Карточный домик.

Раскиданная обувь у порога злит, как ничто другое в этой вселенной. Чонгук никогда не убирает ее, специально изводит, хочет, чтобы Тэхён нервничал, совсем не замечая, что он и без этого ловит истерики на каждом шагу. Тэхён каждый день теперь хочет убедить себя, что он этого человека ненавидит всем сердцем. Он пинает чужие кроссовки ногой, от этой мелочи готов разрыдаться прямо около немытого зеркала, размазать свои мучения по стеклу, рассказать о том, что чувствует. Ему бы к чертям выбросить своё терпение, он не железный и не бетонный, а Чонгук пользуется его мягким характером, не жалеет, а наоборот — добивает. Они встречаются почти год, и все это время Тэхён был счастлив. Показавшиеся друг другу похожими и одинокими, встретились у тихого дерева, когда только-только начали цвести одуванчики, которые Тэхён до головокружения обожает. А Чонгук —терпеть не может из-за постоянного чиха и дурацкой аллергии на весну. Все происходило, казалось, быстро, с увеличивающейся с каждым месяцем, скоростью. Тэхён интересовался Чонгуком постоянно. Забывал о собственных делах, учебе и здоровье, лишь бы находиться рядом. Тэхён никогда не ставил себя на первое место в любых отношениях с людьми. Он отдаёт свою энергию до последней капли человеку, который становится для него ближе остальных. Тэхён все понимал. Что привязывается слишком быстро, но противиться этому не мог. Его поглощало только что родившееся чувство влюблённости, которое он был не в силах контролировать. Ему нужно было всегда и везде слышать его имя, которое стало крутиться постоянно в голове, задавать кучу вопросов, чтобы узнать о Чонгуке максимально больше. Бессонные ночи и мечты, думать о которых было страшно и невыносимо желанно. Их встречи были чаще по инициативе Тэхёна, он горел Чонгуком, воспламенялся от любого слова, сказанного в свой адрес. Хотел больше и чаще быть с ним, не упускать ни одну его деталь и говорить бесконечно долго. Иногда Тэхён приравнивал их отношения к близкой дружбе и старался быть более отстранённым. У него бывали перепады настроения, когда он с тревогой думал о том, чего ещё не произошло. Фантазировал страшные события, казавшиеся ему финишной прямой на пути к расставанию. Чонгук мало говорил, не был столь эмоциональным и впечатлительным рядом с Тэхёном. Да, он видел в нем партнёра, но не мог это принять. Понимал, что на нем ответственности больше. Когда они находились рядом, Тэхён не упускал ни одного слова. Уже тогда, встречаясь полгода, он был измучен собственными мыслями и фантазиями, а Чонгук был ровным, его отношение не поменялось. Напряжение между ними нарастало, как длинная тугая верёвка, тянулось мучительно долго, остатки надежды капали на холодный пол в ванной комнате, запертой на защелку, вместе с солеными слезами по похудевшим щекам Тэхёна. Он, не прекращая, мучал себя ожиданием непонятно чего. В один из дней на его руках уже отчётливо были видны красные полосы, как знак страдания и мучения, которые с каждым днём усиливались, причиняя невыносимую боль. Чонгук ничего не замечал, потому что стал реже смотреть на Тэхёна. За несколько недель они как будто стали чужие. Не касались друг друга и не разговаривали. Незнакомые-родные люди, знающие друг друга как свои пять пальцев. Чонгук стал холодным по неизвестной причине, а Тэхён молчалив и опустошён. Мелкие бытовые разногласия стали возникать чаще, и если раньше они считались нормальными, сейчас кажутся сущей проблемой, последствия которой сказываются в большей степени на Тэхёне. Чонгук как будто стал другим, да и Тэхён тоже. Каждый из них утопал в собственных мыслях, не обговаривая возникшие между ними проблемы. Сейчас Тэхён почти убеждён, что они сломали друг друга и не смогли