Я — 31

Намён честно старалась сосредоточиться на домашнем задании по английскому, а не на гнусавом голосе Чхве Ёнджуна, который не затыкался уже добрых полчаса, без конца травя байки. Домашнее ещё хоть как-то продвигалось, пока библиотекарь прохаживалась между стеллажами, то занимаясь картотекой, то расставляя сданные школьниками книги, но после шести она куда-то подевалась, больше не мелькая поблизости и не шикая на Ёнджуна. — В такой же школе, как наша, был один учитель, который вёл класс из тридцати учеников. Он был очень строгим и заставлял своих подопечных задерживаться допоздна в школьной библиотеке, а не писать домашнее дома, как все нормальные люди, — Ёнджун загадочно улыбался, вытягивая ноги под столом и поглядывая на одноклассников, что внимательно слушали очередную страшилку. — А чтобы удостовериться в том, что ученики не отлынивают, он просил каждого из них звонить ему на мобильный и говорить свой порядковый номер. Намён прочистила горло, надеясь, что Ёнджун поймёт намёк, но тот повёл ещё громче: — Он терроризировал свой класс в течение месяца с начала нового учебного года, когда приключилась одна неожиданность — поздно ночью, когда учитель спал, его разбудил звонок с неизвестного номера. Ответив на него, он услышал слабый женский голос: «Здравствуйте, учитель, я — тридцать первая», — Ёнджун постарался сымитировать женский голос, а когда реплика закончилась, он глумливо усмехнулся. — Девушка сбросила вызов до того, как учитель успел что-либо понять или спросить. Из-за такого поведения он решил, что кто-то из учеников разыгрывает его. На следующий день он отругал весь класс, принуждая детей признаться, кто над ним подшутил, но все говорили, что это не они. У Намён рука устала писать, и только потому она временно отложила шариковую ручку в сторону. Она решила, что воевать с Ёнджуном бесполезно по нескольким причинам. Во-первых, оставалось около десяти минут до семи, а в семь за ним всегда приезжал отец; во-вторых, проще было дать ему закончить, чем перебивать и затем переслушивать одну и ту же историю множество раз; в-третьих, Намён просто передохнёт, пока он болтает, а потом уже допишет эссе и уйдёт домой. — Той же ночью учителю снова позвонили, около двенадцати. Всё тот же голос и дрожащее «Я — тридцать первая». Это разозлило учителя, и он наказал всех своих учеников за проделки одного. Он требовал, чтобы виновник признался, но весь класс упорно продолжал твердить, что никто не разыгрывал учителя. Он даже прибегнул к расспросам учеников из других классов, говорил с коллегами, пытаясь что-то выяснить, но звонки с незнакомого номера не прекращались. Где-то в глубине библиотеки упала книга. Здравый смысл кричал Намён, что это не более чем случайность, книги не всегда устойчиво стоят, особенно если стеллаж забит под завязку. Но она всё равно вздрогнула, как и несколько других её одноклассников, что, затаив дыхание, слушали рассказ. Даже заучка-Тэхён, не моргая, уставился на Ёнджуна, желая узнать, чем же всё закончится. — На очередной такой вызов учитель успел прикрикнуть: «Кто ты такая? В моём классе только тридцать учеников, не пытайся меня обмануть!» — Ёнджун гримасничал, мня себя великим актёром и балуясь с голосами. — На это девушка ответила: «Я из вашего класса, учитель, но во время уроков вы всегда стоите ко мне спиной. Я хочу увидеть ваше лицо». И она снова повесила трубку. Казалось, никому не хотелось развеять эту напряжённую атмосферу каким-нибудь забавным комментарием, и никто не думал перебить Ёнджуна, указав на неточности в страшилке, которую и так все уже слышали. Нисколько не впечатлительная Намён поёжилась в кресле, уж слишком красочно рисуя в воображении школьный класс с партами и учениками, исписанную задачами по физике