С днем рождения, сяньшэн

«Свет мой, огонёк, я знаю, как ты не любишь праздновать свои дни рождения. Но в этот раз я немножечко посвоевольничал, уж не серчай на меня» — слышит Дилюк, когда его с закрытыми глазами ведут куда-то через коридор винокурни. Сердце от чего-то так щемит. Воспоминания более его не беспокоят, болезненно не колют сердце, не истязают душу. Это кое-что другое. В груди сдавило от лёгкого волнения. Рагнвиндр поджал тонкие губы и вздохнул, когда они остановились, а широкие ладони Моракса бережно сжали его плечи. Чжун Ли заметно слегка беспокоился - слишком много ответственности за чувства любимого. Сейчас они хрупки как никогда, струнами натянулись и ждут - сыграют ли на них мелодию али порвут от неумения обращаться с тонкой натуры «инструментом». У Ли всего один шанс. — Хорошо, сейчас ты можешь открыть глаза, милый, — тихий голос вещает откуда-то сзади. Дилюк послушно размыкает густые ресницы и часто-часто моргает, стараясь привыкнуть к свету. Это первый день рождения, который он празднует спустя очень много лет. В последний раз это было давным-давно, он едва помнит как в тринадцать лет в последний раз задул свечи на большом шоколадном торте на свои именины. Дальше - мрак. Слишком много плохих воспоминаний, все мешаются отвратительным черным комом, загрязняют душу и все-все хорошее, что можно было помнить. А сейчас наступил штиль. Чёрная полоса закончилась, он встретил мужчину своей мечты, которого долго обхаживал прежде, чем они стали жить вместе здесь - в Мондштате, часто навещая Ли Юэ, в основном, по праздникам и на выходных. Его будущий муж, нынешний жених - Чжун Ли. Сейчас стоит за его спиной, все еще сжимает широкие массивные плечи мечника, изредка их оглаживает, переходит на багровые кучери и запускает в них длинные пальцы - прочёсывает пряди до конца. Складывается неподдельное ощущение, словно бывший архонт волнуется на порядок больше растерявшегося Дилюка. Здесь совсем скромный праздник - Рагнвиндр не любит напыщенности. Украшено в ярко-красных тонах, на столе стоит небольшой тортик. Для Дилюка чашка с крепким горячим кофе, для Моракса - чайная кружка. Сперва он хотел достать бокал для хорошего вина, но всё-таки остановил свой выбор на неалкогольном напитке - всё должно быть идеально в день, предназначенный Дилюку. Чжун Ли не пьянеет как те алкоголики в таверне, ему всего лишь нравится вкус напитка, но это не отменяет всеобъямлющего факта - Рагнвиндр пить не станет, значит и Моракс повременит. Лоскутной алой лентой обёрнута какая-то небольшая коробочка. — С днем рождения, Дилюк, — нежная улыбка и ладони, опущенные на талию. Губы Рагнвиндра дрогнули в лёгкой непонятливой улыбке. Он просто забыл, как нужно реагировать на подобное: на заботу, на ласку, на тепло и подарки, каких ему не делали, а если и пытались - он никогда ничего не принимал от людей. — Всё хорошо? — мужчина заглянул в алые глаза любимого. — Да, — растерянно осматривается. Он подходит ближе и берёт в руки аккуратную коробку, крутит в руках, садится на кресло позади себя. Моракс с нежной улыбкой опускается рядом - на ручку кресла, одну ногу закидывает на ноги Дилюка, руки складывает Рагнвиндру на плечи - располагается поудобнее. — Сяньшэн, я могу открыть? — нерешительно смотрит на Ли. Моракс тихо рассмеялся, уложил голову на плечо мужчине и шумно вздохнул: — Конечно можешь. Дилюк перевёл взор обратно на плоскую черную коробку в своих руках. Слегка увесистая. А еще приятно пахнет парфюмом Моракса. Видимо, на ленту легло несколько капель. Это любимый запах Дилюка - аромат любимого человека. Он поднёс подарок к лицу и глубоко вдохнул приятный запах. — Вообще-то это ты можешь сделать и со мной, — откуда-то сбоку смеется хриплый голос и Дилюк вспоминает, что он не один. Тяжесть чужой головы на его плече напоминает ему о том, что взор любимого устремлён на него. Рагнвиндр рывком одёрнул коробчёнку от своего лица, отвернулся, поджимая розовые губы, смущенно что-то прошептал. Яркий румянец, подстать его волосам, залил щёки и кончики ушей Дилюка. Моракс влюблённо вздохнул, вытянул руку и грубой ладонью провёл по горячей щеке Рагнвиндра, чуть дольше обычного задержался у подбородка, подался вперед и нежно коснулся губами щеки Дилюка. — Смелее, Рагнвиндр, а ведь в постели так не медлишь, — по-театральному официально обращается он к любимому, как делал это когда-то давно. Дилюк послушно потянул за край красной ленты и она упала ему на колени, крышку коробки поднял следом и вынул оттуда небольшую книгу в аккуратном кожаном переплёте, осмотрел. Ручная работа, пускай и не сразу заметно - слишком искусна, чересчур профессиональна. Дело рук Ли. — Не стесняйся, чай и кофе стынут, — Моракс нежится на чужом плече, приводя аргумент про напитки только чтобы Дилюк поскорее открыл книгу. Рагнвндр ловит себя на замирании сердца, на том, как трепетно в груди сжалась душа и как кончики пальцев налились жаром и задрожали от предвкушения. Виновник торжества раскрывает книгу, на первой странице каллиграфичным почерком выведено:

