Сорок минут

      В холодной пещере было слышно падение капель с высоты и тихое дыхание. Зябко. Фларем прикрыл глаза. Руки, сложенные на груди, потёрлись друг о друга, согревая озябшие пальцы. Он не взял перчатки в этот раз – одет лишь в чёрную мантию и накидку с шерстяной подкладкой и капюшоном.       В самом углу маленький поток проточил себе путь в камне. Фларем приблизился к этому ручейку, опустился на корточки. Вода – универсальный растворитель. Вода – источник жизни. Вода – проводник между мирами для тех, кто умеет ею пользоваться.       – Аквария, хозяйка вод, – тихий голос. – Силою контракта между нами заклинаю, яви мне гладь зеркала.       Ручеёк медленно разделился. Тонкий поток устремился прямо к магу, создавая небольшую лужицу на полу пещеры. Маг терпеливо наблюдал за её созданием, и за тем, как ручеёк возвращает себе ответвление, оставив ему маленькую, не более чайной тарелки, лужицу. На большее рассчитывать не приходится. Фларем опустил руки над лужицей, прикрыл глаза.       – Яви мне мир иной, что за зеркалом скрыт...       Под пальцами вода стала светиться, и Фларем открыл глаза, отвёл руки чуть в сторону. Затем он встал, отходя назад. Ещё один звук прервал тишину пещеры: тихий звон, постепенно нарастающий.       – Звенят зеркала, соединяя миры, – начал бормотать Фларем, – соединяя судьбы, соединяя жизни. Укажет звон тот путь тому, кто ищет, кто тревожится... И треснет зеркало, коль некого искать, коль фальшью была вера...       Звон чистый и громкий. Фларем крепко зажмурился.       «Свет мой, услышь меня, прошу...»       Магу казалось, что он падает, и нечто тянет его вперёд, но нельзя пошевелиться – словно прикован к месту. Фларем подумал об этой тяге – получилось двинуться навстречу этому чувству. Только теперь он уже бестелесен, и яркий сгусток, коим является сейчас его душа, нырнул в чистую гладь водного зеркала на полу пещеры.       Звон оборвался. Фларем почувствовал сильную слабость, однако, падая, не чувствовал конца. Как будто в пустоте, и тьма вокруг лишь способствовала этому.       Огонёк во мраке появился неожиданно, а после – стал мерцать и разрастаться, заполняя собой всё пространство вокруг. Это был эффект чужого зеркала: путь меж двумя мирами открылся, позволяя магу пройти по нему. Когда же яркая белая сфера заполнила всё пространство вокруг, Фларем ощутил, словно протискивается сквозь некое узкое пространство – и очутился по другую сторону. Пространство стало медленно меркнуть, а зрение – возвращаться к магу, однако прежде чем увидеть что-то, он ощутил прикосновение к плечам.       – Я знал, что ты придёшь сейчас, – раздался тихий голос.       Наконец, перед глазами перестали плясать разноцветные пятна, и Фларем увидел человека напротив. Тот, поняв, что его видят, немного улыбнулся.       – Разумеется, – маг поморгал, сбрасывая напряжение с глаз. – Иначе мне бы сюда путь был заказан.       Вокруг была светлая комната, а он стоял рядом с большим искусственным источником, походящим на чашу, заполненным светящейся жидкостью. Фларем снял капюшон. Длинные чёрные волосы спрятались в капюшоне и под накидкой. Строгие черты лица, высокие скулы, поджатые губы. Впрочем, всё равно Фларем слегка улыбнулся.       – Даже не предложишь дорогому гостю отдохнуть с дороги?       Человек напротив рассмеялся. У него было мягкое округлое лицо, короткие светлые волосы, на вид явно непослушные. Светлые одежды, больше напоминающие какой-то запахнутый халат, в пол. Широкие рукава скрыли руки, когда человек отнял их от плеч мага. И глаза – карие, от яркости помещения кажущиеся почти чёрными.       – Дорогой гость желает отдохнуть с дороги?       – О, я бы не отказался, – кивнул Фларем.       Он бегло оглянулся и тихо, словно устало, рассмеялся.       – Оставим это.       В два шага Фларем подошёл, обнял собеседника, прижал к себе крепко. Ответные объятия сразу сомкнулись на спине.       – Это тяжело, – пробормотал светлый. – Это очень тяжело...       Фларем погладил его по полосам и прикрыл глаза.       – Реон, мой Реон, – голос звучал теперь совсем не весело. – Такова наша судьба, – ответил он. – Мне нельзя жить под Солнцем. Тебе – под Луной.       – Я знаю, но...       Реон замолчал, не в силах донести мысль. Фларем понимал его. Таков был закон, такова была их судьба – двух защитников, двух противоположностей.       Фларем жил в холодных, тёмных пещерах, чтобы не умереть от ветра и мороза вне горного комплекса, и выходил наружу только для того, чтобы контактировать с другими живыми людьми своего мира, обменивать свои услуги мага на еду, одежду и прочее. Конечно, он был способен жить на том, что создаёт сам, но иногда нужно было скопить большое количество энергии. Например, для того, чтобы явить зеркало. Всё время в небе над поверхностью его места жительства висел лишь едва светящийся диск Луны, который совершенно не грел и лишь немного освещал территорию посреди кромешной мглы.       Реон, тоже маг, жил в мире, залитом солнечным светом, мире, который никогда не знал темноты и холода. Сумерки – единственное, что случалось с его жизнью. Его окружали дары природы, жил он по праву статуса в большом каменном комплексе, где длинные галереи находились под палящим солнцем и полотнами грубой ткани, защищающей от яркого света.       В одном из помещений находилась большая чаша, полная воды. Остальные обитатели дворца считали эту воду волшебной, брать её запрещалось, и она, вопреки всему, не испарялась, что подтверждало слова людей. На самом деле, над водной гладью были активны защитные чары. Именно они и создавали то мерцание, вернее, они им и были, а сама вода предназначалась лишь для одного – мост между мирами.       Они не выбирали свою судьбу, лишь очнулись однажды с видениями о себе, своих силах, своём долге. Им необходимо было поддерживать баланс между двумя мирами, причём принимать в этом непосредственное участие: на обоих магах должен быть знак обоих миров. Если не будет знака Реона на Флареме, его мир скуют льды, а холод выморозит само сердце мира. Если не будет знака Фларема на Реоне, его мир сгорит от яростных лучей светила. Знак – узорчатый рисунок на коже, круг, расположенный над солнечным сплетением – не был вечным. Он появлялся от любого взаимодействия магов, физического контакта, разговоров наедине. Чем сильнее и дольше было взаимодействие, тем дольше знак оставался. Едва он начинал стираться, погода в мирах портилась, и поначалу магам приходилось терпеть некоторые неудачи. Они не могли читать мысли друг друга.       Со временем пришло знание, и маги уже не просто виделись на несколько минут. Долгие встречи привели к тому, что между ними сформировалась связь настолько крепкая, что это можно было посчитать безумием. Слабостью. Болью – ведь в ином мире нельзя было находиться дольше сорока минут, иначе сил не хватит на возвращение, и можно попросту не вернуться обратно в свой мир, а потом и вовсе погибнуть из-за чуждого диска на небосводе.       Первое время они были в шоке от происходящего, но то было давно. Сейчас Фларем привычно считал минуты и секунды, держа в своих руках Реона. Им нужно быть вместе, но нельзя быть долго. Это ли не проклятие? Частота посещения этого места давно приравнялась к возможности магов аккумулировать энергию, а также зависела от их передатчика энергии – воде нужно было время для таких заклинаний.       – Ты опять просил зеркало показать меня, – заговорил Фларем. – Оно сжималось, словно не хотело впускать меня.       – Без твоих белых глаз мне Солнце уже не мило, – тихо ответил Реон. – Прости меня за эту слабость и за боль от моих желаний.       В мире льдов, откуда родом Фларем, у людей зачастую было плохое зрение, либо зрения не было вовсе. Причина – полное отсутствие света, поэтому зрение становилось незначительной вещью. Радужка Фларема была белой, вернее, обесцвеченной, по той же самой причине, однако зрение он не утратил – чтобы видеть это прекрасное создание в своих руках.       