К созвездию Центавры

      Мужчина слышит в ушах биение собственного сердца, шумное сбитое дыхание через рот и как он гулко сглатывает собравшуюся во рту слюну, когда, забежав за угол, видит удаляющую от него фигуру.       — Сонхва, ты видишь его?! — раздаётся в оснащённом внутренними динамиками шлеме уже изрядно надоевший голос, и Сонхва, крепче прежнего хватаясь за рукоятку бластера, невольно сжимает челюсти, сдерживая себя, чтобы ненароком не послать напарника.       — Ответ отрицательный, — ломая губы в кривую отвечает мужчина и, рвано выдыхая из лёгких горячий воздух, ускоряется, начиная медленно, но верно нагонять преследуемый объект.       Длинный коридор из холодного необработанного металла близится к концу, вторя каждое соприкосновение подошвы ботинок с решëтчатым полом звонким ударом о стены, и блеклое освещение помещения вдруг разбавляется более ярким светом. Перед фигурой, которую преследует Сонхва распахивается дверь, спустя пару мгновений автоматически закрываясь, а затем, когда рейнджер за считаные секунды достигает датчиков двери, вновь без сопротивления распахивается.       Он попадает в большое просторное в форме вытянутого прямоугольника помещение, по периметру внешней стены усеянное высокими, предназначенными для среднего размера космических кораблей шлюзами, и, быстро вылавливая взглядом искомую фигуру, устремляется за ней, не обращая внимание больше ни на что вокруг.       — Штаб-сержант Пак, доложите обстановку, вы видите преступника? — раздаётся в динамиках другой голос и Сонхва невольно округляет глаза — это был уже не его напарник, а человек выше, намного выше.       Судорожно вздохнув, рейнджер мельком осматривает помещение, проверяя его на наличие каких-либо других кораблей кроме того, к которому стремится преследуемый человек и, удостоверившись, что кроме них двоих в холодной металлической коробке больше никого нет, рвано выдыхает.       — Никак нет, полковник, ответ отрицательный, — с шумной одышкой отвечает Сонхва и, будто бы открыв второе дыхание, стремительно нагоняет объект.       Каждый шаг отдаёт болью в боку, лёгкие горят, а сердце норовит пробить грудную клетку, но рейнджер не может остановиться, точно не сейчас, не в этом месте и не в эту секунду, он должен догнать его. Должен.       — Штаб-сержант, повторите, не расслышал, вы видите преступника? — со сквозящим недовольством в голосе произносит человек на другом конце, и Сонхва, видя, как открывается шлюз космического корабля, моментально опускает взгляд на изогнутый дисплей коммуникатора, расположенный на внутренней стороне предплечья.       Пальцы, обтянутые чёрной плотной тканью, быстро скользят по экрану, из-за чего в эфире появляется тихий шум, словно сигнал начинает пропадать, и Сонхва, закончив небольшую манипуляцию, поднимает голову.       — Штаб-сержант! — раздаётся хриплый из-за плохого качества звучания голос, и рейнджер, не удержавшись, расплывается в кривой усмешке.       — Полковник? — якобы с некоторым замешательством произносит Сонхва, и чувствует, как в его груди завязывается узел, когда он видит, как чужие ноги касаются опущенного трапа корабля.       Связь становится ещё хуже, ломая слова из динамика до неразличимых звуков, и Пак, бросая короткий взгляд на коммуникатор, нажимает кнопку выключения связи, а затем и всего устройства. Трап отрывается от металлической поверхности станции, начиная мерно подниматься, и Сонхва, до дискомфорта в зубах сжав между собой челюсти, вкладывает в движение ног всю последнюю силу, сокращая расстояние до трапа за считанные шаги. Он, убрав бластер в кобуру, успевает схватиться за поднявшийся до уровня груди трап и со стоном и рваным вздохом подтягивается вверх, перебрасывая через край одну ногу, а за ней вторую.       