«Книга воспоминаний времени.

Господину Рагнвиндру»

— Как-то слегка по-детски, — Рагнвиндр рассмеялся, перелистывая страницу. Моракс сомкнул темные ресницы: — Кто из нас тут еще ребёнок? Хотя, моему птенчику уже двадцать восемь, и в самом деле, чего это я? Господин Дилюк отказывается от детского подарка? Отдаешь книжку мне? — Обойдешься! — Рагнвиндр прижал к груди подарок и насупился. — Кто сказал, что я против? — Тише, тише, огонёк, смотри, вон, лучше, а то сейчас сцапаю твой торт, — смеется, беря одной рукой край книги, чтобы Дилюку было проще листать. К следующей странице заботливо приложен засушенная светяшка. А рядом в рамочку обведена надпись: «Эти цветы ты подарил мне на нашем первом свидании. Большой-большой букет, я помню его, словно это было вчера. Они стояли в вазе очень долго, а затем я засушил каждый из них, и разложил по книгам на полках в своем доме, чтобы открывая каждую из них, я мог вспомнить нашу первую встречу. А цветок - один из них. Пускай он будет рядом с тобой» Рагнвиндр расплылся в сладкой улыбке от былых воспоминаний. Их первое свидание. Такое трепетное, словно по-детски ласковое, оба смущались и краснели, будто бы никогда до этого не были на встречах. И вправду, букет был огромен. Они познакомились в переписке письмами, долго общались так, испытывая нервы почтальонов, которые только и успевали доставлять писаний из Мондштата в Ли Юэ и обратно. Когда, спустя много времени, они решились встретиться, то Дилюк решил для себя собрать цветов в округе своей винокурни - столько, сколько он будет думать о своем, тогда еще, любовнике. Один, два, три - он ходил по поляне и бережно срывал светяшки - четыре, пять, шесть. Только когда цветов перевалило за сотню, и в руках их было держать почти невозможно, Рагнвиндр опомнился. Именно в тот момент он осознал, что, оказывается, думает о Мораксе СЛИШКОМ много, раз уж насобирал такой букет с мыслями о Ли всего за битых два часа. — Улыбка прелестна как и всегда, — архонт не сводит взгляда янтарных глаз с Дилюка. — Невыносимый, — судорожно выдыхает Рагнвиндр, продолжая влюблённо улыбаться. Другой разворот книги с одной стороны целиком заполнен лишь текстом. Каллиграфический почерк сменился буквами, аккуратно вырезанными из какой-то газеты или журнала с новостями. На соседней странице вклеена, на вид, старая карта Ли Юэ, аккуратно с каждого края приклеена скотчем. На ней красной пастой нарисован маршрут. «Наш любимый путь по гавани Ли Юэ, ты помнишь его? Давно мы там не были, с момента, как переехали в Мондштат. От порта вдоль по набережной, оттуда прямиком через мост и к воротам, ведущим за город. Моему полуночному герою по вкусу ночные прогулки, потому именно в этот час, средь тихой темноты, можно было услышать лёгкие шаги двух мужчин, сплетающих пальцы рук - сперва смущенно, затем крепче. Хотя за сворами светлячков, ты молчаливо слушал мои истории и никогда не говорил мне, если я повторялся. Слушал, словно в первый раз, с раскрытым ртом и искрой воодушевления в глазах. Я влюбился в эту искру в одну из ночей наших бесконечных встреч. Влюбился в тебя, сяньшэн». Третий разворот