сохранить, что пытались выстроить несколько месяцев. С грохотом теперь падает доверие: незнакомые звонки на телефон Чонгука, которые он увидел три дня назад, ударяют по сердцу, Тэхён хочет сдаться. Он забывает себя и все равно не прекращает надеяться, что все станет лучше. Розовые очки давно уже сняты, сердце никак не может принять все происходящее, Тэхён испытывает все и сразу, и это не кончается уже на протяжении месяца. Живет надеждами на лучшее, видит в изменившемся отношении Чонгука к нему хорошее. Списывает его холодные ответы на заботу усталостью. Сегодня он просто потух. Тэхён думает, что больше ни с кем не испытает того, что испытал с Чонгуком. Это его первая любовь, и он хочет думать, что последняя. Как будто он не достоин других людей рядом с собой. Он проходит в комнату, опущенную в темноту, телевизором освещается только лицо Чонгука, который не обращает внимание на вошедшего человека. — Снова бардак? — сам себе вопрос задаёт, потому что его игнорируют. Снова больно. Невыносимо. Вскрыться бы. Только страшно. Вздыхает, хочет кричать о том, что не понимает, почему они стали такими чужими. Хочет закрыть на все глаза и прижаться прямо сейчас, хотя бы на мгновение вернуться на несколько месяцев назад, когда все было так, как в его мечтах. На колени готов перед ним упасть, потому что слишком слабым стал и эмоционально зависимым. Тэхён поднимает с пола грязную футболку, а когда включает свет, наблюдая за недовольным взглядом, распахивает глаза. Квартира превращается в подъездную мусорку, когда Тэхён не успевает прибираться, а Чонгук остаётся один. Раньше он помогал Тэхёну наводить порядок, был инициатором генеральных уборок. Время его поменяло. Совместная жизнь теперь не так легка, как могла показаться в начале. — Разве так сложно поднять вещи и сложить в корзину для белья? — ловит чужие глаза. Такие же холодные, ничуть не тронутые нарастающим напряжением, — Я же просил, Чонгук. — Я устал и хочу отдохнуть, завтра приберешься. Ты, — отворачивает голову, как будто для него это так просто. Найти силы, чтобы содрать себя с кровати рано утром, отчеканить на учебе до вечера и вернуться без сил. Найти время, чтобы заняться уборкой, на которую тратится не один час. Тэхён не злится, он с грустью смотрит на Чонгука и разочаровывается в человеке. Каждое слово — нож в сердце. Больнее от того, что никогда такого не испытывал и не знал, что так бывает. Впервые не знает, как поступать. В любом человеке видел хорошее и с каждым разом все больше разочаровывался. Чувствует, что один такой на земле, способный быть честным, понимающим, просто человечным. Он в иллюзиях жить стал, в другой жизни утопает. Там, где Тэхён счастлив с Чонгуком вновь, где живет по-настоящему, не чувствует боли, и ощущение одиночества не трогает его. Где грудную клетку не сдавливают тугим узлом и не намекают прекратить то, что заканчивать не хочется. Тэхён Чонгука любит, он уверен, что привязан, и даже с таким отношением к себе не отвернётся от него, станет держать до последнего, пусть между ними практически ничего не останется, какая-нибудь маленькая ниточка, связывающая незнакомых-близких людей. Тэхён завяжется за ней, крепко ухватится. Без Чонгука он умрет, может быть, покончит с собой, если этим отношениям придёт конец. Ему кажется, что всегда все можно исправить. Он слишком молод и глуп, не зная, что такое безвыходная ситуация. — Я тоже устал, но даже без сил беру и убираюсь, готовлю нам, стираю и глажу, — футболка летит обратно на пол, Тэхён хочет привлечь внимание, хочет поговорить и решить все окончательно, — Я допоздна на учебе, а у тебя отпуск, неужели так трудно хоть немного мне помочь? Очередное закатывание глаз на серьёзные вещи. В последнее время