Оказываясь, из-за поднявшегося более чем на половину трапа, под небольшим наклоном, Сонхва быстро сбегает по нему вниз, полноценно ступая на борт корабля, и слышит, как позади него с металлическим скрежетом отворяется шлюз космической станции, открывая кораблю дорогу в открытый космос. До него доносится, как из-за разгерметизации свистит воздух и как трап, начавший подниматься быстрее, спустя несколько мгновений с характерным звуком закрывается до конца. Вновь свист воздуха, раздаëтся глухой звук механизмов шлюза корабля, сопровождающий закрытие задвижек, а затем тишина, разбавленная тихим гулом двигателя.       Доставая из кобуры бластер, рейнджер на ощупь находит за ухом кнопку, нажимая на неё, и облегчённо вздыхает, когда защитный шлем автоматически, панель за панелью, раскрывается, умещаясь под задней частью шеи в небольшой плоской выемке. Чёрный костюм рейнджера мягко переливается под тусклым светом освещения, которое капитан корабля наверняка настроил нарочно, и плавно огибает фигуру мужчины, ложась поверх него почти как вторая кожа. Плотное плетение гладкого, но прочного, самого прочного из ныне известных, материала придаёт костюму едва уловимый блеск, словно рейнджер одет в шёлковый комбинезон, и не издаёт ни единого шороха, когда мужчина начинает медленно передвигаться вглубь корабля.       Чёрные короткие волосы липнут к покрытому испариной лбу, едва щекочут шею, и Сонхва невольно замирает на месте, моментально задерживая дыхание, когда ощущает, что корабль начинает движение. Он медленно выдыхает, перебирая поверх рукоятки бластера пальцы и продолжает продвигаться по небольшому, ранее неуловимому кораблю вглубь, бегло осматривая пространство вокруг. Слышит приглушённый роботизированный голос, вероятно, принадлежащий искусственному интеллекту, встроенному в прошивку корабля, а затем тихий писк, обрывающий его на полуслове.       Рейнджер останавливается за углом, зная наверняка, что за ним будет шлюз к центру управления, в котором находится тот, за кем он гнался последние часы, а ранее — пару-тройку лет собственной жизни, и вновь ощущает под рёбрами знакомое ощущение затягивающегося тугого узла волнения. Он медленно вдыхает, спустя мгновения также медленно выпуская через рот воздух, и крепче прежнего сжимает в руках бластер.       Шаг, поворот, за ним ещё пара метров и ожидаемый шлюз в центр управления. Дверь без какого-либо сопротивления открывается, приветливо моргая зелёными индикаторами по периметру, словно приглашая войти, и Сонхва, раздумывая лишь мгновение, действительно входит.       Делая шаг вперёд, резко выбрасывает перед собой руки, наводя бластер сперва в левую, а затем в правую сторону от двери, и, прицеливаясь, твёрдо держит указательный палец на спусковом крючке, будучи готовым выстрелить в любой момент. Только не в кого.       Сонхва, не опуская дуло бластера, вспоминает слова командующих: «Доставить живым», «Не убивать и не ранить так, чтобы в скором времени он скончался», «Его голова нужна невредимой — всё важное внутри неё, штаб-сержант». Рейнджер, держа бластер так, чтобы выстрелить в чужую голову, не сдерживает усмешки. Он осматривает взглядом центр управления ещё раз, не находя в ней никого, кто был бы похож на преследуемый объект, и медленно, даже несколько устало, опускает бластер вниз.       Останавливается лицом к экрану корабля, видя в нём чёрное покрывало, усыпанное скоплениями далёких звёзд, и прислушивается к собственному, пусть уже не сбитому, но всё равно шумному дыханию. Он, наконец, размеренно дышит, не задыхаясь и не боясь, что его сердце выпрыгнет из грудной клетки, если он не успеет запрыгнуть на трап, и позволяет себе опустить налитые свинцом веки, — он не спал более суток и только сейчас, вслушиваясь в мерный звук работы корабля, чувствует, как он устал и как ему неумолимо хочется спать.       Медленно наклоняя голову вбок, растягивая гудящие поверхностные мышцы шеи, рейнджер тихо вздыхает, слыша тихий стук чего-то о металл, и, сжимая в правой руке бластер, распахивает глаза.       