доску, их классного руководителя — учителя Чона — и без конца звонящий мобильный телефон. — Учитель постепенно начал сходить с ума. Он поменял свой номер, совершенно забросил учёбу и класс, но звонки всё не прекращались. Даже после смены школы «тридцать первая» его не оставляла в покое, — Ёнджун счёл кульминационной часть с разговором учителя и звонившей, потому на развязке лишь немного понизил голос и заговорил так, словно дальнейшее было не более чем подслушанной им нечаянно истиной: — Через несколько месяцев после перехода учителя, в школе затеяли ремонт. Когда рабочие сняли со стены старую доску, они обнаружили за ней труп девушки. Прямо в том классе, где преподавал тот учитель. Когда история была официально завершена, Намён выдохнула почти с облегчением. Пришло время высказываться, и все начали галдеть, нарушая единственное правило библиотеки — соблюдать тишину. Тэхён пытался выяснить, было ли тело замуровано в стену и зачем рабочим было ломать стену, а Субин всё отрицал и говорил, что труп находился в уже выдолбленной дырке в стене. — Тогда как она не выпала? — с издёвкой поинтересовалась МинЁ. — Доска бы её не выдержала. — Она просто не ела столько булочек с красной фасолью, сколько ты, — кривляясь, ответил Субин, — вот доска её и выдержала. Но тебя бы точно нет… — А телефон при ней тоже нашли или она сугубо телепатически это всё? — не унимался Тэхён. Ёнджун лишь пожимал плечами, не отрицая ни одной из теорий и не поддерживая. Он всегда был любителем навести суету и не дать никаких ответов на поставленные вопросы. — Мне уже нужно идти, — он собирался слиться первым, потому что папа наверняка уже ждал его на парковке. — Главное не принимайте никаких звонков с незнакомых номеров. — А нам-то что? — фыркнула МинЁ, тоже начиная собирать вещи. — Мы же не пытаем никого тупой домашкой и не заставляем других сидеть в библиотеке до ночи, в отличие от учителя Чона. Это ему стоит бояться всяких тридцать первых. — Тридцать первый вообще-то Чхве Бомгю, — на автомате сказал Тэхён, — он кажется довольно безобидным. Субин усмехнулся, припоминая, как этим утром Бомгю бегал на физкультуре от мяча, а даже когда ему прилетело в голову, он постеснялся идти в медпункт. И даже у учителя его отпрашивал Ёнджун. — Бомгю учителю Чону бояться точно не стоит, он ни за что ему не позвонит. У него голос дрожит, когда на уроке отвечать приходится. Думаю, он из тех, за кого все проблемы решают родители. — Он просто застенчивый, — Намён возмутилась слишком резко, с напором, вызывая у Ёнджуна смешок. Ребята как-то быстро забили на английский и химию, которую Намён надеялась у кого-то списать. Она ненавидела все эти расчёты с таблицей. Будто комбо цифр и букв в математике и физике не хватало, так и с химии задачи задали. — Вы уже уходите? — встрепенулась она, тоже инстинктивно притягивая тетради и учебники ближе к себе, чтобы забросить их в рюкзак. — У меня на ужин говядина, я не могу пропускать, — сказала МинЁ. — Тебе только говядины и не хватало, — Субин ойкнул, когда получил от МинЁ кулачком по плечу. Ей пришлось для этого приподняться на носочках. — За собой следи, придурок, — обиженно протянула она, надевая рюкзак на плечи и уверенно направляясь к выходу из библиотеки. Субин сразу бросился за ней, идя всегда на полшага позади и совмещая извинения с новыми обидными шутками. — Он говорит что-то про Бомгю, а сам обижает МинЁ вместо того, чтобы признаться, что она ему нравится, — вздохнул Тэхён, считая себя самым здравомыслящим и проницательным. Он тоже уже собрался. Одна Намён сидела на месте, не зная, стоит ли рискнуть и оставить эссе на дом или лучше использовать шпаргалки из книги и дописать, освободив себе вечер. — Намён, ты всё ещё не дописала? — Ёнджун цокнул языком, таким