Часть 1
30 апреля 2022 г., 00:51
Что такое ложь?
«Ложь – сознательное искажение истины, высказанное с целью введения кого-либо в заблуждение» - согласно определению из Википедии.
В нашем же мире «ложь» – невозможная вещь, а то и запретная.
Никто из людей не имеет права на ложь. Почему? Потому что это карается наказанием.
В одно время люди считали это болезнью, новым вирусом, когда видели, как страдает человек. Страдания были разными: от психологических до физических. У каждого человека «болезнь» проявлялась по-разному. Никто не мог понять причину, происхождение «вируса».
Сейчас же «вирус» людей не пугает, ибо он стал частью повседневности. Люди дали название этой болезни «Пиноккио», так как симптомы проявлялись только тогда, когда человек лгал.
С одной стороны, ничего в жизни людей не менялось от Пиноккио. С другой – уменьшался уровень преступности, но все равно находились те, кто мог продолжать совершать преступления, несмотря на Пиноккио.
Мазохисты? Вполне возможно.
Из-за Пиноккио люди не могли надевать свои лживые маски лишь бы угодить кому-либо, не могли врать сами себе.
По сути ничего плохого не происходило: люди лишь избавлялись от пороков. Однако, из-за Пиноккио люди чувствовали боль. Не ту, которую они получали от наказаний, а иную боль. Ту боль, которая в 1000 раз сильнее, чем боль от Пиноккио.
Бывают такие ситуацию, когда человек предпочтет соврать только бы не обидеть важного ему человека, предпочтет соврать только бы не потерять любимого человека.
Совесть? Вина? Сожаление? Скорее саморазрушение.
***
- Почему я не родился собакой? – уныло смотря на веселящихся щенят, спрашивает Антон. - Начнем с того, что твои родители люди, а не волкодавы-оборотни, - рядом хохотнул Сережа, толкая друга в бок локтем. - Ненавижу это все, - сильнее кутаясь в большую теплую толстовку, в которую все равно проскальзывал холодный осенний ветер, пробубнил Шастун. - Не будь пессимистом. Смотри на плюсы, - взмахивая руками вверх, как бы показывая все видимые и невидимые варианты, опять хохотнул Матвиенко. - Какие плюсы блять? – буквально оскалился кудрявый шатен. - Хм, - почесывая еле видимую бородку, задумался Сережа. – Ну хотя бы то, что ты может быть начнешь встречаться с ним, - выпалил, улыбаясь. - Издеваешься? – скептически просмотрел на друга. – Не хватало мне клейма конченного педика, который сохнет по руководителю театралки. - Прошу заметить сексуального руководителя, - подняв указательный палец вверх, добавил свои 5 копеек Матвиенко, сдерживая ехидный смех. - Иди в задницу, Серый. - Оай, не отрицай, Шаст. Не ты ли мне каждый вечер ноешь о том, насколько твой Арсений Сергеевич горячий, недоступный и запретный плод? - Не каждый вечер вообще-то, - опустил голову вниз, покрываясь легким румянцем: то ли от смущения, то ли от холода. - Не меняет сути, - махнул рукой. - Я не хочу идти на его урок, - зарываясь руками в волосы, протянул Антон. - Надо, Антоша, надо, - поглаживая друга по плечу, утешал его Сережа. - Давай прогуляем, - с надеждой в глазах посмотрел он на друга. - Ааа, нет, родной, не сегодня, - выражение лица Антона сменилось на вопросительное. Матвиенко и не прогулять урок – серьезно? – Мне закрыть проект по истории надо. Историк заебет иначе. - Ты когда это учиться начал? - Я всегда учился, - гордо поднял голову с ухмылкой на лице и начал безостановочно икать. - Ага, заметил, - скептически выгнул бровь. - Дурацкий Пиноккио. Ладно, мне серьезно проект надо закрыть, иначе аттестат скажет мне «До свидания». - Ладно, учись. А я пошел покурю, - прозвенел звонок. – О, как раз пропущу ораторство, - вставая с насиженной скамейки, друзья пошли в здание школы, останавливаясь у главной лестницы. - Удачного вам поучиться, - кланяясь, говорит Антон с довольной улыбкой. - Удачного вам покурить, - так же кланяясь, отвечает Сережа, поймав смешинку. Парни собирались разойтись, как Матвиенко окликнул Шастуна у лестницы. - Шаст, не спались. Заметит твой ненаглядный, пизды отхватишь. - Не спалюсь, - махнул рукой и направился в сторону туалетов. Началась минутка небольшого самокопания. В чем проблема? Антон боится признаться Арсению Сергеевичу в своих чувствах. Почему? Причин много: начиная с отрицания своей ориентации, заканчивая огромными сомнениями в правоте своих чувств к Арсению Сергеевичу. Нет, все-таки чувства есть. Если бы их не было, Антон не курил бы так часто, не думал бы так часто о нем. Его сердце не заходилось бы в бешенный пляс только завидев предмет воздыхания. Антон не видел бы сны с ним. Он не начинал бы дико трястись