Он стоит перед ним, целый и невредимый, одетый в украденную форму какого-то, вероятно, уже мёртвого, рейнджера, ровно такую же, в какую одет Сонхва, с отросшими чёрными волосами, спадающими на раскосые глаза и, казалось бы, невинной улыбкой с ямочками. Рейнджеру хочется прострелить ему голову.       — Штаб-сержант Пак, — обнажая зубы, вязко, словно растягивает нугу, произносит парень и, прищуриваясь в улыбке, сверкает сквозь чёлку тëмными глазами.       Сонхва, чувствуя, как дрожат его губы, со скрипом скользит большим пальцем по рукоятке. Сжимая бластер, делает шаг вперёд, из-за чего парень перед ним даже не моргает, ещё один, оставляя между ним жалкие пару метров, и вдруг останавливается, словно давая человеку напротив выбор — остаться или успеть убежать.       — Обниматься не будем? Столько лет, и вот, мы, наконец, встретились… — разводя руки в стороны, словно приглашая в объятия, произносит парень и наклоняет голову на бок, — потому что ты, наконец-то, догнал меня.       Он, смотря из-под чёлки, лукаво улыбается, никак не реагируя на поднятую вверх с бластером руку, и позволяет мужчине приблизиться к нему вплотную. Он выбрал остаться.       — Наконец-то, — вторит низким ровным голосом Сонхва, позволяя уголку губ всё же взлететь вверх в ухмылке, и едва ли не касается дулом бластера чужой головы.       — Выстрелишь мне в голову? Тогда полетит и твоя, — опуская руки довольно произносит парень и, дёрнув бровью, заканчивает: — отдадут под трибунал.       — Самозащита, — ведя плечом, коротко отвечает рейнджер и проводит указательным пальцем по изгибу спускового крючка.       — У меня нет бластера, — хлопая по пустой кобуре, с неприкрытым весельем в голосе произносит парень и играет бровями, — может, лучше наручники? Я сдамся, ты меня арестуешь, и тут же получишь сержанта первого класса.       Он, словно смакуя на языке звание, вытягивает перед собой руки, смыкая между собой рёбра сжатых в кулак ладоней, и подаётся немного вперёд, самостоятельно упираясь лбом в дуло бластера. Рот парня растягивается в улыбке, глаза всё так же сверкают сквозь пряди влажной из-за пота чёлки, и Сонхва, скользя взглядом по чужому лицу, всё же сдаётся.       Ловким движением руки прячет бластер в кобуру, из-за чего парень, потеряв опору, немного наклоняется вперёд, но, перенося массу тела на пятки, тут же возвращается обратно. Он, всё ещё держа перед собой руки, открывает рот, норовя, отпустить язвительный комментарий, но не успевает.       Левую щёку опаляет жаром и колющей болью, в ухе раздаётся звон, — то ли от звука пощёчины, то ли от её силы, и парень не сдерживается, выпуская из горла болезненный стон. Он распахивает глаза, открывая рот, и прижимает к щеке ладонь, переводя ошеломлённый взгляд на рейнджера.       Парень хочет воскликнуть «За что?!», но он знает. Нервно смеётся, по-прежнему держась за щёку, и не дёргается даже когда его с силой хватают за ворот комбинезона, вынуждая потянуться на носочках вверх. Подчиняется, когда на его грудь давит чужой кулак, пятясь в сторону и назад — к стене, и даже выдерживает чужой напористый взгляд, не позволяя повернуть голову в сторону или опустить глаза в пол.       Он чувствует затылком холод металла, чувствует на себе жар чужого тёмного взгляда и не знает, что он хочет больше — слиться со стеной или утонуть в чужих глазах.       — Я скучал… — не оставив на своём лице и следа веселья, вдруг вздыхает парень, сдаваясь и выбирая последний вариант, и его взгляд из насмешливого и игривого превращается в сокрушённый.       — Тогда… Почему ты не сделал этого раньше, Сан? — вновь позволяя губам дрогнуть, спрашивает Сонхва и подходит ещё ближе, теснее, оставляя между ними считанные сантиметры, — ты же знал, что я ищу тебя, что бегаю за тобой…       Сан смотрит немного снизу вверх, но этого хватает, чтобы почувствовать себя беззащитным и уязвимым, — только перед ним. Касается ладонями стены, и, так желая остыть в этот момент, не чувствует холода металла. Он поднимает уголки губ, улыбаясь, но не так как раньше, насмешливо, а тоскливо, печально, словно от физической боли в груди.       — Я... наверное не хотел тебя ввязывать в это. Ты был… есть... образцовый рейнджер. Я не хотел рушить твою жизнь, связывая её со своей…       — С чего ты взял, что ты её разрушишь? — Сонхва перебивает парня, сжимая на чужом вороте кулак ещё крепче, сильнее, и удерживает себя о того, чтобы не перехватиться и сжать чужую шею, — Ты её разрушил когда убежал из академии и не сказал мне ни слова! Я стал образцовым рейнджером, потому что гнался за каждым подозрительным мальчишкой с твоими приметами! Переловил десятки врагов Коалиции и всегда блуждал по твоим пятам, к сожалению или счастью, разбивая твои планы вдребезги!       Сан больше не может держаться, — разрывает зрительный контакт, с силой жмуря глаза, и прикусывает изнутри щёку, пытаясь сглотнуть тугой ком в горле. Чужой голос раздаётся в ушах как раскаты грома, отскакивает от металлических стен и бьёт по вискам, вынуждая сжаться, а затем развалиться на части.       — Прости, я не должен был, — дрожащим голосом, выдавливает из себя Сан и открывает глаза, смотря на Сонхва отчаянно, умоляюще.       Рейнджер, замечая как в уголках чужих глаз скапливаются слёзы, смягчается, расслабляя напряжённые мышцы лица, и, слыша как из чужой груди вырывается судорожный вздох, разжимает кулак, отпуская. Он шумно выдыхает, сглатывая собравшуюся вязкую слюну, и мечется от одного глаза к другому. Сан моргает, всё же роняя слезу и Сонхва кажется, что с ней падает его сердце. Снимает с руки перчатку, прикасаясь горячей ладонью к чужой щеке и стирает сорвавшуюся с ресниц слезу большим пальцем.       — Прости, Сан, прости, — на грани шёпота произносит мужчина и, прослеживая за тем, как чужие веки опускаются вниз, и как льнёт к его ладони парень, сокрушённо вздыхает, — прости меня, пожалуйста.       Сонхва коротко нервно смеётся, бросая на пол снятую ранее перчатку, и, проскальзывая рукой по чужой талии к спине, кладёт ладонь на поясницу, притягивая тонкое, но сильное тело к себе. Перемещает вторую руку со щеки назад к затылку, и зарывается пальцами в волосы, прижимаясь собственной головой к чужой.       — Я так скучал, Сан, прости, что накричал на тебя… — на грани шёпота произносит Сонхва и чувствует как начинает дрожать чужое тело, словно парень готов заплакать навзрыд, — Прости, прости, пожалуйста, Сан-и.       Испуганно отстраняясь от Сана, рейнджер заглядывает в чужое лицо и, опешив от увиденного, обхватывает его щёки ладонями.       — Ты смеёшься?! — не веря собственным глазам, спрашивает Сонхва и поднимает лицо вверх, упираясь взглядом в действительно растянутые в улыбке губы, показавшиеся секундой позже зубы и сверкающие в прищуре глаза, — что смешного?!       Сан разражается смехом, больше не имея сил сдерживаться, и, хлопая ладонями по чужой груди, заваливается на рейнджера, упираясь лбом в его надплечье. Он наваливается на Сонхва, внезапно чувствуя в теле дикую слабость, усиливающуюся из-за заливистого смеха и сводящего судорогой живот, и, позволив Сонхва обхватить его поперёк талии, расслабляется в чужих руках, не сдерживаясь.       — Ты бы… — Сан на пару секунд затихает, выдавливая из себя пару слов, а затем, подняв глаза и увидев чужое лицо, вновь начинает смеяться, отстраняясь от Сонхва и хлопая себя по бедру.       Он вновь прижимается спиной к стене, соскальзывая по ней на пол и, обхватив руками живот, уже беззвучно смеётся, судорожно хватая ртом воздух. Запрокинув голову вверх, Сан медленно успокаивается, приводя дыхание в норму, и вытягивает ноги на полу, позволяя рукам соскользнуть с живота вниз. Парень поднимает голову, смотря на рейнджера снизу вверх и прыскает смехом, замечая всё то же обескураженное выражение лица.       — Ты бы видел своё лицо, когда увидел, что… — Сан вновь прерывается на смех, но быстро успокаивается, — ну знаешь, когда я пустил слезу.       