Искажение

- Мы должны это прекратить, - проводя ладонью по уставшему лицу, тяжело сказал Арестович. Они находились в квартире у Миши, стоя на открытом балконе. На улице был октябрь, холодно. Символично. Весна и лето в этом году были самыми теплыми, а когда у них появились проблемы в отношениях - наступила холодная осень, сменяющая сладкую оттепель. - Давай, если хочешь. Только напомни, какой раз ты хочешь все «прекратить». Пятый, десятый? Я уже не считаю, - затягивая крепкий дым сигареты, усмехнулся Миша. Он скептично относился к заявлениям Арестовича по поводу прекращения отношений, ведь тот никогда не держался больше месяца. Слово отношения тут не подходит, они не были в них. Просто на протяжении полугода спали вместе. Их ничего не связывало кроме места работы и тайных ночей, которые они проводили в одной кровати. Без поцелуев, без прощальных объятий. Просто хороший секс, не влекущий за собой обязательств. - В этот раз иначе, - кидая с балкона тлеющий бычок, утверждал Арестович. Его брали на слабо, он это прекрасно понимал. Но он не мог больше изменять своей жене, своей семье. Хотя тело, стоящее рядом, - отчаянно и сильно желал. Миша пожал плечами, выбрасывая докуренную сигарету в пепельницу, стоящую на подоконнике. Он ничего не чувствовал к коллеге, поэтому спокойно воспринимал его порывы прекращения отношений. Подоляк был в разводе, полностью осознавая себя как бисексуала. Помимо Арестовича он имел половые отношения со многими мужчинами, в основной массе - неженатыми. Алексей стал исключением. Хваленый натурал, покоритель девичьих сердец. Все время окружен вниманием женщин, даже женат. Не может прожить и недели без своего коллеги по Офису. Терзаемый совестью, но всегда возвращающийся. Даже жалко. - Почему ты так спокойно к этому относишься? - раздраженно спросил Арестович, покидая холодный балкон. В комнате было гораздо теплее, и от смены температуры по коже побежали мурашки. - Ты думаешь, я должен слезно умолять тебя остаться? Такого никогда не будет, - закрывая за ними балкон, ответил Подоляк. Уже было десять вечера, но его коллега не торопился ехать домой. - Мне кажется, тебе пора. - Выгоняешь меня? - смотрел исподлобья Алексей, нервно сжимая пальцы рук. - Ты сам сказал, что хочешь все прекратить. Так начинай прямо сейчас, чего ждать, - понемногу раздражался Подоляк, но все еще не повышал голос, сохраняя преимущество над ситуацией. - Да. Да, ты прав. Я тогда поеду, - доставая ключи от машины, согласился Арестович. В его голосе не скрылась вселенская печаль и тяжесть. Он пошел к входной двери, уходя не попрощавшись. Миша потер уставшие веки, готовясь лечь спать.