из-за Пиноккио каждый раз, когда всячески пытался отрицать свои чувства. Шастун пытался солгать самому себе, потому и получал наказание. Казалось, зачем он разводит такую драму? Признаться в своих чувствах – все, что надо для того, чтобы успокоиться. Только вот Шастун боится быть отвергнутым. Страх остаться безответным и одиноким слишком велик. К сожалению, Антон зависим от людей, поэтому ему важно мнение дорогих ему людей. Он тем более зависим от людей, которых любит. Иногда такая зависимость пугала парня, ибо появлялись лишние поводы для самобичевания и самокритики. А анализировать себя и свои действия Шастун излишне любил. Иногда это было ему на пользу, иногда – нет. «И как такой как я смог влюбиться в Попова?» - выдыхая клуб дыма, подумал Антон, откидываясь спиной на подоконник. - Даже признаться себе не могу, - затягивается, - а как ему признаться? – с выдохом выпустил смешок. – Хах, ничтожный слабак, - выдохнул дым и уткнулся в согнутые колени. Антон не заметил, как быстро пролетело время и уже прозвенел звонок с урока. В коридорах вновь стало шумно. Потушив сигарету, парень выходит из туалета, направляясь в столовую. Пребывая в своих мыслях, он столкнулся с кем-то, чуть ли не запинаясь о свои же длинные ноги. - Извините, - не смотря на человека, прошептал, спеша быстрее уйти. - Антон, - окликает его человек. Парень наконец фокусирует взгляд на неожиданном собеседнике и чуть не давится воздухом. – Почему тебя не было на моем уроке? – спрашивает Попов и скрещивает руки на груди. «Я попал», - с поражением понимает Шастун. - Был в туалете, - опуская взгляд, отвечает. Ему слишком стыдно говорить всю правду этим глубоким голубым глазам напротив. - Весь урок? – учитель поднял бровь. «Не врет, спасибо на этом», - фыркнул про себя Попов. - Да. - Причина? – продолжает спрашивать, понимая, что ученик скрывает от него правду. – Ладно, не важно, - поняв, что не дождется ничего от парня, Арсений отступил. – После уроков жду у себя в кабинете, - не дожидаясь ответа, идет дальше. А Антон продолжает ловить мелкую дрожь от такой близости. У него внутри смешалась легкая истома, эйфория вместе с разочарованием. Быть в такой близости с предметом воздыхания – слишком для бедного влюбившегося школьника. Разочаровать любимого человека – предел для него. От настолько противоречивых ощущений у Антона все мутилось в голове, что хотелось уткнуться в плечо друга и плакать. Но Шастун лишь идет в столовую заедать боль сладким, прокручивая внеплановую встречу в голове.***
Шастун стоит перед заветной дверью. Протяни руку, чуть толкни на себя, и она откроется, но школьник стоит на месте, гипнотизируя дверь взглядом, будто ожидая момента, когда она сама отворится перед ним и впустит в свои владения. Но увы и ах он не в Хогвартсе, а всего лишь в своей старенькой пошарпанной школе. Чувствовалась мелкая дрожь в коленях от ожидания и страха. Страх как маленький червячок сомнения проделывает в его бедном сердце дыру, делая настолько больно, что желудок скручивается в узел. Превозмогая себя, Антон стучится и открывает дверь, заходя внутрь. Арсений Сергеевич сидит за своим столом, что-то усердно заполняя в журнале. Сосредоточенный, с рукой будто вплетенной в волосы, закусанной губой – идеально-сексуальный учитель, по мнению Антона. - Заходи, Шастун. Садись за первую парту, - обращается, не поворачиваясь и не отвлекаясь от журнала. Школьник все выполняет очень тихо, почти бесшумно, чтобы не отвлечь учителя. - Так, - поднимает свой взгляд на Антона Попов, - за прогул сделаешь задание и будешь свободен, как я проверю. Открой 15 параграф учебника, подготовь ответы на вопросы. На работу 30 минут, - Шастун нехотя открыл учебник на нужной странице. – Можешь начинать, - выдыхая и стараясь сосредоточиться, Антон начинает читать вопросы. А их было немало. Школьник сомневался, что успеет за 30 минут все сделать. Больше не теряя время на раздумья, Антон начинает работать. В классе воцарилась тишина, прерываемая шелестом листов и пишущими капиллярными ручками.***