образом демонстрируя осуждение. — Что там писать вообще? Всего десять предложений… Он ткнул пальцем в её тетрадь, растерев цветочек на полях, нарисованный простым карандашом. — Допиши, — приказал он, как истинный староста, — потому что учитель Чон меня ругать будет. Ещё введёт такие же правила как в истории, заставив отзваниваться и отчитываться за домашку… — И заслужено ругать будет, — надулась она, складывая руки на груди и обижаясь из-за того, что друзья её просто бросали одну, расходясь по домам, — это ведь ты не давал мне писать, рассказывая страшилки! Ёнджун показал ей на это язык. Он подбил Тэхёна плечом, указывая тому на выход, а уже у двери обернулся и повторил: — Допиши английский обязательно! Разве Намён заслужила это? Она просто идеально писала эссе по литературе, слова и предложения из неё прямо-таки лились, но с английским всё было сложно. У неё либо не было идей совсем, либо слова на ум приходили такие, перевод которых она не знала, и даже со словарём не могла составить предложения правильно. Она дождалась, пока голоса в библиотеке стихнут, в очередной раз мучительно сглотнула, поглядывая на английский, а потом решила, что допишет уже как-нибудь перед сном. Прогулка на свежем воздухе по жёлтым и красным осенним листьям послужит ей вдохновением, она сразу сочинит прекрасное эссе, и тогда завтра именно она язык Ёнджуну показывать будет. Пока было не очень поздно, она собрала тетради и ручки в рюкзак, думая сбежать так, но её одноклассники — недалёкие люди — библиотечные книги разбросали по столу, не додумавшись вернуть их на свои места. Вот за что Ёнджуну действительно нужно было переживать. За это его тоже отругать могут, учитывая, сколько он болтал — библиотекарь его наверняка запомнила. Намён надела рюкзак, а книги стопкой прижала к груди, приблизительно представляя отдел, в который их нужно отнести. Те учебники, что она брала по английскому, она оставила в секции с иностранными языками, а книгу по мифологии, которую листал Ёнджун, не знала куда деть. Блуждая по библиотеке, она забрела в отдел с триллерами и ужастиками, подумав, что книге с духами самое место где-то здесь. — Ёнджун брал её в другой части, — от внезапно раздавшегося за спиной голоса Намён подпрыгнула. Выронив книгу из рук, она схватилась за сердце, с перепуганным видом оборачиваясь к стоящему у стеллажа напротив Бомгю. Она узнала его голос, но в первые секунды её пробрал такой холод и её живое воображение напомнило о страшилке Ёнджуна, что она не сразу нашлась, что сказать. — Ты меня напугал! — в конце концов, она прерывисто выдохнула, по-прежнему прижимая ладонь к груди. — Прости, — Бомгю смущённо улыбнулся, делая шаг вперёд и присаживаясь на корточки, чтобы поднять книгу. Он отряхнул её с обеих сторон и сжал в руках, бормоча очень тихо название. — Ты осталась одна? Думал, ты уйдёшь со всеми после вечера страшилок, что затеял Ёнджун. Будто зная, что она последует за ним, он пошёл влево, между стеллажами. Нежелание оставаться одной и снова пугаться любого шороха поторапливало Намён. Она нагнала парня у перехода между стеллажами и нечаянно столкнулась своим плечом с его. — Ты слышал? — её испуг никуда не делся, только теперь к нему прибавилось чувство неловкости. Оно заставляло Намён смотреть на Бомгю исподтишка, пряча от него взгляд и лицо в целом. — О том, какой я бесхребетный? — уголки его губ стремительно поползли вверх, и он обернулся к Намён, разглядывая её удлинённое каре и обруч на голове. — Застенчивый, — исправила она, шаркая ногами по полу. — В любом случае, не бери в голову. Субин вечно всех обижает. У него хобби такое. Бомгю кивнул, сворачивая влево и уводя Намён ближе к отделу книговыдачи. Там, где они проходили, уже было видно компьютер библиотекаря, но