книги оказался усыпан нотами. Рагнвиндр не музыкант, но сразу узнал в них ту мелодию на виолончели, под которую они кружились в танце. Моракс - плечистый, высокий ухоженный мужчина в пиджаке, Дилюк - магнат в долгом черном пальто почти до пола. Игнорируя любые чужие приглашения на вальс, они выбирают друг друга, руки Моракса ложатся на талию винодела, а шрамистые ладони Дилюк располагает на плечах архонта, вскоре прижавшись к нему ближе и обвив руками шею мужчины. Так они кружились под тягучую песнь виолончели, под светом тусклого уличного фонаря, пока все вокруг, раскрыв рты, глядели на них, а они - лишь друг на друга. С тех самых пор они пристрастились к вальсу, танцевали его даже без музыки, просто так. — Когда мы в последний раз танцевали? — Рагнвиндр положил на колени книгу и взглянул на Чжун Ли, что доныне возлежал на его плече. Свободною рукой убрав с лица любимого непослушные темные пряди, целует в лоб. Архонт поднял взгляд к потолку и задумчиво прицокнул языком, выдавая вместе со вздохом тягучее: «Да-а-авно». — Нужно будет повторить. Сегодня же. — Ваше слово - закон, господин, — Чжун Ли склонил голову, целуя винодела в плечо, вытягивает вперёд руку и уже сам переворачивает страницу. К желтому листу пришит лоскут белой ткани. Это они выбирали материал, чтобы пошить Рагнвиндру костюм. Дилюк долго настаивал на черном, однако Моракс убедил его примерить, посмотреть к лицу белую ткань и впервые винодел узрел себя с новой стороны. Тон его кожи красиво выделился на фоне приятной ткани. Так в шкафу Рагнвиндра появился новый атрибут, среди темной и черной одежды ярко контрастировал костюм, выбранный вместе с Мораксом. И видел бы кто лица каждого в таверне, когда к ним за стойку вышел разодетый полностью в белое бармен. Разумеется, некоторые личности не оставили надежды попытаться пофлиртовать, или даже пошутить, однако Рагнвиндр даже не слушал ничего из этого — раньше бы несомненно вспылил, а сейчас лишь смотрел куда-то, думая о том, как сейчас проводит ночь его любимый, находясь за три версты отсюда - тогда еще он жил в Ли Юэ. Сердце Рагнвиндра приятно сдавило воспоминаниями. А страницы книги всё так же маняще пахнут парфюмом Моракса. Этот запах с ним всегда, с первой встречи, словно родной. Дилюк более не выдерживает напора соблазна и утыкается носом в бархатные темные пряди. Душистые. Родные. Они пахнут домом, пахнут семьей, пахнут Ли. — Люблю тебя, сяньшэн. — Читай дальше, невозможный, — Моракс смеется в плечо мужчине, а после тихим бархатным шёпотом добавляет: — И я люблю тебя. На новой странице короткая фраза: «Всю жизнь я носил попарно два аксессуара: серьги в ушах и кольца на пальцах. Сегодня особенный день. И, раз уж так сложилось, что одно из моих колец ныне принадлежит твоим рукам, я хочу, чтобы ты разделил со мной оставшееся сокровище. Эти янтарные серьги — символ непоколебимости сделанных решений на жизненном пути. Раздели их непоколебимость со мной так же, как ты решил однажды разделить со мной решение назвать безымянный палец именем своего жениха, надев на палец мое кольцо» Здесь, между страниц, в развороте, лежит