Время утекало, как вода сквозь пальцы. Реон вздохнул и заговорил:       – Прости меня за то, что я делаю так много вещей, которые ты просил не делать.       Фларем немного отстранился, глядя теперь в глаза Реона напротив.       – За то, что я создаю на зеркале твой образ. За то, что грущу. За то, что я...       Реон замялся, поджав губы.       – За то, что я молился, чтобы мы могли быть рядом вечно.       Фларем вздохнул и поцеловал Реона в щеку.       – Ты думал о том, как много может потребоваться, чтобы нас хотя бы услышали? Если всё-таки кто-то над нами и есть.       – Я принесу любую жертву!       – Даже себя?       Реон поник. Две дорожки быстро расчертили его щёки, и капля сорвалась с подбородка. Он не сдержался, не выдержал этот взгляд – как и всегда. Реон вцепился в накидку Фларема и прижался к нему, а воздух наполнили несдерживаемые всхлипы. Фларем поднял голову, положил руки на спину светлого и посмотрел на полотнище, скрывающее их от палящего Солнца. Зрение стало расплываться – от собственных слов и от слёз светлого стало очень тяжело. Боль долгих лет отдавалась где-то под сердцем. Становилось горько во рту.       – Не плачь. Пожалуйста, – тихо попросил Фларем. – Я так люблю твою улыбку. Твой смех. Твой голос. Тебя.       Реон шумно дышал, комкая в руках накидку Фларема.       – Прости меня, – дрожащим голосом сказал он совсем тихо. – Прости.       – Не извиняйся, – Фларем справился с эмоциями.       Реон резко выдохнул и вывернулся из рук Фларема. Он взял его за руку и повёл назад, за чашу. За неприметной занавеской была каморка с маленькой выемкой сверху, выполняющей роль окна, и тюфяком. Реон утянул мага на тюфяк и сел рядом. Фларем протянул руку и утёр накидкой дорожки слёз на его щеках.       – С последней встречи ничего серьёзного не произошло, – вдруг начал светлый. – Люди иногда спрашивают меня о будущем. Я заглядывал к местному травнику, и в последнее время у него серьёзный спрос на приворотные зелья.       Фларем немного склонил голову, заинтересованный.       – Думаю, ты взял одно, – полувопросительно сказал он.       – Конечно, – Реон улыбнулся мельком и полез в карман своего халата. – Его совсем мало, однако, как сказал травник, этого будет достаточно.       – И что же ты собираешься сделать с этим флаконом?       Реон извлёк его на свет, показывая прозрачную жидкость бледно-зелёного оттенка.       – Хочу подарить одной паре, которую видел при дворе. Они любят друг друга, но не знают об этом и боятся признаться, – улыбка. – Парень там смышлёный, я общался с ним. Хочу, чтобы они имели счастливую возможность любить друг друга всегда.       Фларем коснулся волос Реона, затем опустил руку на его плечо.       – Ведь зелье – толчок, а меня толкать не надо. Я уже пропал с головой в любви к тебе, – сказал он.       – Разумеется. Если ты станешь любить меня ещё сильнее, чем сейчас, это выйдет боком, – ответил Реон и вздохнул.       Он покачал пузырёк, наблюдая за жидкостью внутри, затем убрал его обратно в карман.       – У меня тоже всё стабильно, – начал Фларем. – Я нечасто появляюсь на людях – из-за того, что родник очень слаб, я успеваю накопить достаточное количество сил, прежде чем создаю зеркало, и мне почти не нужен постоянный контакт с людьми. Беру про запас, всё-таки опыт очень сильно помогает. Хотя, совсем недавно родник будто слегка увеличился в объёмах – я обязательно изучу этот феномен и, если всё пройдёт так, как я думаю, то, возможно, смогу тебя обрадовать. Забегать наперёд не хочется.       – Я понимаю, – Реон кивнул. – Вода в наших условиях имеет разные свойства и применение. Сейчас я занят подготовкой к увеличению объёма либо частичной или полной замене имеющихся запасов. Это позволит мне чуть больше нарушать твои правила, но без серьёзного ущерба, – он опустил голову, глянув на сложенные на коленях руки. – Прости, я не знал, что проход так сузился от этого... Очень сложно бывает его контролировать и чувствовать границы.       