рабочее место пустовало. — Я и правда слишком много думаю, когда нужно всего-то говорить, — он с нажимом закусил нижнюю губу, рукой указывая Намён на книжную полку, где между книгами зияла дыра, идеально подходящая книге, что читал Ёнджун. Ему труда не составило поставить её на место со своим ростом, а Намён наверняка пришлось бы не только тянуться, но и нести к стеллажам стул. — Лучше много думать, чем нести всякую чушь, как некоторые, — она ободряюще улыбнулась, надеясь хоть немного утешить Бомгю. Но он в целом не выглядел огорчённым. — Намён, — он поднял голову и чуть расправил плечи, из-за чего пуговка на его школьном пиджаке натянулась, — тебя не напугала история Ёнджуна? Про тридцать первый номер. Ещё как напугала. Намён чуть от инфаркта не умерла, когда в первые секунды решила, что позади неё не одноклассник, а призрак. — Нет, — она демонстрировала своё «спокойствие», активно махая руками, — страшилка для детей. Меня таким не напугать. — Разве? — пробормотал он себе под нос. — Не боишься призраков? Намён замотала головой. — Если они не донимают меня звонками из потустороннего мира, не скребут по кровати когтями… — Не подкарауливают в библиотеке? — дополнил Бомгю, улыбаясь всё шире. Он рассмеялся, когда Намён кивнула. Вместе они вернулись к рабочему столу, за которым она сидела, и Бомгю остался стоять в стороне, пока она забирала рюкзак. В отличие от её друзей, он терпеливо ждал, не подгоняя и не запугивая домашним по английскому. Намён даже показалось, что он усмехнулся, когда она нечаянно смахнула листовку с приглашением на встречу с автором какого-то учебника. Листовка улетела под стол, к последующим сидениям. Бомгю был уверен, что с этой стороны её никак не достать, и пока Намён не прекращала пытаться, мысленно ругая себя за неосторожность, Бомгю обошёл стол и присел на корточки с другой стороны. — Я достану, — сказал он, подбирая рекламку с пола и расправляя её для того, чтобы прочитать информацию о встрече. — Кто-то всерьёз собирается слушать составителя учебника по китайскому? — Смотря вместо чего, — ответила Намён, вставая на ноги, — если вместо физкультуры, почему бы и нет? Бомгю оставил листовку на столе и догнал Намён, что немного продвинулась в сторону выхода. Они пошли в одном темпе, минуя стеллажи. Женщина, что ранее выдавала книги, уже сидела на месте. Она оторвалась от чего-то в компьютере и улыбнулась Намён. — Уже закончила? — спросила она. Намён ещё минимум половину эссе дописать нужно было и сделать химию, но она утвердительно кивнула. — Да, я отнесла книги на место. До свидания. Бомгю попрощался следом за ней, но библиотекарь на его прощание никак не отреагировала. — Не против, если я тебя провожу немного? — Бомгю заговорил, как только они вышли из библиотеки. В школьных коридорах было пустынно и тихо, а лампы под потолком уже горели. Редкие лучи уходящего солнца мелькали где-то вдали, за школьным забором и высаженными вокруг школы деревьями, но в целом уже не было так светло как полчаса или час назад. — Да, спасибо, — воодушевилась Намён. — По правде говоря… Ёнджун с его любовью к страшным историям про школу бесит. Вечно то про призрака в женском туалете расскажет, то про духа процессоров в классе информатики. — Значит, история тебя всё же напугала, — заключил парень. — Совсем немного, — Намён показала это «немного» пальцами, между указательным и большим оставляя крохотное расстояние, которое никак не соотносилось с истинным размером её страха. — А ты не испугался? Думая о концовке, я всё ещё мурашками покрываюсь. — Должно быть, это из-за открытого окна, — Бомгю хохотнул. — Я совсем не испугался. Было бы куда интереснее, если бы как-нибудь учитель задержался допоздна в классе, ответил на звонок, а голос доносился не