Прошло 30 минут. Арсений оповещает об этом ученика и требует тетрадь с выполненным заданием. Шастун был почти не уверен в своей работе, но отдал то, что есть. «Ну, хуже я уже не буду казаться в его глазах», - грустно подумал про себя парень, садясь обратно за парту перед учителем и утыкаясь взглядом в сомкнутые в замок руки. Прошло чуть меньше 10 минут, как Арсений Сергеевич чиркает оценку в тетради и кладет ее на край стола. - Молодец, хорошие ответы, но будь поточнее. Можешь быть свободен, - опять смотрит в глаза ученика, что Антон тонет в океане голубых глаз. Парень собирает вещи, прощается и собирается уйти, как слышит сзади. - В следующий раз не прогуливай, Шастун, и лучше брось курить. Здоровье свое не порти, - школьник, пребывая в шоке, не может найти слова для ответа, поэтому он лишь сипло прощается и буквально вылетает из кабинета, не замечая за собой мелкую ухмылку. - Я проебался в прошлой жизни, - выйдя из здания, простонал парень, поднимая голову вверх, устремляя свои зеленые глаза в небо и всматриваясь в пробегающие тучные облака.***
На следующий день Антон все-таки пошел на урок актерского мастерства. Шастун не отличался знаниями и умениями, поэтому не очень любил учиться. В целом он даже не понимал, зачем ему в школьной программе актерское мастерство и другие предметы, связанные с театром, ведь их школа обычная, а не специализированная. Но факт остается фактом. Антон ничего не может поделать со школьной программой, поэтому ему остается лишь пытаться усвоить даже такие знания. Сейчас вместо того, чтобы конспектировать тему «Действия с условием вымысла» Антон утопает в голосе Попова, безнадежно пропуская все мимо ушей. С: О чем думаешь? Сергеевич смотрит на тебя пристально. Получает Шастун записку от Матвиенко. Читает и сводит брови к переносице. Мельком посмотрел на учителя и сразу опустил глаза вниз, веря словам друга. Они только лишь встретились взглядами, а Антон уже готов расплыться по столу лужицей.А: Ни о чем я не думаю…
С: Ага, я заметил. Слюни хоть вытри, горе любовник) Прочитав, достал телефон и включил камеру, чтобы посмотреть на свое лицо. «Как я не заметил?» - стыдливо вытирая мокрые дорожки с подбородка и щек, подумал парень. Друг, сидевший все время рядом, начал тряси его за руку, привлекая к себе внимание, но Антон шикал на эти действия и продолжал вытирать слюни, смотря в экран телефона. - Телефон, - неожиданно произнеслось сверху, что школьник вздрогнул. Медленно поднял зеленые глаза на учителя, протягивающего руку. – Дай мне телефон, - Антон послушно отдал вещь и опустил взгляд, краснея от стыда. – После урока заберешь, - уже у учительского стола сказал Арсений, а Антон кивнул, сильнее краснея. С: Ты попал, дружок, по самые не хочу)А: Отвали. И без тебя знаю.
С: А он все продолжает на тебя смотреть)А: Прекрати ехидничать. Раздражаешь.
С: Ой, какие мы обидчивые и нежные.А: -_-
Иди нахуй.
С: Если только на твой, Тоша) Антон закатил глаза. Он все-таки начал конспектировать урок и стараться слушать Попова. Не хотелось продолжать ловить на себе явно недовольные взгляды. Прошло чуть меньше 15 минут, как прозвенел звонок и закончился урок. Класс начал быстро собирать вещи, чтобы поскорее уйти по своим делам, ведь это был последний урок на сегодня. Антон же собирался медленно, сразу предупредив Сережу о том, чтобы он его не ждал. Матвиенко не стал возражать и, попрощавшись с другом, практически вылетел из кабинета. Шастун поплелся к учительскому столу, чтобы забрать телефон. - Арсений Сергеевич, можно забрать телефон? – не поднимая глаз, смущаясь от неловкости, обратился к учителю школьник. - Забирай, - протягивает гаджет ему. – В следующий раз чтобы я не видел, Шастун, - строго посмотрел на Антона, что тот не мог ничего ответить. Ученик лишь кивнул и уже собирался выйти, как услышал сзади. - Сегодня от тебя не пахнет табаком. Молодец. - До свидания, - «Дежавю», - подумал Антон и выбежал из здания.***
Следующий день с самого утра шел наперекосяк. Сначала Антон проспал первый урок, воду в квартале выключили, поэтому он не смог принять душ, не смог найти любимую черную толстовку. Потом по пути в школу рюкзак не выдержал тяжести учебников и тетрадей, поэтому его лямки порвались. В итоге Шастун прибежал только ко 2 уроку, несколько раз упав по пути и стукнувшись лбом об дверь школы. - Ахуенное утро, - протирая больное место, пробурчал школьник, проходя в гардеробную, чтобы оставить вещи и наконец уйти в класс. - Шастик, ты чего так долго? – прыгая на друга, ехидничал Сережа, довольно улыбаясь. - Неудачное утро, так, что лучше заткни свою варежку, если хочешь продолжить ржать надо мной, - проворчал, отталкивая прилипчивого Матвиенко. - Ладно, неженка, - легонько хлопнул по спине и словил ответный удар по руке. – Прости, не сдержался. - Бесишь, - буркнул и пошел в сторону туалетов. - Антох, ты куда? – крикнул Сережа на весь коридор. - Курить, - шикнул в ответ Антон и пошел дальше, уже не слушая своего друга. «Погода солнечная, а день отвратительный», - садясь на излюбленный подоконник, подумал Антон. Он