Фларем накрыл его руки своими, сжимая несильно.       – Не вини себя. Если бы я мог, то и сам бы промышлял таким, но моё зеркало и так маленькое, я не хочу сужать его – нахождение в моём мире высасывает достаточно твоих сил, даже больше, чем нужно.       – Тебе кажется, – Реон посмотрел на Фларема и улыбнулся. – Моя энергия несколько отличается от твоей. Насколько мне известно по твоим рассказам, в общих чертах мы тратим строго определённое количество энергии.       – Беспокойство о тебе в любом случае занимает особое место в моём сердце.       – Иногда мне кажется, что ты беспокоишься слишком много, – смешок.       Реон поднял руки, перехватывая ладони Фларема, удерживая их, и подтянул мага ближе к себе, быстро целуя его в губы.       – Пятнадцать? – спросил он.       – Пятнадцать минут и шесть секунд, – кивнул Фларем.       Реон кивнул в ответ и тут же словно бы засветился. Свет передался Фларему через физический контакт и окружил его целиком. Реон закрыл глаза, начав бормотать нечто неразборчивое, а затем они оба словно развоплотились, поднялись вверх сквозь стену.       Светлый был не простым магом. Он специализировался на душах, отрицая существование тела. Именно Реон научил Фларема приходить в свой мир так, чтобы энергии уходило меньше всего – отделять душу от её физической оболочки для перемещения куда угодно, даже туда, куда закрыт путь чему-то материальному.       «Твоё льдистое сияние прекрасно на фоне этого адского диска»       Фларем подумал, что его Реон был самым невероятным человеком, которого ему довелось повстречать в жизни. Мир, лежащий далеко внизу, под нематериальными ними, был плодом творчества светлого мага. Именно он сделал этот мир не засушливой пустыней: истратив огромное количество энергии, Реон переменил ток поверхностных и подземных вод после ослабления жара Солнца, позволил расцвести оазисам и жизни возле них. Развесистые сады, райские птицы, всё это было плодом его работы. Однако на всё в мире есть причина и источник, и для этого буйства есть всего лишь одно объяснение.       «Я создавал их, думая о тебе и о том, что тебе должно это понравиться»       В каждом дереве, кусте, каждом блике Солнца на воде, в каждой краске, цвете, была частичка Реона. Сейчас, когда тело и душа временно разъединены, частички словно вспоминали свою суть и светились. Из всех чувств сейчас Фларем мог только видеть и осязать, однако и этого хватало, чтобы оценить размах яркой россыпи и вновь восхититься светлым магом. Реон буквально смог переступить через все ограничители, ведомый желанием сделать мир, который Фларем никогда не видел. Красивый мир. Яркий мир. Светлый мир.       Со временем всё под Солнцем впитало в себя и эмоции Реона. Фларем ощущал, будто от всех этих огоньков идёт какое-то удивительное тепло, и будто даже видно самого Реона с мягкой улыбкой на лице. Хотя, возможно, это лишь иллюзия, рождённая уставшим сознанием.       Без этого всего Фларему путь под Солнце заказан. Сорок минут – таймер, что позволяет ему жить в этом мире. Однако, эта защита действует только на температуру. Попадание под прямые солнечные лучи убьёт ледяного мага ровно так же, как и духота вокруг по истечении таймера. Мир Реона был более агрессивным: льды мира Фларема хоть и морозят, но ничто там не может угрожать сорокаминутной защите, когда Реон приходит к нему.       Эта экскурсия – от того, что Фларем хотел увидеть, а Реон – показать. Пусть она раз за разом не меняется в маршруте, мир заполняется новыми деталями, а привычный к постоянству маг ледяного мира восторженно смотрит по сторонам. Наверняка Реон способен увидеть или прочувствовать эти эмоции, и наверняка это доставляет ему удовольствие.       