только из трубки, но и из-за спины, и тогда учитель бы подошёл к доске, отодвинул её, а там — тело. Намён ухватилась пальцами за его школьный пиджак, оглядываясь по сторонам в пустом коридоре. — Ты тоже пытаешься меня напугать? — спросила она полушёпотом, подходя ещё ближе к Бомгю. — Нет, — сначала сказал он, но потом признался: — Ну может чуть-чуть. Но тебе не стоит беспокоиться, сегодня я способен отогнать всех призраков, которые кого-либо из нас вздумают донимать. — Вот как, — с сомнением пробормотала Намён. — Откуда столько уверенности? И куда пропала твоя застенчивость? Не посеял ли ты её в библиотеке случайно? Бомгю часто закивал, но из-за замечания Намён и правда стушевался. Они вышли через главный вход на улицу, где ветви деревьев раскачивал прохладный ветер. Из-за него Намён отпустила пиджак Бомгю и стала рыться в рюкзаке в поисках кофты. Пришлось перевернуть все тетради, чтобы достать её и надеть. Зато так было куда теплее. Примечательно, что Бомгю даже не поёжился от холода, но улыбка его стала более натянутой, когда Намён спросила, не холодно ли ему. — Нет, нормально, — он шёл с ней в одном темпе, замедляясь и ускоряясь, когда это делала она. — Ты ведь живёшь недалеко от рынка Намдэмун? — Да, — Намён указала ему верное направление. — А ты? — Я живу вниз по улице Тондэмун, — он рассеяно потёр подбородок, добавляя: — То есть раньше жил там. — Переехал? Бомгю как-то неуверенно пожал плечами. — Почти. Скоро перееду. — Но из школы ведь не уйдёшь? — в её вопросе было чересчур много волнения, что в свою очередь разволновало Бомгю. Они с Намён не очень часто общались, всего пару раз, и то инициатором становилась она. Скромность Бомгю и правда мешала ему наслаждаться прекрасным временем юности, в чём-то уж слишком ограничивая его. — Я не знаю, — ответил он, глядя на неё. — А тебе хотелось бы, чтобы я остался? — Конечно, — она махнула рукой, своим небрежным движением задев его плечо. — В нашем классе не так много умных людей, вроде тебя и Тэхёна. Если бы не ваши хорошие оценки, учителю Чону совершенно некем было бы гордиться. Её переживания и комплименты были очень искренними, тем самым зарождая внутри Бомгю больше сожалений. — Ты тоже умная, — сказал он в ответ. — Да, — кивнула Намён, — когда нужно списать незаметно тест или придумать шпаргалку, которую никто не заметит. — Списывать — это талант, — смех Бомгю был звонким, а она прежде никогда его не слышала. — Но я не об этом. Ты правда умная. У доски ты всегда верно решаешь задачи. — Я просто пользуюсь формулами и быстродействующим мозговключатором «убийственный взгляд старосты», — она наклонилась в его сторону и ему тоже пришлось наклониться ближе к ней. — Чхве Ёнджун создан для того, чтобы командовать всеми и запугивать, так что я боюсь его выговоров даже больше двойки или призрака за доской. — И потому учишься на четвёрки, — рассудил он. — А ещё прекрасно взбираешься по канату. Но хочешь прогулять физкультуру… Раньше мне казалось, что я тебя знаю, хотя в действительности в чём-то ошибался. Но в чём-то нет. — Например? Он пожал плечами, давая понять, что это не так уж и важно. В смысле, его мнение о ней. Вряд ли её это правда интересует. — Что ты очень забавная, — это точно было не про Намён, — красивая, умеешь постоять за себя и даже за других. Это очень подкупает. — Насчёт первого и второго вряд ли, — прокомментировала она, — но за третьим можешь обращаться ко мне. Быть робким — это нормально. — Но не тогда, когда это влечёт за собой одни сожаления, — Бомгю приуныл, прикрывая за ними калитку школы. — Иногда я думаю, что будь у меня чуть больше смелости, я мог бы прожить отличную жизнь. Я бы попробовал не всё, но многое, я бы делал то, что нравится и интересно мне, я бы общался с людьми, которых