достает из помятой упаковки последнюю сигарету, делая галочку в голове не забыть купить еще сигарет, зажимает губами фильтр, поджигает конец и делает глубокую затяжку, с наслаждением выдыхая густой дым с нотой ментола. Всю перемену парень бесцельно листал ленту в Интернете, слушая музыку в наушниках и делая редкие затяжки. Звонок на урок Антон проигнорировал, решив прогулять физкультуру. Неожиданно из его рук вырывают сигарету и чуть ли насильно не пихают ему в рот чупа-чупс со вкусом ежевики. «Слишком приторно», - подмечает парень. Шастун поднимает взгляд на ворвавшегося в его личное пространство человека и округляет глаза, вытаскивая наушники из ушей. Кого-кого, а этого человека он никак не ожидал увидеть в школьном туалете. - Шастун, я же говорил не курить. В следующий раз не обойдешься одним предупреждением, - и в ответ строгие голубые глаза, будто подтверждающие свои слова. - Извините, - перекатив конфету на палочке за щеку, ответил Антон. - Почему не на уроке? – проверяя время на часах, спросил Арсений. «Блять, я не хочу говорить правду, и так уже не в хорошем свете перед ним представлен. Но я и соврать не смогу». - Гадство, - неосознанно прошептал Антон. Парень сам от себя не ожидал этого, поэтому с большими глазами смотрел перед собой. Его накрыл небольшой страх от незнания того, что сейчас с ним сделает учитель. – Извините, само вырвалось, - опустил голову вниз, чуть не начиная рвать руками волосы. - Допустим, я не слышал, - а сам улыбается гаденько. «Просто дайте провалиться под землю». - Антон, иди на урок, - последнее говорит Арсений Сергеевич перед тем как выйти из туалета. - Где я так накосячил, чтобы вот так вот проебаться? – тяжело выдохнул и прислонил голову к холодному стеклу окна. – Сегодня не мой день. Через некоторое время Антон решает выйти из туалета и пойти к кабинету, в котором будет проходить следующий урок. Как только прозвенел звонок, в другом конце коридора парень увидел Сережу, который чуть ли не в припрыжку направлялся навстречу Антону. - Как дела, неженка? – плюхаясь на ближайшую скамейку, спросил Матвиенко. - Хуже некуда, - и надавил сильно на свои глаза, что видел перед собой разноцветные звездочки. Шастун рассказ о том, что было в туалете. Он ожидал очевидной насмешки от своего друга, ибо сам над собой был готов ехидничать. - Ну, с кем ни бывает, - сказал Сережа и погладил по плечу, подбадривая. - А где же усмешка? - Антон, я не настолько бесчеловечная сволочь, - хмуря брови, ответил серьезно. - Прости, - поднялся лишь один уголок губ. - Слушай, - тыкая в плечо, обратил на себя внимание, - пошли после школы в кафе. Тебе надо отвлечься. - Хорошо, - не задумываясь, согласился, ибо понимал, что ему это надо. Надо было отвлечься от очередного самокопания и позора.***
В кафе была спокойная атмосфера. На заднем плане играла тихая музыка. Помещение было пропитано жаром от выпечки. Желудок скручивался от слишком ароматного запаха еды. Глаза разбегались от того, как аппетитно выглядели вкусности, выложенные на прилавок. Быстро сделав заказ, друзья заняли место у окна на диванчике. Долго еду ждать не пришлось: буквально через 5 минут столик был весь заставлен едой. - За пару дней слишком много взаимодействий с Арсением Сергеевичем, - помешивая ложкой кофе, выдохнул Антон. - Может это знак свыше? – Антон скривил бровь. – Ну типа судьба и все такое, - объяснил другу. - Если и так, то почему я столько позорюсь перед ним? Еще немного и смотреть ему в глаза будет стыдно, а мне надоело смущаться при каждом его действии, - надув губы, признался Шастун. - Влюбленный дурачок, - беззлобно погладил по голове и улыбнулся Матвиенко. Это не было издевкой. Сережа просто был рад за друга. За то, что у Антона был человек, к которому он мог чувствовать любовь. К сожалению, пока только одностороннюю любовь. - Фу, - фыркнул Антон, - давай не будем говорить об этом сегодня? Надоела эта извечная проблемная тема. - Я только за, - отпивая немного кофе, ответил Сережа. - Отлично, - и довольно откусил большую часть булочки с клубничным кремом. От наслаждения Антон зажмурился и начал мычать – знак того, что булочка действительно очень вкусная. Матвиенко отпустил легкий смешок от этой детской привычки Шастуна.***
Очередной урок ораторского мастерства. Очередное время для того, чтобы забыть, как дышать и вообще здраво мыслить. Антон именно поэтому не любит ходить на уроки Арсения Сергеевича: он никогда не может сосредоточиться. С: Антош, ты если пялишься, то хоть не так очевидно)А: Ни на кого я не пялюсь, а внимательно слушаю.