***

Арестович приехал на работу первый, за час до начала рабочего дня. Он не спал ночью, размышляя о своем коллеге. Глаза закрывались от усталости, поэтому он наливал себе третью кружку кофе. Голова кишела мыслями, которые срочно нужно было прогонять. Через час пришел Миша. Они работали в одном кабинете, потому что в кабинете Арестовича делали ремонт. Как же не вовремя. Подоляк зашел в кабинет, скидывая пальто и шарф на вешалку. Он был в черной водолазке, которую обычно надевал, когда Алексей оставлял слишком заметные засосы на шее. Но вчера они не спали, неужели просто так надел? Или побесить. Арестович задумчиво наблюдал за ним, пока тот не обернулся. - Я тебя не заметил, доброе утро, - улыбаясь уголками губ, тепло поприветствовал его Михаил. Это ломало Алексея. То, насколько человек напротив был добрым, насколько же он был чистым. Естественно, ему не сдался натурал, с внутренней гомофобией. Блять. - Меня сложно не заметить. Как дела? - удобнее устраиваясь в кресле и подъезжая к своему столу, непринужденно спросил Арестович. Он все еще смотрел на водолазку Миши, словно мог что-нибудь разглядеть под черным воротником. - Отлично, - кратко ответили ему. Миша сразу принялся за работу, хотя обычно медлил, болтая с Алексеем о насущном. Это тревожило, пытался заполнить пустоту трудоголизмом? Алексей решил это узнать. - Ты куда-то торопишься? - в шутку спросил Арестович, надеясь узнать истинные причины этого порыва работать. - Вообще-то да. Я сегодня ухожу пораньше, так что сразу закрываю все сегодняшние дела. Ермак разрешил, представляешь, - усердно печатая в ноутбуке, оповестил его Михаил. - Ясненько, а куда уходишь? - пытаясь звучать безразлично, дознавал Арестович, крутя зубочистки в руках. - Встреча. - Рабочего или... личного характера? Михаил поднял на него взгляд, пару долгих секунд играя в гляделки. Он только заметил уставший вид коллеги и гору стаканчиков из-под кофе. Его взгляд упал на чужие руки, нервно перебирающие зубочистки. - Личного, - спустя долгие секунды ответил Михаил. Зубочистка в чужой ладони сломалась на две части. Он старался не придавать этому внимания. - Ого, понял тебя, - нейтральным голосом сказал Алексей, вставая с рабочего места. Ему срочно нужно было выйти на улицу, покурить. Стоя на отведенном для курения месте, он пытался держать себя в руках, не делая глупостей. Ревность пожирала его, а недосказанность оставляла горькое послевкусие. Дым обволакивал легкие, делая немного легче. Хотелось зайти в их кабинет, снять с него эту дурацкую водолазку. Убедиться что шея его коллеги чиста, что он тоже скучает. Что ему не все равно с кем спать, что ему тоже больно. Хотелось прямо спросить, с кем у него там встреча. Но он не имел права, абсолютно никакого права. Это доставляло столько боли, что не выдержал бы ни один мазохист. - Ты не спал сегодня? - как всегда заботливо спросил Миша, когда Алексей вернулся в офис. - Не спал, Миш. - Придурок, - кинул в него скомканный лист бумаги Подоляк, улыбаясь широкой улыбкой. Алексею нравилось, когда тот дурачился, словно маленький пацан. - Вы доиграетесь, господин Подоляк, - кидая в ответ ластик, усмехнулся Арестович. Он всегда попадал, имея армейскую меткость. В этот раз Миша уклонился, возвращаясь к работе. - Всё, не отвлекай меня. Арестович кивнул. Размеренно подписывая бумаги, он периодически поглядывал в сторону Миши. Хотелось подойти и обнять? У них никогда такого не было, по его же вине. В их первый раз он сказал, что никаких поцелуев и объятий - не жаждет от другого мужчины. Так же он сказал и во второй раз, в третий и четвертый. Все их «отношения» были полностью построены на желании разрядки, не более. Раньше Миша пытался его поцеловать или взять за руку, но он с корнем рубил эти желания. Сейчас, он бы отдал многое за то, чтобы Миша снова такого захотел. - Сколько раз ты целовал других мужчин? - неконтролируемо вырвалось у Алексея, он не хотел говорить этого вслух, но не сдержался. Он спросил это тихо, почти шепотом, но Миша услышал. - Много, но не многих. Всего четверых, - спокойно ответил Подоляк, не отрываясь от работы. Его не смущали подобные вопросы, ведь это то, кем он был. Он не стыдился этого, реагируя на чужое любопытство абсолютно нейтрально. - И как оно? - дрогнувшим голосом задал вопрос Арестович, машинально облизывая губы. Сердце забилось чаще, а кислорода в комнате стало меньше. - Хорошо. Все мужчины которые меня целовали, были ну, в ведущем положении, так скажем. С женщиной ты пытаешься быть главным, а тут главный твой партнер. Это помогает отдаться ощущениям, - кратко рассказал Подоляк, заставляя Алексея поерзать на стуле. Время летело, уже было около четырех дня. Наступило время обеденного перерыва, поэтому Алексей планировал пообедать с Мишей в заведении, недалеко отсюда. Они часто туда ходили, ведь за отведенный час обеда - мало куда успеешь. Миша собрал свои вещи и накинул пальто, по всей видимости, не намеренный ждать Арестовича. - Стоять, мы разве не вместе обедаем? - спросил Арестович, наблюдая, как Миша выходит в коридор. Тот обернулся, поднимая брови. Как же хотелось прижать его к себе. - Так я уже по делаем уезжаю, сейчас такси вызывать буду. Увы, пообедать сегодня не получится, - сказал Миша, придерживая дверь. - Я могу тебя подвезти, - любезно предложил Арестович, движимый желанием узнать, куда срочно понадобилось его коллеге. Он старался выглядеть не слишком навязчивым, но у него это плохо получалось. - Не стоит, - с этими словами Миша удалился прочь, оставляя Алексея наедине со своими мыслями.