Он проводит указательным пальцем от глаза по щеке вниз, не касаясь кожи перчаткой, и удерживает на лице улыбку, не сводя глаз с чужого лица.       — Я всё ещё не могу сдержать слёз когда на меня кричат, — сморщив нос, произносит Сан с лёгкой улыбкой и наклоняет голову набок, — а так, я не обиделся, ты ведь прав, я поступил как самый настоящий засранец, но у меня вроде бы как были на то причины.       Он неприкрыто смотрит на рейнджера, смеряя его взглядом от макушки до пят и обратно, и невольно вздыхает: пропорциональная фигура, подчёркнутая идеально сидящем на мужчине комбинезоном, сверкающая в тусклом свете взмокшая кожа на смуглом лице и мрачный тёмный взгляд, подчёркнутый сдвинутыми к переносице густыми бровями. Сан задерживается на лице, цепляясь за вспыхнувшие холодными бликами глаза и невольно задерживает дыхание, — Сонхва изменился, стал старше, мужественнее и ещё красивее. Теперь, сидя на полу перед рейнджером и отпустив напускную уверенность, Сан вздрагивает.       Вздрагивает, когда Сонхва резко опускается вниз, садясь у его ступней, и когда хватает его за обе руки, нетерпеливо дёргая на себя.       Мужчина садится на пол, не чувствуя холода из-за костюма, и утягивает парня за собой, вынуждая податься вперёд, — встать на колени, а затем переместиться вперёд ближе к рейнджеру, послушно опускаясь поверх чужих бёдер, когда Сонхва между собой скрещивает ноги.       — Ты и правда самый настоящий засранец, Чхве Сан, — прижимая к себе чужое тело, произносит рейнджер тихим низким голосом и подаётся вперёд, целуя чужие губы.       Сан улыбается в поцелуй, обнимает мужчину за шею и жмётся теснее, обещая себе, что больше никогда от него не убежит и никогда его сам не отпустит.

***

      Сонхва перепрошивает при помощи бортового компьютера коммуникатор, тем самым разрывая все связи с Коалицией, и становится вторым самым разыскиваемым преступником и по совместительству предателем союза государств галактики, — сразу же после Чхве Сана.       — Эй, это мой корабль, я не буду вторым пилотом! — восклицает Сан, пытаясь вытолкнуть бывшего рейнджера из кресла первого пилота, и для вида отпирается, когда Сонхва тянет его к себе на колени.       У них на двоих, помимо кресла, целая галактика с сотнями миллиардов звёзд и шестью миллиардами планет вроде Земли, на которых, если постараться, можно найти дачу для совместной старости. Она у них точно такая же — одна на двоих. С десятком архивов со старыми, некогда популярными на Земле песнями, причудливым светящимся камнем на бортовой панели родом из звёздной системы Бетельгейзе и потрёпанным глянцевым плакатом с существом в чёрном костюме и красным мечом.       — Зачем нам на двери каюты эта штука? — подтягивая висящие на одних бедренных косточках штаны спрашивает выходя из каюты Сан и останавливается возле сидящего на кресле первого пилота Сонхва.       — Не знаю, но мне нравится…       На двоих будущее с мнимыми тайнами в голове Сана, из которых самая полезная — координаты планеты с залежами родия и пара видеозаписей с доказательствами интрижек полковника, возглавляющего элитный полк рейнджеров Коалиции.       Сонхва, смотря видео, недоумённо поднимает брови вверх, теперь понимая интерес полковника к делу Сана, и, вдруг разражаясь смехом, обхватывает рядом стоящего парня вокруг талии, зарываясь лицом в мятую серую футболку на животе и притягивая его к себе на колени.       Они, наконец, не убегают и не гонятся. Плавно бороздят просторы Проксимы Центавры, спустя месяцы зная наверняка, что их следы затерялись, и всё ещё вторят друг другу, что жутко скучали, после неустанно делясь тем, что пережили порознь.       У Сана было две причины — некогда отважная и глупая юность, верящая и уповающая на собственные силы, и Сонхва, которого он, как позже понял, потерял и вернуть его, вернуться к нему, чтобы не навредить им ещё больше, было не так просто.       — Я теперь никуда без тебя.       — Я без тебя тоже.