Скрип

      Обед у мугивар – это что-то волшебное и ужасное одновременно, точно определить своё отношение к этому Трафальгар не мог. С одной стороны, еда… это было лучшее, что ощущали его вкусовые рецепторы, любой бы был в восторге от такого, но с другой – за каждый кусочек приходилось сражаться до первой капли крови, а за честно завоёванным следить в оба глаза, чтобы не проворонить вездесущие резиновые руки – тут зазеваешься на секунду – и крошки не останется! Ещё любой приём пищи в этой команде проходил в особой оживленной атмосфере с жаркими дискуссиями, искренним смехом, и не поддаться очарованию этой разношёрстной компании было невозможно, однако не стоило забывать, что слишком много оживления утомляет, и после особенно эмоционально насыщенных посиделок, Ло ощущал себя, как выжатый лимон (при том, что сам он активности не проявлял). И выходило, что положительное встречалось с отрицательным, и они уничтожали друг друга.       Однако Ло всё равно был рад такому интересному опыту – эти взаимоотношения несколько отличались от того, что было в его команде и раньше. Такой стиль больше напоминал очень шумную многодетную семью. Создавалось впечатление, что он в гостях дома у Мугивары.       Отчасти, это и было так. Но лучше об этом не думать в таком ключе – он выглядит странно с этой глупой ухмылкой.       Кок корабля ударил каблуком туфли по столу, привлекая всеобщее внимание:       – Так, ублюдки! – традиционно обратился Блеклег к мужской части команды. – Сегодня вам не удастся улизнуть! Чья сегодня очередь мыть посуду?! – сказано было настолько грозно, что канонир, маленький доктор и сам капитан нырнули под стол – прятаться.       – Чего ты разорался, как резанный, дуро-кок? – мгновенно ответил ему мечник, будто заранее готовясь к этому.       – Травоголовым слова не давали! – тут же загорелся от ярости повар и наклонился к оппоненту, метая из горящего глаза молнии.       Фехтовальщик потянулся вперед так, чтобы парни уперлись лбами, и они продолжили свою совершенно рутинную ссору – Ло уже давным-давно привык к их манере добиваться внимания друг друга, поэтому пропустил большую часть криков. Для него уже был очевиден исход: Блеклег специально агрессивно задал вопрос, чтобы привлечь внимание Ророноа, а тот клюнул на уловку, и теперь назло коку вызовется помочь с уборкой после обеда.       Но неожиданно в привычный сценарий вмешалась Нико Робин:       – Санджи-сан, – улыбнулась женщина и (к разочарованию мечника) завладела всем вниманием повара, – полагаю, настала пора помочь Вам нашему дорогому Трао, не так ли? – и она перевела свой пронзительный взгляд прямо на Трафальгара.       У Ло сердце в груди перевернулась – неужели она знает?! Нет, не может быть…       А прятавшийся под собственным стулом Луффи вдруг прекратил свою игру, поднялся и серьёзно произнёс:       – Трао – наш гость… – но Ло его перебил:       – Всё в порядке. Я помою посуду.       Во-первых, он не хотел подтверждать догадки этой проницательной ученой, а если Луффи за него так откровенно заступится, то всё станет слишком очевидно. Во-вторых, он не хотел казаться неблагодарным для своих, пускай и временных, союзников. В-третьих, он не хотел походить на одного человека, который считал себя выше остальных, и отказываться от «недостойной» работы.       – О, спасибо, – несколько растеряно поблагодарил повар. Он был всё еще распалён и, похоже, не до конца осознавал, что его план сорвался.       Закончился обед, и все разбрелись по своим делам, последним медленно и будто бы неохотно пошёл на тренировки Ророноа, а Мугивару, который внезапно решился тоже помогать, пришлось прогонять. После этого они вдвоём молча и слаженно разобрали со стола.       Ло было выдано зеленое вафельное полотенца с желтыми утятами и указание вытирать насухо помытые тарелки и складывать в стопки. Сам повар закатал рукава рубашки до локтей, натянул синие резиновые перчатки и вооружился губкой. Работа шла бодро и хорошо – простые механические движения не требовали сильной концентрации, отчего Трафальгар смог спокойно погрузиться в свои мысли, благо, компания повара была приятной: он хорошо улавливал чужое настроение и не донимал разговорами. А ещё от него пахло сигаретами, и это немного успокаивало.       