С: Конечно, конечно) Влюбленные глазки прикрой только.А: Отстань. Дай так хотя бы посмотреть на него.
С: А, ну, да, простите, вам же не хватает в жизни конвульсий от театральника.А: Агрессивно да!
С: Признайся ему и будет тебе в несколько раз больше конвульсий.А: НЕТ! Не в этой жизни!
С: Антон, ты уже определись: либо признавайся и успокаивайся, либо прекрати вечно ныть. Прикинь, я тоже не железный.А: Ты же знаешь, что я не могу…
С: Хватит придумывать себе отговорки.А: Но я правда ничего не могу с собой поделать… Страх слишком велик.
С: Шаст, тебе однажды все равно придется признаться.А: Не дай Бог.
Листок резко вырывают из рук. Все произошло слишком неожиданно для того, чтобы понять всю ситуацию. Арсений Сергеевич, заметив, что его лекцию нагло игнорируют, решил подойти к ученикам и забрать отвлекающий их листок, не прерываясь от рассказа лекции. Что-что, но Попов не может терпеть неуважение к его урокам. Ученики могут не слушать его, но заниматься другими делами помимо конспекта урока или выполнения заданий ученики не имеют права. «Когда-нибудь Шастун доиграется и выбесит меня», - подумал Арсений и отложил листок на свой стол, не посмотрев на него. «Лишь бы он не прочитал. Лишь бы не прочитал. Пусть он просто его выкинет!» - молился про себя Шастун. - Нам хана? – шепнул на ухо другу Сережа, пока учитель отвернулся. - Пизда, - ответил Антон, понимая то, в насколько дерьмовой ситуации он находится.***
- Шастун, задержись ненадолго, - окликнул школьника Попов и сел за свой стол. «Неужели прочитал?» - со страхом подумал парень и стал ждать, когда все уйдут из кабинета, оставив их одних наедине. Антон искал глазами Матвиенко, пытаясь найти хоть какую-то поддержку и какое-то утешение. Обнаружил его уже у выхода. Стоя у двери, Сережа поднял кулак чуть вверх, как бы говоря: «Не боись! Я с тобой, брат!» Долго стоять у выхода ему не дали. Учитель закрыл дверь за последним учеником и сел обратно на свое место. - Антон, ответь честно, - складывая руки в замок и кладя голову на них, начинает говорить ученику и смотреть прямо в глаза, не давая Антону даже шанса опустить взгляд, - зачем ты приходишь в школу? Антон находится в шатком состоянии. Он слишком накрутил себя переживаниями, чтобы сейчас вынести такое пристальное внимание на себе. - Учиться, - сконфуженно ответил, начиная внутренне паниковать. - Раз приходишь учиться, то зачем занимаешься посторонними вещами во время урока? Некоторые уроки вовсе прогуливаешь, - Антон не понимает, почему учитель так зол на него и сейчас отчитывает за классного руководителя, который даже не стал бы отчитывать, ибо ему нет особого дела до них: учатся более или менее и слава Богу. - Простите, - единственное, что школьник сейчас может ответить, ибо правду он не осмелится сказать: слишком неловко и стыдно. - Антон, говорю в последний раз: чтобы больше я такого не видел, - строгий голос, потемневшие голубые глаза – такой вид Попова начинал пугать парня. – И скажи мне вот, что, - достает тот злополучный листок, - это что? – протягивает Антону. - Лист, - руками он начинал сжимать края рубашки. - Я вижу, что не книга, - ухмыльнулся, а бедный школьник словил удар сердца. – Антон, - посмотрел многозначительно в глаза, будто что-то выискивая, считывая, - у тебя есть чувства ко мне? – прямо, без колебаний, глаза в глаза. Шастун выпал из реальности. Сердце в очередной раз екнуло, переворачивая все нутро. Ладони начали потеть, что на краях скомканной рубашки оставались мокрые пятнышки. - Нет, - нагло врет и сразу получает наказание. Начинается дрожь в ногах, что трудно продолжать стоять на них ровно и делать вид, будто он не лжет. - Врешь? – замечая состояние школьника, уточняет Арсений Сергеевич, продолжая будто сверлить своим взглядом. - Нет, - колени начинают подкашиваться, что охота просто свалиться на пол. Антон всеми силами старается не выдать себя. - Хорошо, можешь быть свободен, - наконец разрывая зрительный контакт, отпускает измученного ученика. Шастун еле-еле доходит до двери. Трясущимися руками пытается открыть дверь, но получается только с 3 попытки и то только тогда, когда парень делает глубокий