считаю замечательными, а не прятался от них. — У тебя ещё есть шанс, — Намён старалась отвлечь саму себя от слов Бомгю о том, что она забавная и красивая. Наверное дело было в том, что кто-то из парней впервые ей говорил такое, а не приказывал дописать английский или тупо шутил в стиле Субина. Это было волнующе и приятно одновременно. В своих мыслях о словах Бомгю Намён чуть не ушла вперёд, не сразу заметив, что он застрял где-то позади. — Думаешь? — спросил он, с трудом сглатывая. — Намён, я хотел бы тебе кое-что сказать. Ей пришлось вернуться на несколько шагов назад, всерьёз беспокоясь о его бледном лице и огромных карих глазах, которыми он смотрел то вниз, то в сторону, избегая прямого взгляда девушки. — Да, я слушаю. Она опять потянула его за рукав пиджака, призывая взглянуть на неё. Бомгю выглядел болезненным и ещё очень серьёзным. Он часто облизывал губы, всё собираясь что-то сказать, но отступая в последний момент. — Ты точно не знала, — он делал паузы между фразами, раздумывая над каждым словом, — не замечала, да и вряд ли думала когда-то, но ты мне очень нравишься. По всем тем причинам, которые я уже озвучил, и ещё, пожалуй, потому, что ты сидишь в соседнем ряду, и я часто вижу, как ты распутываешь шнурки наушников, как едва заметно шевелишь губами, беззвучно подпевая любимой песне, как смеёшься и ругаешь Ёнджуна и Субина, — он глупо улыбнулся, но очень быстро вернулся к серьёзности в лице и голосе: — Я понятия не имею, чем в действительности руководствуется моё сердце, но мне кажется, что ты просто настолько приятный человек, что было бы крайне сложно не влюбиться в тебя по уши. Намён приоткрыла рот от удивления и уставилась на Бомгю недоуменно. Она бы точно никогда не догадалась, что может нравиться ему. Он ведь из тех тихих ребят, что избегают посиделок с одноклассниками в библиотеке и решают примеры у доски со скоростью света, только чтобы поскорее вернуться на своё место. Он никогда не оставлял Намён даже намёков, хотя было столько разнообразных вариаций. И тем не менее его внезапное и честное признание оказало на Намён большее впечатление, чем это могла бы сделать анонимная записка или купленная в столовой и оставленная на её парте булочка. Борясь с улыбкой, Намён потянулась к руке Бомгю, в этот раз сжимая его холодные пальцы, а не пиджак. — Боже, ты действительно сказал, что влюблён по уши? — она двигала его рукой из стороны в сторону, также перекатываясь с носков на пятки и обратно. Это был её способ борьбы с нервами, и Бомгю счёл его очень милым. — Да, — он сжал её пальцы в ответ, несильно, но достаточно для того, чтобы улыбка Намён стала широкой и чрезмерно счастливой. Он подозревал, что она никогда не была влюблена в него, но судя по её реакции, его слова её не напугали, не заставил убегать или смеяться, она наоборот сократила расстояние между ними. — Намён, — было ещё кое-что, о чём ему не хотелось бы сожалеть в дальнейшем, — можно я тебя поцелую? Он был готов к отказу, даже продумал слова на такой случай. Он бы, разумеется, солгал, если бы сказал, что ему некуда торопиться, и он может предоставить ей достаточно времени, но у него внутри всё на мгновение ожило, когда она кивнула, после поднимая голову. Она явно нервничала, а с тем, как Бомгю приближался, крепче сжимала его пальцы, почти до боли. Она сама не знала, чего ждала от поцелуя, даже не успела ни о чём таком подумать, когда мягкие губы Бомгю коснулись её губ. Он был таким смелым, когда признавался ей, но на поцелуй его смелость не распространялась. Тот вышел неумелым и осторожным, в большей степени неловким, потому что Бомгю попытался перейти к чуть более взрослому поцелую, размыкая губы, а Намён растерялась и поняла всё превратно, решив, что сейчас он свой язык к ней в рот засунет. К такому она ещё была не готова, потому отстранилась. — Ты же проводишь меня до дома? — спросила она, ловя на себе взгляд Бомгю. — Да, — он чувствовал, как она дрожала, но не знал, это от волнения или от холода, — идём. Он повёл её прочь от школы, оставляя все страшилки и переживания позади. Он уже сделал тот шаг, на который не решался долгое время. И он чувствовал себя гораздо счастливее, чем когда держался поодаль, боясь даже поздороваться с Намён в начале учебного дня.