В ударном темпе они перемыли большую часть посуды, и, когда новая последняя партия посуды была загружена отмокать в раковину, Санджи отложил губку и потянулся. При этом он переплел пальцы замком и вытянул руки для хруста – Ло посмотрел на него, с легким интересом наблюдая за движением мышц. А потом послышался оглушительно громкий в прежде молчаливом камбузе скрип мокрой резины.       Оба обратили внимание на звук: кок немного сморщился, а Трафальгар оцепенел. Совершенно невинный звук мокрой резины вызвал ужасно неприемлемые ассоциации, непрошенные воспоминания.       Видимо на его лице отобразилось что-то такое, что вызвало тревогу у Блеклега – тот настороженно спросил:       – У тебя всё в порядке?       – Да, всё в порядке, – Ло потёр порозовевшую скулу, пытаясь согнать с неё краску. – Не волнуйся.       – Точно? – повар не выглядел убежденным. – Если ты себя плохо чувствуешь, то можешь отдохнуть, – Трафальгар покачал головой. – Отлично. Тогда разберемся со всем этим поскорее, – он хлопнул, но ладоши были слишком мокрые, поэтому вместо глухого хлопка повторился протяжный скрип.       Скрип мокрой резины – весьма специфичный звук, который раньше ни с чем другим не был связан, но сейчас неминуемо пробуждал мысли совершенно неприемлемые, неприличные. И совершенно очевидно, о ком они были – требовалось совсем небольшая капля сообразительности (и немного врожденной извращенности), чтобы сложить два факта и всё понять. Санджи Блеклег вполне обладал такими способностями, и Ло уже приготовился к рассекречиванию.       Повар и впрямь удивленно перевел взгляд с Трафальгара на свои руки и обратно, а в его глазах проскользнуло ослепительное озарение, однако ему не дали даже сформулировать внезапную догадку. Дверь на камбуз распахнулась, и внутри ворвались нарушители вместе с криками:       – Луффи! – кричал первый парень, упавший грудью на пол и придавленный сверху вторым.       – Ши-ши-ши! Прости, Зоро! – смеялся Мугивара, совершенно не собираясь слезать со своего накамы.       – Что вы тут забыли?! – тут же завелся кок, совершенно забывая о недавнем удивительном открытии, потому что появившаяся куча-мала из капитана и мечника занимала его куда больше. – Зоро, никакого саке! Луффи, никакого послеобеденного перекуса! Прошло меньше получаса – имейте совесть!       – Я пришел помочь! – запротестовал Мугивара, но его все дружно проигнорировали.       – Тс, больно ты понимаешь, кок, – презрительно хмыкнул Ророноа, всё ещё придавленный собственным капитаном, что выглядело весьма комично.       – Да что тут понимать, мохоголовый, у тебя мозгов на большее не хватит!       О том, насколько это напускное недовольство, говорила микромимика: его глаз радостно прищурился – фехтовальщик едва сдерживал улыбку. И причина понятна: Блеклег в запале забыл обозвать вечного оппонента одним из привычных прозвищ, и только спустя время опомнился. Также повар назвал Ророноа первым, что было совсем очевидно – Ло даже с закрытыми глазами не смог бы не заметить.       Трафальгар чувствовал себя слишком старым для этого дерьма со странным агрессивным флиртом. Не то, чтобы он хотел помогать этим двоим, просто сил терпеть это дальше не было.       – Ророноа-я, похоже, слишком сильно хочет помочь тебе в уборке, – произнес он, обращаясь к повару, но вогнал в краску обоих. – Видя такой энтузиазм, я готов уступить.       – О чём ты, чёрт побери, говоришь?.. – начал было пристыженный мечник, но его перебил капитан:       – Трао, ты такой умный! Пусть Зоро остается с Санджи, а мы пойдем играть вместе! – Луффи широко – как только он умеет – улыбнулся и довольно потер ладоши, которые скрипнули.       – Мугивара-я, – обреченно простонал Ло.       Если до этого каким-то чудом Санджи пришёл к неправильному выводу, то сейчас точно догадался, потому обернулся и взглянул на Трафальгара, выискивая доказательство или опровержение своей догадке.       А Ло на самом деле был ничем не лучше парочки, над которой иронизировал. Да, он состроил недовольный, даже весьма грозный вид, но алые от смущения щёки выдавали его с головой.