Они летели долгое время. Фларем никогда не терял ощущение его тока, однако Реон всегда по его просьбе показывал всё, несмотря на таймер. Светлый рассказывал о своём мире, шептал приятные вещи, и это безумно нравилось уставшему от постоянства и одиночества Фларему. Так часто бывало в мире под Солнцем. Под Луной они чаще всего уделяли время друг другу.       «А ещё, расцвёл мой зимний сад. Я ждал этого, не показывал его тебе прежде»       Фларема потянуло в сторону. Он полностью подчинился этому, доверяясь Реону. Затем они и вовсе резко очнулись в своих же телах. Реон спустя минуту встал, протягивая Фларему руку, и повёл его наружу, по галереям. Затем – подземный ход. Ниже и ниже, в такт утекающему времени. Реон даже почти побежал вперёд и силой утащил внизу Фларема внутрь чего-то странного.       – Это – самое холодное место в этом мире.       В подземной комнате находилась живая мимоза. Её росток в своё время стоило огромных трудов доставить сюда. Иные растения не смогли прижиться даже в этом, самом холодном месте под Солнцем. Фларем улыбнулся, подходя к растению ближе.       – Сорок минут – это мало. Я даже не успеваю вспомнить, что хотел тебе сказать, – сказал Реон, поравнявшись с магом. – И чувствую себя неловко, странно, да и, кажется, говорю не так. И не то.       – И это прекрасно, – Фларем обернулся.       Он обнял Реона, крепко поцеловал его, прижимая к себе.       Тот самый знак, означающий сохранность их миров, после всего этого проявлялся очень явно и закреплялся надолго. Сильное взаимодействие в итоге привело к тому, что Фларем сейчас был уверен – этот знак не пропадёт вплоть до естественной смерти обоих магов. Это было бы прекрасно, если бы не было так больно.       – Не плачь больше, – сказал Фларем, когда отстранился. – Не плачь.       – Прости меня, – улыбнулся Реон, а по щеке его соскользнула непрошенная слеза.       Таймер в голове отсчитывал последние три сотни секунд. Ровно пять минут, и Фларем будет вынужден покинуть этот мир.       – Прости меня за эти слёзы.       Фларем снова подался навстречу другим губам. Он почувствовал, что Реон использует одно из самых грандиозных и сложных заклинаний – телепортацию. Только вот перенестись им нужно было всего лишь на несколько метров вверх, к чаше. Светлый тратил огромное количество энергии в короткие сроки, и Фларему стало даже грустно думать об этом: ради коротких сорока минут раз в несколько месяцев он выкладывает всё, что есть в его запасах, и наверняка долго будет лежать пластом, недееспособный, но ради Фларема Реон бездумно идёт на это.       – Сорок минут с тобой пролетают как одна, – шепчет Реон прямо в губы Фларема, крепко обнимая его. – Я чувствую себя так неловко.       – Ты искренен, и более мне ничего не нужно, – Фларем улыбнулся, несмотря на растущее ощущение пустоты где-то внутри. – Люблю тебя. Мы ещё увидимся.       Оставшееся время уже не догнать, Реон снова целует Фларема, снова и снова, а затем резко отпускает, отступая.       – Я буду любить тебя вечно, – улыбка на его губах и противоречивые эмоции в глазах. – До встречи.       Фларем закрыл глаза, улыбаясь, и начал шептать заклинание, а по щеке сползла одинокая слеза. Когда внутреннее чутьё сказало про конец таймера, маг открыл глаза в собственном мире. Холодная тёмная пещера и маленький родник, природная аномалия. Его мир. Его одиночество. Маг знал: Реон сейчас плачет навзрыд, проклинает судьбу и молится всем, кого знает, чтобы этот порядок был искоренён. Фларем тяжело вздохнул и пошёл прочь, в собственный закуток, чтобы переждать долгие месяцы, пока им снова не будет дана возможность увидеть друг друга. Когда Реон постучится в его двери, сердце само поманит вперёд, как и всегда, но пока что ему придётся, собрав волю в кулак и проглотив горечь расставания, снова стать бледной тенью, долгими часами поглаживая округлый знак на коже над солнечным сплетением.