небольшая серьга с забавной свисающей от янтаря кисточкой. У Дилюка не проколоты уши, он берёт в руки аксессуар и непонятливо глядит на Ли. Тот, отловив на себе взгляд, наконец отрывается от излюбленного плеча и встает, убирает ногу с бёдер Виндра, поднимается с ручки кресла — Закрой глаза. Дилюк послушно смыкает ресницы. Доверяет Ли всего себя. Архонт встает перед ним, наклоняется, касаясь пальцами мочки уха Рагнвиндра, водит по ней. — Готов, сяньшэн? — заговорщически произносит Чжун Ли. Винодел не до конца понимает, но утвердительно медленно кивает, вслепую стараясь определить, что именно задумал Моракс. Ли снимает со своего пиджака булавку, раскрывает ее и подносит острием к мочке правого уха Дилюка - холодная. Надавливает и та легко проходит сквозь кожу. Виндр морщит лоб, поджимает губы и тихо шипит от лёгкой пульсирующей боли. — Тише, — успокаивающе гладит его по щеке Моракс, убирая кровь так, чтобы она не капнула на рубашку винодела. Вынимает иглу булавки и протискивает сквозь мочку уха свою вторую серьгу - первая остаётся при нем всегда. — Можешь открывать глаза, сяньшэн. Рагнвиндр, всё это время послушно смыкающий ресницы, открывает глаза и встречается взором со своим отражением — архонт успел поднести зеркало к его лицу. Кровь остановилась и больше не норовила капнуть на выглаженную черную рубашку. Дилюк крутит головой перед зеркалом, рассматривает свою новую сережку. Ему идёт. Он поднял взор на левое ухо Моракса и узрел точно такую же, затем взглянул на свою руку - безымянный палец, на котором красуется то кольцо, что Ли снял с одного из своих пальцев и любезно отдал Дилюку. — Как тебе? — Невероятно, — скромно улыбнулся, невесомо касаясь кончиками пальцев кисточки, свисающей с янтаря на украшении. — Скоро весь твой гардероб перекочует на меня? — А ты был бы против? — Ли откладывает в сторону зеркало и усаживается к Дилюку на бёдра, обвивая руками его шею. — Ничуть. Мало того, я уже имею обладателя всего этого гардероба, — Рагнвиндр тихо смеется, боль в ухе почти утихла, — Во всех смыслах. — Сяньшэн, — архонт с улыбкою вздохнул. — Ты как всегда. Разделив несколько нежных поцелуев, возвращаются к подарку. Осталось всего несколько страниц. Следующий разворот был оформлен немного инако - здесь чуть больше завитушек, и весь он более плавен, словно писал другой человек. Дилюк не сразу понял, что именно не так - почерк такой же аккуратный, но чем-то разнится, да и текст написан как-то очень официально. К краю страницы прикреплен цветок цинсинь, а от самого листа пахнет приятными травами: «Господин Рагнвиндр. Не обращайте внимание на мою официальную речь. Это дело привычки. Рекс Ляписом мне было позволено оставить Вам небольшое послание здесь и я просто не могла не согласиться. Я множество раз, наблюдая с гор, видела Вас с господином. Мне казалось, у вас с ним какая-то официальная встреча, до тех пор, пока не увидела сплетённые пальцы ваших рук. Мы знакомы лишь единожды, по счастливой случайности. Мы известно, что Вы, господин Дилюк, очень переживали, что не понравитесь мне, ведь я - часть семьи Моракса. Это было видно по Вашему