***

Когда в класс вошли Ёнджун с учителем, Субин прекратил пытаться стащить из пенала МинЁ ластик и под её недовольный взгляд вернулся за свою парту. До начала урока оставалось ещё около пяти минут, половины класса не было на месте — наверняка добегали. В то время как Субин ещё посмеивался из-за ситуации с ластиком и кривлял МинЁ, Ёнджун выглядел хмурым, задумчивым и ответил на бодрое приветствие Намён кивком головы, при этом плотно сжимая челюсти. Либо он в это утро встал не с той ноги, либо его уже за что-то отругали. Такое его поведение показалось странным не только Намён, но и Субину, и тот развернулся к месту старосты, говоря: — Давай, выкладывай, что стряслось. — Тш, — пригрозил пальцем Ёнджун, кивая на учителя. Тот открывал журнал и выглядел не менее хмурым. — Что-то правда случилось? — Тэхён наклонился вместе со стулом со своего места. Ёнджун выдохнул со стоном, когда МинЁ потыкала его ручкой в плечо, тоже требуя ответов. — Плохие новости, — протянул он хрипло, — ужасные, скорее. Учитель Чон сказал утром и наверняка объявит об этом позже… — У нас будет внеплановая контрольная? — предположил Субин, округляя глаза. На это Ёнджун выдохнул ещё тяжелее, чем до этого. Он немного нервничал, потому начал трепать ранее загнутый уголок учебника, глядя на нумерацию страниц, а не на друзей и других одноклассников, что заинтересовались ужасными новостями после предложения Субина. — Чхве Бомгю, — Ёнджун сглотнул, — прошлым вечером он с родителями в аварию попал. Сообщили в школу сегодня утром. Звонили какие-то родственники. Намён словно холодной водой окатило. У неё и так в голове не укладывалось сказанное Ёнджуном, но по-настоящему нехорошо ей стало после дальнейшего вопроса Тэхёна. — Сильно пострадал? — Он не выжил, — Ёнджун надорвал край страницы, но дёргать уголок не перестал. — Я чувствую себя просто ужасно… Мы шутили о нём вчера, даже не зная… МинЁ поджала губы, толком не представляя, что сказать на это. С Бомгю она лично толком не общалась, да и вся их компания тоже, хотя Ёнджуну наверняка было тяжелее всех, он ведь староста, он вынужден был общаться с Бомгю, даже если они не были друзьями. — Да уж, — проронил Субин, — лучше бы контрольная. Намён бы перевернула стул, но позади стояла парта, и он стукнулся об неё. Под удивлённые взгляды друзей и осуждающий учителя она на ватных ногах поспешила выйти из класса, в коридоре опираясь на холодную стену и чувствуя, как все внутренности затягивает в тугой узел. Ей было дурно. Она не понимала. Не могла понять, как такое возможно. Прошлым вечером она говорила с Бомгю, они целовались недалеко от школы, и ещё один раз у её дома. Он держал её за руку и перечислял все её достоинства, даже те, которые Намён считала недостатками. Они не были близки прежде, но вчера с ним она была ближе, чем со всеми своими друзьями вместе взятыми. — Намён, — Ёнджун выглянул из класса с каким-то больным видом, и протянул ей её мобильный, — тебе кто-то звонит. Она уже сдала телефон, как того требовали правила, но поскольку урок ещё не начался, могла принять вызов. С незнакомого номера. К её горлу подобрался огромный ком, и она ничего не могла с этим сделать. — Привет, Намён, — это был точно голос Бомгю, с дурашливыми нотками, которыми