***

На часах восемь вечера. Алексей, собираясь домой, думал о том, где сейчас Миша. С кем он? Наверняка ему сейчас хорошо. Как же можно быть таким придурком? Арестович сам разрушил любые шансы на романтические отношения, а теперь винил во всем Подоляка. Он был психологом, но как и хирург не может сделать себе операцию, так и он не мог оказать себе помощь. Может стоило позвонить Подоляку? Нет, он слишком боялся услышать чужой голос за кадром. Боялся услышать тяжелое дыхание Миши, пока тот не с ним. Он сам не понял, как влюбился в своего друга и коллегу. Ему не хотелось трахаться с ним сейчас, ему хотелось взять его за руку, прижать его плечи к своим. Появилась острая необходимость узнать, как тот целуется, подгибая колени. С этими мыслями он ехал домой, к семье. Тошнота подступала к глотке, заставляя ненавидеть самого себя. Темные дороги были освещены желтыми фонарями, которые вдруг начали раздражать. Злость растекалась по венам, и вместо дома он свернул в бар, что было огромной ошибкой. После первого шота он понял, что приехал на своей машине, а значит придется ее здесь оставить. Спустя полтора часа распития алкоголя, он осознал, что денег на такси не осталось, а машину он вести не сможет. Оставалось позвонить кому-то, и не трудно было догадаться, кому именно. - Алло, - послышалось на той стороне трубки. - Миша, ты дома? - Да. Что случилось? - в голосе проскользнуло волнение. - Я в дерьмо, приедешь за мной? Адрес я скину, - расплываясь в улыбке, попросил Арестович. Он не был сильно пьян, вполне трезво соображая. Просто стал немного смелее, что было на руку. - Жди. Миша забрал его уже через двадцать минут, везя к себе домой. Арестович был немногословен, в основном, смотря в окно. Он не был слишком пьян, но и трезвым его назвать было сложно. Просто более расслабленный, чем обычно. Хотелось узнать причину, по которой он решил поехать пить в понедельник. Когда они доехали до дома, Арестович сразу же вышел из машины, направляясь к подъезду. Горизонт немного размывался, и он вдыхал холодный воздух, чтобы хоть немного протрезветь. Миша нагнал его, открывая перед ним дверь. Они зашли в подъезд, поднимаясь на нужный этаж. Оказавшись в квартире, мужчины сбросили верхнюю одежду, направляясь в гостиную. Алексей сел на диван, откидывая голову назад. Подоляк принес ему таблетку и стакан холодной воды. Как всегда заботливый, как всегда идеальный для него. Арестович с благодарностью кивнул, принимая таблетку, чтобы облегчить головную боль с утра. - Почему ты пошел в этот бар? - присаживаясь рядом, осмелился спросить Подоляк. Знал ведь, что не от хорошей жизни. - День тяжелый, - расстегивая свою кофту, не соврал Арестович. Он остался сидеть в черной футболке, отбрасывая свитер на соседнее кресло. Становилось жарко, на это было слишком много причин. - Как встреча прошла? - Отлично. - Ну и как он тебе? Опытный? - съязвил Арестович, намекая на тайного любовника. Алексей был не в том положении, чтобы выебываться. Он напился на почве ревности, а Миша добродушно отвез его к себе домой. А сейчас он сидел тут, в Мишиной квартире, предъявляя ему за что-то. - Кто? Я виделся с бывшей женой, помогал ей с кое-какими документами, - непонимающе моргнул Миша. - Что? - нахмурился Арестович. - У меня есть некие полномочия, которыми я могу пользоваться. Поэтому она попросила меня помочь с некоторыми юридическими проблемами, - пояснил Подоляк, наблюдая за коллегой. - Я думал... Думал, что ты поехал встретиться с каким-нибудь... - Ты поэтому напился? Ревнуешь меня? - твердо спросил Подоляк, смотря в лукавые глаза напротив. Он злился, очень злился на него. Арестович не имел права его ревновать, а уж тем более беспочвенно. Арестович опустил взгляд. Какой же он был дурак. Хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть этот осуждающий взгляд черных глаз. - Ложись спать, я принесу тебе подушку, - направился в другую комнату Подоляк. - Миша. Поговори со мной! - повысил голос Алексей, вставая следом. Он в два шага догнал коллегу, перехватывая его запястья. Арестович медленно шагал ближе, пока тот не уперся спиной в стену. Алексей навис над ним, опираясь на стену двумя руками, тем самым ограничивая пути побега. Миша мог легко его оттолкнуть и хорошенько навалять, но не стал. - Чего ты хочешь? Два дня назад ты говорил, что намерен прекратить все это. А сейчас что, опять захотелось поэкспериментировать? Доказать, что ты лучше всех? Убедиться в своей незаменимости? Так вот знай, ты заменим. В мире куча людей, которые относятся ко мне не как страшной тайне, ставящей под угрозу их гетеросексуальность. Да ты просто мудак, - тыкая мужчину пальцем в грудь, зло шептал Подоляк. - Я хочу тебя поцеловать, - пропуская шквал негатива в свою сторону, он наклонился к Мише. Губы Арестовича находились так близко к его, что можно было чувствовать ровное дыхание и запах алкоголя. - Ты пьян, поэтому ты так говоришь, - немного остыл Подоляк, придерживая чужие плечи, чтобы сохранять дистанцию. - Я хочу этого уже месяц... Позволь? - укладывая свою ладонь на чужую щеку, шепотом просил Алексей. Если ему сейчас откажут, то он скорее всего умрет, ведь так сильно он давно ничего не хотел. Сердце билось как бешенное, рискуя перейти в тахикардию. Миша кивнул, закрывая глаза. Сколько бы он ни говорил о неприязни к Алексею, на самом деле сильно его любил. Он находил его самым горячим любовником из всех, что у него были. Арестович всегда был запретным плодом, отчего только сильнее вызвал зависимость, как бы Миша ни пытался ее скрыть. Арестович наклонился, едва ли касаясь чужих губ. Мозг отказывался воспринимать происходящее, а состояние было похоже на предобморочное. Осмелев, он более уверенно поцеловал Мишу, чуть оттягивая его нижнюю губу. Через секунду он уже вовсю целовал человека напротив, толкаясь языком в его рот. Зубы сталкивались в порыве, словно у неопытных подростков, целующихся на лестничном пролете. Подоляк был нежен и податлив, заставляя партнера закатывать глаза. Это был лучший поцелуй в жизни обоих. - Ты мне нравишься, - отстраняясь признался Арестович, попутно снимая чужую водолазку. Ему стало жизненно необходимо прислониться к обнаженной коже Подоляка, пробуя ее на вкус. Когда черная вещь была снята, взгляд пригвоздился к шее Миши. Абсолютно чистая и белая кожа. Сердце затрепетало, и он припал к ней губами, оставляя следы. Свои следы. Зализывая укусы на чужом горле, он подталкивал мужчину к кровати, пока тот не упал на нее спиной. Дрожащими пальцами Арестович снимал со своих джинсов ремень, как будто его любовник мог куда-то уйти. Покончив со своими штанами, он принялся стаскивать чужие, облегчая задачу обоим. Подоляк рвано дышал, ожидая, что его как обычно перевернут лицом вниз. Этого не произошло, а Алексей аккуратно навис над ним, целуя. В этот раз он был предельно внимателен и аккуратен, сосредотачиваясь не на своем удовольствии, а на человеке под ним. Он множество раз спрашивал у Михаила, хорошо ли ему, нравится ли. В ответ он получал стоны, каких не слышал никогда до этого. Закончив, он не ушел спать в другую комнату. Он остался до утра со своим коллегой, заключая того в кольцо рук. Утро они встретили вместе.