лицу и взгляду. Спешу Вас заверить, всё в порядке. Вы приглянулись мне с первого взгляда, как человек, разумеется. С днем рождения Вас, достопочтенный. Я буду с нетерпением ждать нашего официального знакомства. Я рада, что мы с Вами теперь одна большая семья. Искренне Ваша, Гань Юй» Следующий разворот почти не заполнен. Здесь всего лишь текст, написанный острыми буквами: «Моракс попросил написать здесь всё, что угодно, включая поздравление. Я не любитель долгих разговоров. Могу лишь сказать, что откликнусь на твой зов, если позовешь, ведь теперь мы - семья. С днём рождения. И всего хорошего. Сяо.» Новая страница и новый текст, красивые буквы, украшенные узорами, а по бокам приклеены мрачные наклейки. «Господин Дилюк! Какие люди и без охраны! Наша встреча с недавних пор снова на бумаге. Жалость какая, так давно я не видела твою угрюмую физиономию. Даже успела заскучать. Обычно Чжун Ли всегда водил тебя за собой, но сейчас вы так далеко. Мне не хватает моего консультанта, Рагнвиндр, верни его на место сейчас же! Ха-хах, всего лишь шутка, не серчай, Дилюк, морщинки появятся и Ли тебя разлюбит! Хотя, сомневаюсь, что этого упрямца сможет остановить хотя бы что-то на пути к тебе. Когда он работал в моём бюро, он все уши протрещал о тебе. «Дилюк то, Дилюк это...». Знаешь, в начале ты меня даже слегка раздражал. Но когда ты стал к нему наведываться, принёс мне букет шелковицы и сладости, я не смогла устоять.«Вот он - достойный жених моему Лишечке» — подумала я. У-упс, не сболтнула ли я здесь лишнего? Впрочем, Моракс не будет читать это в любом случае, и раз уж мы здесь одни, то я скажу тебе по-секрету. Недавно, рассказывая моей пассии о тебе, я слово за слово, да случаем обмолвилась «папа» в замену твоему имени. Интересно...что бы это могло значить? Ой-ой, место на страницах кончается, а я даже не перешла к сути! С днем рождения, папа Дилюк. Я буду ждать вашего с Ли приезда в Ли Юэ с нетерпением. Да и что-то мне подсказывает, что в скором времени мы с вами неизбежно увидимся! Всеми любимая хозяйка похоронного бюро Ваншэн Ху Тао.» В конце листа кроваво-красная печать бюро. — Как тематично, — смеется Чжун. — Хозяйка в своем репертуаре. Ли переводит взгляд на Дилюка и видит, как он ладонью старается оттереть слезы со своих щёк. — Что-то не так, сяньшэн? Тебя огорчило чье-то поздравление? — Нет, — хрипло. — Я просто счастлив, что они приняли меня. Я так волновался, что не понравлюсь им. Особенно Сяо. Всего смирял меня таким взглядом, словно на дух меня не переносит. Они все - твоя семья, и мне было важно заслужить их доверие, их любовь. — Теперь они и твоя семья, Дилюк, — Ли мягко улыбается, сцеловывает с влажных щёк винодела новые соленые слезинки. — Они приняли тебя. Рагнвиндру нужно время. Сердце бешено колотится, а слёзы счастья не кончаются. Как же беспокойно, как же страшно ему было - не понравится «детям» Моракса казалось ему кошмаром на яву. И получить осознание спокойствия в свой день рождения — стало очередным подарком Дилюку, которого он искренне ждал и желал. — Осталась последняя страничка. Дилюк не знает, чего ждать, перлистывает.

