Бадьян

Когда Лекс пригласил его к себе буднично отдохнуть вечером после тяжёлого дня, Кларк не почувствовал чего-то необычного. Они встречались так в каком-то смысле регулярно, реже, чем хотелось бы, но их едва зреющая дружба имела важное значение для Кента. С того дня, как супермальчик спас жизнь самому известному парню в городе, прошло уже несколько месяцев, и желание узнать Лютора ближе не покидало криптонца. Когда Лекс достал виски и попытался распить спиртное вместе с приятелем, Кларк мягко возразил, указав на возраст. Не то, чтобы существовала какая-то разница, пьёт он алкоголь или нет — в конце концов, люди Криптона не пьянеют — но он был воспитан семьёй Кентов, людьми с высшей степени правильными порядками. Лютор, очевидно, это понимал, поэтому отказы всегда воспринимал абсолютно спокойно. Но когда уже изрядно подвыпивший Лекс чуть ли не принуждением уложил своего гостя на диван, объясняя, что он просто обязан сделать Кларку массаж по технике, обучаться которой он закончил буквально несколько дней назад, фермер всё-таки почувствовал себя неуютно. Деваться было некуда — нет, вообще, было куда, но Кларк был откровенно робкого десятка — пришлось неловко опереться о столешницу, подняться и помочь настойчивому хозяину придвинуть массажный стол. Единственное, что радовало Кента в такой ситуации — искрящиеся счастьем глаза Лекса, которому, видимо, некому было предложить свои услуги. Или он просто не мог на это решиться. В любом случае, лёжа на массажном столе, Кларк впервые очень растерянно самоосознался в факте того, что ему интересны дальнейшие действия товарища. Резко-пряный запах масла защипал в ноздрях: с улучшенным обонянием парень часто ощущал намного больше, чем другие люди; вероятно, думает младший, Лютор и не замечает сам, насколько яркий это аромат. Как и запах самого мужчины, впрочем. — Лекс, а что за масло? — Кларк старается не задавать лишних вопросов или не выглядеть глупо для других людей, но рядом с Лексом просто молчать не получается. — Бадьян, — ровным тоном отвечает Лютор, проводя костяшками вдоль лопатки. Ладонь на удивление холодная, и Кларк немного шипит, пропуская ответ. — Баян? — Бадьян, — услужливо повторяет Лекс, растирая новую порцию масла перед тем, как опустить руки на плечи. — У тебя аллергия на бадьяновые? — Нет, нет, просто интересно, — Кларк слегка краснеет, но причиной ли этому позиция головы на столе или слова друга, парень старается не думать. — Многофункциональное растение. Из бадьяна получают масло и пряности, а иногда вносят в состав лечебных травяных наборов. Небольшое предпочтение, которое я когда-то привёз из Юго-Восточной Азии. Я, кажется, рассказывал тебе про одну из моих поездок? Кент старается вслушиваться в каждлое слово, что не должно быть проблемой для человека с суперслухом, но руки Лекса настойчиво лезут ниже — пересчитывают рёбра, ведут к пояснице — и криптонец уже не в состоянии воспринимать информацию. Все мысли сосредоточены на Люторе. Его Лекс, его — хотелось бы верить — друг Лекс сейчас такой откровенный, такой мягкий, такой настойчивый, начитанно-умный со всякими там опытами от поездок и маслом бадьяна, про которые, Кларк уверен, он впервые слышит. Криптонца искренне восхищает интеллект Лютора, который для любой ситуации найдёт тему и историю из жизни. Когда руки перестают блуждать по телу, Кларк слышит растерянный голос сверху: — Ты в порядке? Лекс помогает ему подняться, едва не падая самому, отчего Кенту приходится придержать приятеля. Собственное пунцовое лицо оказывается слишком близко к чужому. — Д-ад. То есть да, — Кларк неожиданно останавливается, но уверенности ради добавляет: — В общем, да! — Я понял, — Лекс мягко хмурится, удерживая прежнюю дистанцию с гостем. — Точно аллергии на бадьян нет? Ты краснее прежнего. Кент утвердительно кивает, немного отодвигаясь от друга. — Ну, в общем, я решил, что не лучшей идеей будет заходить в более, кхм... — Лекс неуклюже отступил в ответ, а Кларк замялся на месте, — сложный стиль массажа. Я сейчас в таком состоянии, что это будет неблагоразумно. Не хочу навредить тебе. Да и твои родители, вероятно, тебя уже обыскались. Взгляд ненароком падает на часы, которые стоят напротив. — Да, ты прав, мне давно уже пора, — парень начинает немного паниковать, осознавая, что ещё минута задержки будет стоить большим недовольством родителей. — Спасибо за вечер, удивимся, — криптонец ограничился быстрыми объятиями прежде, чем молниеносно исчезнуть с глаз слегка удивлённо Лютора. — Да, наверное, подвезти на машине будет не лучшей идеей...

***

Они никогда больше не говорили об этом вечере. Ни на следующий день, ни несколько недель спустя, не годом после, когда разгорелась вражда. Но Кларк точно помнил этот день, словно это было вчера, а Лекс явно никогда и не планировал забывать. Следующих раз, когда криптонец уловил терпкий запах настырного растения, случился на свадьбе. Когда Лана, в порыве предсвадебных волнений, рассказала ему, какой символичный подарок ей сделал Лекс. Конечно, бадьян. Могло ли это быть иначе? Что-то неприятно закололо в сердце Кларка в этот момент. Пронзительный укол ревности. Естественно, он любил Лану — по крайней мере, точно знал, что это так — но в глубине души ему хотелось верить, что для Лютора он тоже был кем-то особенным. Особенным другом? Правильно ли это — стоять и чувствовать некую зависть к его первой влюбленности, близкой подруге, которая со счастливой улыбкой объясняет, что бадьян — это символ рождения, что таким образом Лекс готов заключить абсолютно новый союз, который рождается из их дружбы? «Белый бадьян — это символ страсти», — Кларк отчётливо осознаёт, почему из всех людей этого мира Лютор выбрал в невесты именно самую близкую для криптонца девушку. Да, она прекрасна. Но Лекс не из тех людей, что плывут в погоне за красотой. И он далеко не тот человек, который мечтает создать уютный семейный очаг в двадцать с лишним лет. Но у Лютора есть великолепный талант планировать события и злиться, когда что-то идёт иначе. И Кларк чувствует: перед церемонией венчания губы Лекса, как и его характер, — сладко-горькие, словно приправа из бадьяна.