вдох и выдох, стараясь успокоить сердце и мозг. - Надеюсь, ты меня услышал, – «Почему он всегда так странно заканчивает диалог со мной?» - задается вопросом, выйдя из кабинета на дрожащих ногах. Антон впопыхах пытается достать телефон, чтобы позвонить Сереже. Тело начинало постепенно наливаться словно свинцом. Он не знает, сколько сил было потрачено лишь на то, чтобы дойти до ближайшей скамейки. Хотелось свалиться и скрутиться от дикой медленно накрывающей его дрожи. - Антон, как ты? Что было? Сильно влетело? – сразу завалил вопросами его друг. - З-забери меня, - голос начинал дрожать. - Хей, что случилось? Ты где? – из трубки слышался обеспокоенный голос. - В ш-школе у кабинета и-истории, - одной рукой опирался о скамейку дабы не лечь на нее, второй рукой держал телефон у уха и локтем упирался в колено. - Неужели Пиноккио? – пораженно выдохнул Сережа. - Пож-жалуйста, б-быстрее, - голос неконтролируемо дрожал. Звонок резко обрывается. Не прошло и 5 минут, как Антон почувствовал прикосновение к его лбу. Рука была прохладной, поэтому парень ластился к ней ближе, стараясь хоть как-то приостановить дрожь в теле. Он полулежал на скамейке, держась руками за колени из последних сил. - Антон! – прикрикивает Сережа. Парень чуть разлепляет глаза, стараясь сфокусировать взгляд на лице. – Антон! Ты слышишь меня? – друг был в панике. Шастун лишь кивает, не находя сил на ответ. – Как тебе помочь?! - Вопросы, - прошептал парень, надеясь на то, что Матвиенко поймет его. - Ты соврал Попову?! – голос ломался. Он никогда не видел Антона в таком состоянии. - Д-да, - выдохнул, чувствуя мелкую дрожь по всему телу. - Зачем? - Не хотел, - глубокий вдох, - чтобы он узнал о моих чувствах, - быстро проговаривает и переворачивается от ноющей боли в конечностях. - Чуть лучше становится? – обеспокоенно оглядывая тело, спрашивает Сережа. - Задай вопрос о моих чувствах, - еще один глубокий вдох, - и о том, соврал ли я о них. Пожалуйста, - облизывая пересохшие губы, просит Антон, прикрывая глаза. - Тебе нравится Арсений Сергеевич? – терпеливо и медленно задает, успокаивающе поглаживая по волосам, параллельно вытирая проступающий пот со лба. - Я люб-блю его, - прохрипел, стараясь расслабить тело. - Ты соврал сейчас о чувствах? – чувствуя, как дрожь начинает стихать, Матвиенко сам начинает успокаиваться. - Нет, - выдыхает, чувствуя лишь отголоски той дикой дрожи. - Так было необходимо врать театральнику, чтобы чувствовать такое? – говорит тихо, присаживаясь на корточки перед скамьей, Сережа. - Да, он застал меня врасплох. - Антон, признайся ему. Хотя бы такое снова не будешь переживать. - Ну, да, буду переживать сердечную боль, - усмехается и даже улыбается, на что получает несильный удар в плечо и уже родное «придурок». - Все настолько плохо прошло? – уже садясь рядом, спрашивает. - Было ощущение, будто я на допросе, - откидываясь на спинку, закидывает голову назад и облегченно выдыхает. - Еще бы, - согласился с ним друг. – Не понимаю, как ты смог влюбиться в него. - Сам не знаю, - и глупая улыбка в белый выкрашенный потолок. - И что? Сильно влетело? – повернулся лицом к Шастуну, рассматривая его профиль. - Не сильно, но и не слабо. Арсений Сергеевич сегодня не в очень хорошем расположении духа. - По нему заметно было. - Хочу есть, - неожиданно выдал Антон, поворачиваясь лицом к Сереже. - Пошли ко мне. Мама на работе, в холодильнике куча еды, а на ноуте новая игра, которую я все не могу протестить, - посмотрел на Шастуна с заговорщицкой ухмылкой, чуть ли не начиная играть бровями. Без колебаний Антон резко поднимается на ноги и начинает заваливаться вбок, потому что дрожь в ногах еще не до конца прошла. Он вовремя восстанавливает равновесие прежде чем влететь в пол с высоты своего далеко немаленького роста: как-никак 197 см.***