«Эрозия может разрушить меня. Заставить забыть множество вещей, потерять в темноте тысячи имен и лиц. Но она никогда не заставит меня забыть тебя. И каждую секунду наших встреч я без промедления тотчас отвоюю у нее самое дорогое.

Мое сердце принадлежит тебе.

Душа дракона твоя на века.

Свирепого зверя ты превратил в человека.

Драконье сердце усмирил покоем и теплотою своих рук.

Господин Дилюк.

Ты выйдешь за меня замуж?»

Кольцо в центре страницы легко пришито красной нитью. Обручальное. — Да, да, да, — вторит Дилюк, прижимая к сердцу книгу. — И еще сто тысяч «да». Я согласен, сяньшэн. Они целуются под тусклым светом настольной лампы. Сколько бы времени не прошло, их поцелуи всё так же долгие, они не в силах отстраниться друг от друга, не хочется отпускать даже зная, что они оба друг от друга более никуда не денутся. Скоро свадьба. Они станут семьей уже официально, для всех. Это будоражит кровь, заставляя её кипеть в жилах, а те гонят её прямиком ко щекам, да так, что те розовеют. Ладони на бёдрах, тёплые объятия и тихие счастливые всхлипы, радостный шёпот даже с уверенностью, что здесь их никто не подслушивает, нежно сплетённые пальцы грубых рук. Они еще десятки раз вторят слова любви друг другу, усыпая друг друга ими, словно в первый раз. Моракс ставит пластинку на граммофон и они, прежде чем сесть за стол, танцуют вальс посреди тесной комнатки. Держа друг друга за талию, глядя лишь в любимые глаза напротив, они медленно кружат по комнате,не в силах удержать себя от частых поцелуев в щёки, губы, лоб, подбородок и шею. — Именинник задует свечку? — Моракс смотрит на кусок торта Дилюка на небольшой сервизной тарелочке, по краям украшенной голубыми узорами - винтажные, достались от отца. Кое-кто сказал бы, что это хламье, и в прошлом, быть может, Рагнвиндр бы согласился, но Моракс в восторге от них и Дилюк сам полюбил их оттого до жути. Стары, тем и прекрасны, есть в них кто-то. — О, точно, — винодел отставил в сторону чашку с кофе и взял в руки блюдце с тортом, поднося к себе поближе. — А я уж было и забыл, как оно всё делается, — он слабо, но искренне улыбнулся и набрал побольше воздуха в лёгкие. — Ну-ка, погоди, герой ты мой. А желание? — Ли остановил его в самый последний момент, уложив указательный пальцем поперёк тонких губ Рагнвиндра. — В день рождения ведь всё-всё сбывается, помнишь? Дилюк задумался, кивнул и отвёл взгляд в сторону - размышляет над желанием. Стоило минуть нескольким мгновением, как взгляд Рагнвиндра загорелся воодушевлением, он во второй раз вдохнул полные груди и дунул на свечь. Та погасла с первого раза. Хороший знак - желание сулит исполниться. — Я загадал обрести семью, любящую и любимую мной. Самую лучшую. Самую родную. Мою, — Дилюк взял в руку чайную ложку и отломил кусочек шоколадного торта, отправляя его в свой рот. Сладко. Слишком давно он не баловал себя десертами. — Ты ведь знал, что желания не следует произносить вслух, м, любимый? Может ведь и не сбыться, неужели не боишься? — Моракс приблизился к лицу винодела и прошептал это в самые его сладкие от десерта губы. — Чего же мне бояться, сяньшэн? Оно уже сбылось, — ответил шёпотом в чужие губы, обдавая их пылающим жаром прежде, чем смял уста в поцелуе. Он слегка горчит от кофе и чая без сахара, однако его сластит приятный вкус торта на губах Дилюка. Моракс, не вкусив еще своей части десерта, решает позволить себе чуточку больше, проводит вдоль губ Рагнвиндра кончиком языка. — И я, наконец-то, счастлив. Спасибо тебе, сяньшэн. — С днём рождения, Дилюк.