вчера, пока они болтали после его признания, были наполнены его слова. — Это правда? — выдавила она с трудом. В трубке ненадолго повисла тишина. Со своей стороны Намён слышала разговоры в коридоре и из других классов, слышала голос Субина, но со стороны Бомгю было совсем тихо. — Да, — он очень старался не звучать разбитым, каким был и чувствовал себя с прошлого вечера. — Обещаю не названивать после полуночи и не прятаться в стенах позади. Я, собственно, в первый и последний раз… — Бомгю, — она произнесла его имя с напором, будто злилась, — это ведь не шутка? Не какая-нибудь тупая шутка? Всё это. Он хмыкнул в трубку. — И стоило удивляться, когда учитель в страшилке тоже не поверил? — его наигранное веселье было ни капельки не заразительным. — Прости, что это не шутка. Мне бы тоже очень этого хотелось. Намён убрала телефон от уха, глядя на сменяющиеся секунды — время звонка — на экране, на номер, на большую красную кнопку сброса, к которой достаточно было пальцем легонько прижаться, чтобы прекратить это безумие. — Не сбрасывай, пожалуйста, — взмолился Бомгю, — дай мне минутку. Хотя бы минутку, потому что я ещё не закончил любить тебя. Намён, умоляю. Дрожащей рукой она прижала телефон обратно к уху, спрашивая тихо, сдавленно: — А вчера? — её вопрос был туманным, но Бомгю понимал, о чём она. — Да, — ещё одно непростое признание, — мы попали в аварию сразу после школы, но я вернулся в библиотеку. Я был уверен, что ты не увидишь меня, но ты даже за руку меня держала. И... не только. Она постаралась вспомнить, видел ли его кто-то ещё. Но в своей памяти не получалось отыскать какое-нибудь прямое обращение к Бомгю за всё их путешествие к её дому. Что, если она держала за руку призрака, которого никто, кроме неё, не видел? И целовал её призрак? — Извини, теперь это ещё сложнее, — сказал он. — Я просто хотел признаться, чтобы уйти без сожалений. Больше у меня никого не оставалось, с кем мне было важно увидеться в последний раз, а я и так упустил слишком многое, боясь подойти к тебе при жизни... Школьный звонок требовал возвращения Намён в класс. Как и толпы школьников, что неслись по коридору. — Бомгю, — она перебила его, надеясь, что у неё ещё будет шанс дослушать его до конца, — ты можешь позвонить ещё раз? Сразу после этого урока. Или даже после полуночи — когда тебе будет удобно. — Не уверен. Намён прижала ко второму уху ладонь, стараясь абстрагироваться от всего происходящего вокруг. — Тогда как насчёт выйти через стену? Или из-за стеллажа в библиотеке? За ней уже выглянул Ёнджун, в этот раз планируя отобрать телефон. — Пожалуйста? — взмолилась она, не желая уходить в класс, пока Бомгю не скажет «да». Но всё, что он мог сделать — это солгать и обнадёжить. Он не думал, что у него снова будет возможность взять Намён за руку или исправить их не слишком идеальные первые поцелуи. Его жизнь действительно прекратилась, замерла в тот момент, когда папина машина перевернулась. Как прекратились жизни и его родителей. В чьей-то памяти они остались прекрасными людьми, а Бомгю остался просто тридцать первым номером из класса учителя Чона. Чудо, что он успел сделать кое-что в своей смерти, что принесло ему немало удовольствия. Хотя расставаться с Намён на такой ноте было грустно. — Да, конечно, — он улыбнулся так широко, как мог. Будь он живым, и у него заболели бы щёки от усилий. — Я наберу снова. Подпиши этот номер. Или я подпишу. Он позволил ей сбросить первой, не пугая её своим внезапным исчезновением в никуда, как это было прошлым вечером с внезапным возникновением из ниоткуда. Он даже подписал номер, с которого звонил, в телефоне Намён. Иронично, как ему казалось, в стиле той глупой страшилки. «Я — 31». А Намён стёрла его злую шутку и подписала просто — «Чхве Бомгю».