Прошло какое-то время с того инцидента, который Антон старался забыть. Вроде бы ничего не изменилось, но Шастун видел излишнее внимание к своей персоне в лице Матвиенко и Попова: Сережа постоянно наблюдал за другом, каждый раз следя за его состоянием; Арсений будто пытался что-то узнать. Антону иногда даже казалось, что Попов за ним следит. Но каждый раз, когда парень оглядывался и никого не видел, лишь убеждался в том, насколько он параноик. В те моменты, когда Арсений Сергеевич все-таки пытался действительно что-то выпытать из школьника, тот безбожно врал и чувствовал дрожь, медленно переходящую в боль. Каждый раз боль усиливалась, заставляя мучиться сильнее. Парня долго не отпускало такое состояние. Даже доходило до слез, когда терпеть уже не было сил: было действительно невыносимо больно. Школьник выглядел слабым и бледным, хотя он и без того был таким. Сейчас же состояние ухудшалось из-за постоянного вранья. Пиноккио забирал последние силы, какие только оставались у Антона. В итоге его организм не выдержал. Антону стало настолько невыносимо плохо, что он упал в обморок с жаром и дикой дрожью. Сережа очень сильно испугался за друга, как и его семья. Мама буквально не могла найти себе места, беспокоясь за свое любимое чадо. Отец старался контролировать свои эмоции, но было видно, что он так же волнуется за сына, как и мать. Слава Богу, что скорая приехала быстро и оперативно оказала первую помощь. Родители сошли бы с ума, если бы с Антоном случилось что-то плохое, а вело все именно к этому. Шастун пролежал в больнице 3 дня. Все время он спал под капельницей. Проснувшись, он даже сначала не понял, где он находится и что происходит. Почему вокруг все белое и стерильно-чистое, а люди вокруг него постоянно куда-то снуют и вертятся вокруг него? Первые несколько минут после пробуждения Антон пытался проанализировать ситуацию, но честно говоря у него получалось это плохо из-за ватной головы и небольшого помутнения в глазах, поэтому практически сразу он бросил эту затею. Позже ему все объяснили и оставили наедине со своими мыслями. «Неужели это я себя довел до такого состояния?» - только сейчас понял Антон. Неожиданно на телефон пришло оповещение о входящем сообщении от неизвестного абонента. «Здравствуй, Антон. Рад, что ты очнулся. Выздоравливай скорее. Арсений Попов.» Сердце екнуло. Где-то в груди начало все спирать, а в животе скручиваться. Школьнику было дико приятно такое внимание. «Стоп. Он… Он знает о моих чувствах?» - задался вопросом, но не решился спросить у мужчины. «Здравствуйте, спасибо)» Весь оставшийся день проходил вместе с окрыленной улыбкой и влюбленными глазами. Сережа, видя парня излишне радостным, подозревал, что он сидит на наркотиках, но Антон твердо отрицал это. Потом все же объяснил свое хорошее настроение. - Развели тут голубятню, - ворчал Матвиенко, на что Шастун лишь смеялся. По началу Антону было неловко переписываться с учителем: все же никто не отменял их достаточно большую разницу в возрасте и факт того, что у них отношения «учитель и ученик». Парень даже не знал, на какие темы можно общаться, а на какие нет, можно ли писать в любое время или нет, можно ли обращаться неформально. Слишком много неловкостей для бедного влюбленного школьника. Тем не менее Арсений старался общаться с ним на более свободные темы, чему Антон был благодарен, ведь сам бы он не смог начать общение. Практически всю неделю они переписывались. Иногда Арсений Сергеевич приходил навестить Шастуна в больницу, когда родителей и Сережи не было. В такие моменты Антон слишком четко ощущал себя девочкой: неловким, смущающимся. Обоим было интересно общаться друг с другом, несмотря на разницу в возрасте. Их отношения «учитель и ученик» переросли в более дружеские. Антон все больше влюблялся в мужчину. Каждый взгляд, каждое объятие, мимолетное прикосновение – все приводило бедное сердечко в дикое биение, что парню казалось, будто сердце его вот-вот выпрыгнет. Грудная клетка заполнялась каким-то трепетом и почти душащим чувством безграничного счастья. Он себе представить не мог, насколько сильно же он сможет еще влюбиться в этого нереального, буквально идеального мужчину, ибо куда еще сильнее. Антону иногда даже казалось, что он будто помешан на Попове. Такое пугало, но не отталкивало. Шастуна через неделю выписали из больницы. Он вернулся в школу. Стал улыбчивее, будто живее. А в его жизни всего лишь появился любимый человек. Идея признаться в своих чувствах становилась все навязчивее и навязчивее. Страх быть отвергнутым все еще присутствовал, как и волнение, но почему-то у школьника была уверенность в том, что ему не сделают больно. «По крайней мере хуже того, что было, не будет», - утешал себя Антон.***