Чонгук не воспринимает слова Тэхёна. Как будто серьёзность стала для него утомительна и неинтересна. Тэ выхватывает пульт от телевизора из рук, встаёт перед экраном, а слёзы катятся по его щекам неожиданно ручьём, но он не впадает в истерику, терпит снова. — Ты что творишь! — Чонгук возвышается над ним, Тэхёном, таким маленьким и беззащитным, отчаянным, с не идущими ему бледными синяками. Он в шаге от сумасшествия, но держится крепко. Точно в глаза смотрит, не боится. А Чонгук грозно смотрит в ответ, хмурит брови, слёзы любимого им человека его трогают. По лбу бьют. Ловит себя на мысли, что стал бесчувственным и грубым по отношению к Тэхёну. Сам заметил, не знает почему. Это ведь неправда. Чонгук любит Тэхёна, но ему стало тяжело быть с ним, разговаривать, гулять и даже спать. Они отдалились, хотя оба никогда не хотели этого. Оба не знают, что сказать или сделать, чтобы все стало как прежде. Чонгука в один момент стал бесить Тэхён. Его привычки, которые раньше были им любимы, его приготовленная старательно еда, его слова, действия и просто присутствие. Тэхёну 20, а Чонгуку 29, но между ними нет даже намёка на конфликт поколений. И это не звучит как причина. Винить можно все, что угодно: работу, в которой можно закрутиться и забыть о том, что живешь с человеком, которого любишь, усталость, из-за неё нет желания выяснять, пытаться. Погоду, деньги, левых людей и ещё кучу всего. Чонгук хочет спихнуть все на не относящиеся к их проблеме факторы. Ничего из того, что их окружает, не виновато. Виноваты они сами. Чонгук и Тэхён.

BTS — Let me Know

Тэ смотрит на Чонгука с болью, которая копилась в нем несколько месяцев. Чонгук знает, что человек перед ним мягкий, тревожный и мнительный. Такого он ещё не встречал. В этих кудрях, отливающих желтым, которые, безусловно, стали лучшей причёской Тэхёна, Чонгук утонуть пальцами хочет, оттого руку вверх поднимает, чтобы коснуться, но отшатывается от человека, как от огня, не понимая этого порыва. Не нужно его трогать, не нужно с ним говорить. Ничего не нужно. А Тэхён, не раздетый, в своём легком пальто, насквозь продуваемом, уставший и практически эмоционально истощенный, снова пытается делать шаг, хватая чужую руку и прикладывая к своим мокрым щекам. — Почему ты такой, Чонгук? — лицо его еле видно из-за потухших, почти всех, лампочек, это даже лучше. Увидев эти глаза сейчас, Чон бы просто не выдержал, — Что случилось между нами? Поговори со мной. Снова куча вопросов и ни одного ответа в голове, только мокрая ладонь с нежностью гладит любимое лицо и отрываться не хочет. — Не хочу об этом. Пальцами врезается в красивые золотые кудри и целует по-больному, по-жадному, вредит себе и Тэхёну, моментально среагировавшему на дикость. Чонгуку все равно, он не хочет разговаривать, выяснять и морочить голову. Он затыкает поцелуями и не даёт вздохнуть. Это не прикосновения, пропитанные любовью. Это дикость в смеси с ненавистью без причины. С Тэхёном хочется целоваться, трогать его, срываться по его желанию и затихать, как музыка на чёрных пластинках, если это необходимо. Но не ругаться. Когда Чонгук к нему прикасается, он не вспоминает, что между ними скандалы, оттого принимать решения хочется меньше и вообще вступать в какие-либо разговоры. Чонгук хочет жить в этой красивой и неправильной любви. Пускает все на самотёк, уверен, время вылечит их отношения, сгладит, а может изменит в другую сторону, это все неважно. Лишь одному Тэхёну не все равно, он вырывается и ногтями вонзается в чужие запястья, делает вдох и хочет упасть на пол с концами, никогда больше не вставать. На его губе — кровь. В сердце — опять нож. Там уже нет места для ещё одного. Отталкивает Чонгука и смеет уже чувствовать себя виноватым. — Ты