минут пять, пока не услышал где-то впереди себя шаги. И о боги, они приближались именно к нему! Гоголь посмотрел на верх. Впереди него стоял довольно таки высокий, кудрявый мужчина в чёрном сюртуке. Он немного постоял и улыбаясь спросил. — Можно присесть? — Не дождавшись ответа, кудрявый сел на диванчик, и взяв со стола бокал спросил. — Вас как зовут? — Николай — сухо ответил Гоголь пытаясь дать понять этому человеку, что ему тут не рады. — А по отчеству и фамилии? — не унимался внезапный собеседник. — Васильевич Гоголь. Николай Васильевич Гоголь. — Ага. А меня зовут Александр Сергеевич Пушкин. Для вас можно просто Александр или Саша. — Угу, буду иметь ввиду. На несколько мгновений повисла тишина. И тут Пушкин снова заговорил. — А вы, Николай Васильевич, как тут оказались? — Меня пригласил мой товарищ по случаю его дня рождения. — ответил Гоголь понимая, что Александр уходить не собирается. — А я здесь оказался совершенно случайно! О, это очень интересная история о моём появлении тут! Начнём сначала. Я гостил у своего товарища, и тут он предлагает мне поехать к его сослуживцу. А тот собирался как раз-таки на этот бал. Вот мы и решили поехать все вместе сюда. — А как же вас пустили с товарищем без приглашения? — У того сослуживца родство с именинником, соответственно связи. Вот так нас и пропустили. — Очень любопытно. — Да. А давайте выпьем! — вдруг выдаёт Александр Сергеевич. Николай Васильевич не успевает что-либо сказать, как ему уже суют в руку первый бокал, потом второй, третий, и вот он уже пьяный. Не в стельку, конечно, но довольно таки прилично. Зато собеседник совершенно трезв. Видно что не в первой столько выпивать. Алкоголь затуманил рассудок Николая, и тот начал смелеть. То и дело шутя, рассказывая о себе и его жизни. Пушкин же слушал с интересом, иногда сам рассказывал про себя, про его жизнь. — Так вы оказывается, Николай Васильевич, с Малороссии. А вот я из здешних мест. — Понятно. А у нас на Украине не постоянно льют дожди. Там сейчас очень тепло. Днем солнце припекает, ночью не холодно. В общем, не слякоть, а сплошная красота! — Очень любопытно. А не хотите ли вы прогуляться по нашим Петербургским набережным? Я думаю, они такие же красивые. — предложил Александр. — А давайте! — Гоголь встал с дивана и сам пошёл в сторону выхода, Пушкин же направился за ним. *** — Да, у вас конечно красиво, но у нас лучше! — сказал Коля идя вдоль набережной. Саша шёл рядом держа его под руку. Сейчас они были похожи либо на парочку, либо на двух пьяных людей, кем и являлись в данный момент. Они зашли в переулок. Там был единственный фонарь, и то светящий тускло. — Знаете, Николай. Луна сегодня такая красивая. — сказал Пушкин смотря в ночное небо. — Да, она очень красива. — Гоголь тоже посмотрел в небо и не заметил как чужие руки сначала схватили его за талию, а потом припёрли к стене. Очнулся он когда на его подбородке появилась ладонь Пушкина. — ... Александр Сергеевич, что вы делаете? — А вам что, Коленька, не нравится? — приторно улыбаясь, спросил Александр. Не успевает Николай ничего ответить как в его губы впиваются чужие. Он замирает с широко распахнутыми глазами. Растерянный взгляд скользит по кирпичной стене напротив. Какие-то ещё трезвые клетки мозга твердят о том, что надо прекратить всё это безобразие, но остальной помутнённый алкоголем рассудок говорит об обратном, что почему бы и не попробовать что-то новое. Немного осмелев, Николай Васильевич сам уже лезет с поцелуем к губам Александра, тот же не сопротивляется, а наоборот улыбается сквозь поцелуй, а во время перерывов говоря всякие комплименты.