Очередная самостоятельная на уроке актерского искусства. Помимо того, что школьник наладил отношение с учителем, Антон также занялся учебой. «Что ни сделаешь ради любви и гордости в глазах цвета глубокого океана», – так всегда думал парень. Антон сделал все задания чуть раньше положенного времени. До сдачи работы оставалось чуть меньше 5 минут. «А может…» - опять Антона посетила его давно навязчивая идея. «Была не была», - говорит сам себе и берет в руки карандаш, быстро чиркая слова, которые он хотел давно сказать. - Время вышло. Сдаем тетради, - оповещает всех Арсений Сергеевич, смотря на наручные часы. - Ты все написал? – шепчет рядом Сережа. - Да и кое-что еще, - улыбаясь одними искорками в глазах, ответил Антон. - Что? – подняв одну бровь, спросил. Шастун лишь загадочно улыбался, не раскрывая все карты. У Матвиенко же появилось одно предположение. – Неужели..? – ошарашенно посмотрев на друга с надеждой в глазах, начал Сережа и оборвался на начале предложения, ибо улыбка Антона становилась все шире, подтверждая догадку Матвиенко. – Слава Богам, наконец-то!***
На следующий день классу раздали работы с оценками. Антон был вне себя от предвкушения. Он, сделав предварительно глубокий вдох и выдох, открывает тетрадь и видит красиво-выведенную пятерку. Но на это школьнику было все равно: его волновало то, как отреагировал на его признание мужчина. Только это было сейчас для него важно. «Пусто», - с досадой понял парень. Не было никаких приписанных слов, замечаний или еще чего-то. Его слова будто проигнорировали. Шастуну было обидно. Теперь ему казалось это решение очень опрометчивым и глупым. «Может я не должен был признаваться?» - подумал Антон и даже не поднимал свои зеленые глаза, чтобы в ответ посмотреть на голубые. - Что у тебя? – бесцеремонно забирая тетрадь парня, спрашивает Сережа и начинает смотреть сначала работу, потом признание. Собственно, он хотел посмотреть только признание. – Оа, неженка, как это мило, - искренне умилялся. - Он не ответил, - грустно прошептал Антон, начиная теребить бесчисленное количество браслетов на руке: привычка еще с начальных классов. - В смысле «не ответил»? – обеспокоенно вглядываясь в лицо друга, спрашивает. - В прямом, - выдыхает и медленно поднимает глаза на учителя, который стоял к нему спиной. Будто почувствовав взгляд нужных ему глаз, Попов поворачивается и смотрит прямо в глаза Антону, пока тот снова не скрывает их. Арсений успевает заметить, что парень был чем-то расстроен, а Сережа обеспокоен и зол. Урок шел спокойно, только Антона уносило иногда в свои мысли самобичевания. Учитель практически все время смотрел на школьника и замечал его рассеянность. Проходя между рядами, следя за тем, как дети пишут конспект, Арсений Сергеевич незаметно кладет небольшую сложенную в несколько раз бумажку Антону на парту. Школьник, прибывая в некоторой прострации, не сразу замечает ее. Замечает ее только, когда его начинает тыкать Сережа, все время следивший за действиями учителя и друга. «Ты молодец, Тош, делаешь большие успехи. Умница! Хорошего дня, милый<3» «Меня не глючит?» - протирая глаза несколько раз, перечитывает снова и снова небольшую записку от Арсения, не веря собственным глазам. Антон не может ждать, когда закончится урок, поэтому он берет телефон и пишет сообщение Попову.Тоша: «Я правильно тебя понимаю..?»
Арс: «Смотря про что ты, милый)»Тоша: «Ну… Признание (?)»
Арс: «Возможно»Тоша: «Арсений Сергеевич!»
Арс: «Надеюсь на то, что ты правильно меня понял»Тоша: «Так… мы теперь вместе..?
Пожалуйста, не мучай меня, мне и так очень неловко!»
Арс: «Я вижу) А мне нравится, когда ты смущаешься. Надеюсь на твое согласие, но хочу услышать в живую)» Антон правильно понял Попова. Он еле сдерживал счастливую улыбку, смотря на любимого человека. Арсений же легко улыбался, в ответ смотря на Антона, хотя его так же распирало внутри от огромной радости.