сумасшедший, мне больно. Тэхён давит на него, пытается выковырять что-то скрытое и тайное, которого на самом деле нет. — Ты сделал меня таким. Жестоким собственником к нашей любви, ревнивцем и сумасшедше-привязанным. — Не уходи от разговора. Разве ты не видишь, что все катится вниз? Чонгук не знает, что ответить. Он совсем не разобрался, но и пытаться особо не хочет. Своими повышенными голосом и слезами Тэхён наводит панику, заставляет Чонгука трястись от злости и совершать необдуманные действия, как сейчас, замахиваясь на своего до сих пор живого человека, после столь эмоциональной встряски. Тэхён сжимается до крошечных размеров, закрывает себя руками, защищаясь, и издаёт несвойственный человеку писк. Замолкает. Не понимает. Опускается на пол и смещается к стене, словно уже побитый, страшно пошевелиться и произнести хоть слово, поэтому кусает раненую губу и не чувствует боли. — Что ты хочешь от меня? Я не знаю, что происходит, я не знаю, что между нами, — окно распахивается на всю, впуская ледяной ветер в маленькую комнату, пропитанную счастливым прошлым, в котором не было никаких недопониманий и молчания, — Если мы будем выяснять, то станет еще хуже, ты это понимаешь? У Чонгука все кипит, лицо его краснеет, и ему чертовски страшно двигаться с места, он боится настоящего себя. Своих рук и эмоций, которые испытывает к Тэхёну. В ушах гул, Тэхён слышит лишь отголоски, обрывки слов, которые снова ранят, искалечат и морально убьют. Чонгук осознаёт. Хотел ударить Тэхёна. Причинить ему ещё и физическую боль. Глядит затуманенным взглядом на трясущиеся руки, которые прикрывают маленькое личико. Слышит всхлипы и тут же ненавидит себя. Чонгук ужасный человек, причиняющий лишь боль. Он не достоин такого крохотного Тэхёна. Он цветок, самый настоящий ангел, а Чонгук бездумно кромсает ему крылья, тянет вниз и калечит. Им не нужно было встречаться, начинать отношения и быть вместе. Теперь Тэхён зависим от Чонгука, а Чонгук — привязан. Чонгук не смеет больше подходить к нему, может навредить в порыве злости или ещё чего. — Мне больно от твоих слов, Чонгук, — кричит, рвёт голос, наружу выливает свою боль и слова, которые так не хотел произносить. Этот ангел осмеливается повышать голос, он был таким хорошим совсем недавно, но, увы, даже хорошие имеют свои пределы. — Я не буду ничего обсуждать, Тэхён, это ни к чему не приведет. Тэхён чувствует: ещё чуть-чуть, и его сердце не выдержит этих слов. Так было всегда. В этих отношениях стал участвовать только один человек. Тэхён был за двоих. Был рядом, когда было необходимо, забивал на все свои нужды и проблемы, и как собачка прибегал на каждый зов. Накрывал заботой с головой, строго запрещал Чонгуку спать меньше семи часов, когда сам спал четыре. Не вспоминал о том, что не поел, но постоянно затаривал чужие сумки едой. Тэхён закрутился в собственной влюблённости и мечтах, забыл о себе и стал жить другим человеком. Теперь он зависим от него, и эта болезнь, чьё имя Чонгук, убивает его, а вместе с тем — лечит. Тэхён тщетно пытается все вернуть, топит за эти отношения, в которых увяз, как в болоте, по уши, ломает на куски свою душу, выворачивает ее, холодными руками по горячей коже лица ведёт. Он на Чонгука теперь по-другому смотрит. Он его боится. — Разве я не старался ради нас? — кричит, поднимая заплаканное лицо. Страшно увидеть в глазах напротив — ничего, — Я все делал, был перед тобой честен и никогда ни за что не осуждал, я никогда не думал о других, я не заслуживаю одного разговора? Ты заслуживаешь, Тэхён, не одного разговора, а сотен. Ночью, вечером, днём у камина. Ты заслуживаешь быть счастливым с тем, кто счастлив вместе с тобой. Я боюсь говорить с тобой, мне страшно, что все закончится