***

Сидя на совещании после этой ночи, он мог чувствовать руку Алексея под столом. Она поглаживала его собственную, переплетая пальцы. Эти игры были опасны, но они были тем, чего он так долго искал. Выходя из зала совещания, он мог чувствовать шаги мужчины, направляющегося за ним. Подоляк свернул в уборную, а его спутник зашел следом. Замок в уборной характерно щелкнул, запирая дверь. Это было единственное место в Офисе Президента, где не было камер. Подоляк развернулся, встречаясь с ухмылкой своего коллеги. Тот не медлил, подходя ближе. Арестович оттягивал ворот его водолазки, давя губами на следы прошедшей ночи. Миша прижимался бедрами, пытаясь подавить счастливую улыбку. - Пообедаешь сегодня со мной? - не убирая своих губ от шеи, спросил Арестович, зная, что ему не смогут отказать. Тело в его руках чуть ли не таяло, и ему приходилось поддерживать его за талию. - Да.. Руки Арестовича залезли под чужую кофту, исследуя желанное тело. Михаил был против таких практик в рабочее время, но отказать не мог - ему все это безумно нравилось. Все, без исключения. То, каким собственником был Алексей, его запах, его сильные руки. Ему нравилось, что тот больше не подавлял своих чувств, открыто их выражая. Сегодня утром, когда они вместе заходили на работу, Алексей не начал флиртовать с секретаршей, как делал это обычно. В их кабинете он не заглядывался на молодую сотрудницу, которая устроилась недавно. Он полностью был погружен только в Подоляка. Только с ним отмачивал пошлые намеки и шутки, только ему посылал темные, полные похоти взгляды. Только с ним он имел близость в уборной, в самом здании Офиса Президента. Они сидели в парке, неподалеку от Офиса. Кроме них никого рядом не было, поэтому они могли спокойно обедать купленными заранее сэндвичами, пока голова Подоляка лежала на плече у Арестовича. Да, сейчас был октябрь. Но солнце светило ярче, чем в самый жаркий летний день.