хуже, чем я могу себе представить. Наш разговор лишь все испортит, и мы навсегда потеряемся не друг в друге, а порознь. В никому не нужном мире останемся такими же не нужными. Я сопьюсь без тебя и сдохну в каком-нибудь подвале. Хочу, чтобы Мы были, хорошие или плохие, не важно. Ты мне нужен, я не могу без тебя дышать. Мне страшно это говорить, поэтому я.. — Мне лучше уйти. И ни минуты на раздумья. Сорванные с губ слова, о которых Чонгук тут же жалеет. Ненамеренно убивает Тэхёна, готового сделать все, что угодно для их ненормальной любви. Строит старательно карточный домик их будущего, а Чонгук сминает кулаками всю колоду, не давая им шанса. Тэхён идеальный, каких не существует. Лучше бы он стал призраком, тогда не испытывал бы всей этой боли. Все его слова — больше, чем правда. Чонгук сам чувствует себя так, как будто сдохнет без Тэхёна. Он — его кровь, во всем организме один единственный, затоптал все его мысли и поставил на их место себя. Чонгук говорит, что хочет уйти, чтобы не видеть, как страдает Тэхён, скрыться за дверью, чтобы не догоняли, не пытались. Глупое решение. Чонгук вернётся, прибежит в эту квартиру, которую они сами выстроили, создали и обогрели, а теперь позволяют морозу смести все, чего добивались так долго. — Нет, пожалуйста, не уходи от меня, прошу... Тэхён вскакивает с пола, с дрожью в руках и почти беспамятством бросается к Чонгуку в руки. Его не принимают. Чонгук боится тронуть, боится посмотреть на синюю от укуса губу и печальный, разочарованный взгляд. Чонгук уверен, что Тэхён не поверит. Он знает своего человека, как облупленного. Чонгук не хочет уходить. Он не сможет. — Не подходи, Тэхён, — не слушается ангел, борется со своим страхом и снова проваливается в пропасть, — Не подходи, говорю! Рычит на него, как собака, по-другому Тэхён не поймёт. Только так отшатывается, распахивая глаза и взвизгивая, не узнаёт своего любимого, ласкового Чонгука. Последнее, на что Чонгук обращает внимание перед уходом, — красные полосы на чужих запястьях. Чонгук снова выбирает свободу, а Тэхён — Чонгука. Можно уйти от человека. От чувств — нет, сформированных ещё задолго до того, как о них начинаешь задумываться. От мыслей не скроешься, не запрешься и не выкинешь из головы. Они будут рядом. Каждая деталь — ассоциация. Каждое слово или предмет — Тэхён. Его маленький лучик света. Чонгук бы его предпочёл от себя уберечь. От такого жёсткого и, неконтролируемого собственные чувства, человека. Не достойного Тэхёна, не подходящего ему. Когда Чонгук расплачивается за алкоголь, в кошельке находит его фото. Когда в сущий мороз шлепает по снегу далеко от дома, его душит невидимая цепь, также как Тэхёна, скрывшегося в красивой мраморной ванной комнате. Воздуха не хватает, и коньяк не нужен, Чонгук срывается, разбивая бутылку о лавочку. Топчет стекло ногами и пинает его в сторону. Он больше не может. Тэхён всегда выбирал Чонгука, плохого и хорошего, в любом обличии и с кучей недостатков. Чонгука, который убежал от отвественности, ушёл, недоговорив. А он, ангел, здесь, на запачканном кровью полу в луже собственных слёз, уже тоскует, страдает. Не потому что от него ушли, а потому что хочет, чтобы вернулись. Это Тэхён — зависимый от другого человека, преданный ему до сих пор, честный и сумасшедший. Чонгук и Тэхён. Обречены на ненормальную любовь. Ровно через семнадцать минут. Дверь открывается. Никаких объяснений. Никаких выяснений и разговоров. Заглушенная их собственными чувствами боль, которой они делятся. Пальто на полу, вновь разбитая бутылка красного полусладкого под маленькими ножками. И снова золотые кудри под ледяными пальцами, на искусанных губах — любимые, и очередной нож в сердце, для которого, вроде бы, не было места.