Сказочный дурак

— Ну привет, человече, ждёшь? — женщина неопределённого возраста, зато с очевидной профессией громко поставила ведро с грязной водой на мраморный пол и стянула резиновые перчатки. — Жду, — ответил мужчина, улыбаясь и глядя на рассвет, немного смазанный из-за урбанистической картинки за окном бизнес-центра. — Ну, так раненько ещё ж. Кухня только через полчаса откроется… Чего ж ты так не подумал? Выслужиться хотел? — мужчина уже собирался отвечать, но ответ женщине не был нужен, она бойко продолжила. — Ладно, ведро мне донеси, я тебе хоть чаю сделаю. В одном то пиджачке, в рань такую, замёрз-то наверное… От метро тут чухарить-то… Молодые… Мужчина поднял ведро и пошёл за уборщицей. Да, приехал рано, но на машине, поэтому не замёрз. Нет, выслужиться ему ни к чему, тут обычно перед ним выслуживаются. Чаю хотелось, а подумал он так, потому что из аэропорта не хотелось ехать в гостиницу, он здесь проездом, решит вопросы и снова в аэропорт. Но ничего из этого женщину не интересовало. Она продолжала бормотать, а уж когда поставила стаканчик с чаем на стол, гордая своему гостеприимству, и вовсе решила, что мало поболтать, можно ж человека и жизни поучить… — У нас водители работают обычно долго, ты не думай, если пройдёшь все эти ихние тесты, то соцпакет и отпуск… Но надо держать ухо в остро! Жёны у наших такие, что могут и пожаловаться. Так что с ними надо это… С умом, понимаешь… Тонко… Где-то не услышать чего, чего-то не увидеть, где-то похвалить. А если тебя на офис поставят, то вообще главное машинки беречь. У нас красивые… Такие красивые машины, а почту развозят… Дорогущие… Женщина представилась бабой Катей и Денису понравилась, хоть ни имени его она не спросила, ни кем работает. Скучно ей, одиноко, хочется как-то полезной быть что ли. Человеку нужен человек. А она же — невидимка. Уборщица. На неё внимания никто не обращает. Времени у Борзова было предостаточно, чтобы послушать бабу Катю, и он даже обрадовался, что не поехал в какой-нибудь круглосуточный бар, а решил скоротать время здесь. Рассказ её был в основном из сплетен и историй, но были и занимательные. — Красная — это вообще какая-то странная машина. Маленькая, низенькая, не поместишься в неё. Я внизу на парковке на неё смотрю, она же как будто игрушечная… Но сильно дорогая. Да… — баба Катя вздохнула. — Да не ездит на ней никто. Вот так вот… Её зачем-то купили нашему Иванушке… Только он же тут почти не появляется… Иван Степанычу, то есть… Только кличут его у нас знаешь, как? — женщина наклонилась через стол, чтобы сказать, видимо, тише, но в шесть утра в кухне, как и во всём центре, не было никого, кто мог бы их услышать. Охрана в своей комнате, а штат уборщиц работает по этажам. — Иван-дурак… Наверное, впервые за их общение Денису было позволено всё-таки выразить свой интерес словами. Он понятия не имел, что за машина, что за Иванушка, но рассказывать баба Катя умела задорно, так что Борзов удивлённо поднял брови и спросил: — Как так? Почему? — совершенно не представляя, что же могло так повлиять на эту бабу Катю, что она с таким выражением лица это всё говорит. — Ой… Ты ж меня ему не выдавай, у нас все его кличут так… — Да может я и не увижу его, вы ж сказали, он тут редко… Так чего ж его так называют? Тут уже интереснее была история клички, а не самого человека. Денис взял стаканчик с чаем, присел на диванчик, а баба Катя стала, опираясь на швабру, и начала вещать. Прям звезда из коронной позы… — Ну, слушай. Только между нами! — она строго посмотрела на Дениса, тот кивнул серьёзно, и она снова приняла эту позу — взгляд в даль — на тележку с химией и тряпками, и наконец разразилась историей. Оказалось, что большой фантазией тот, кто впервые назвал этого Ивана дураком, не обладал. Оно как бы само напрашивалось. На первый взгляд. Иван был младшим сыном в семье, и было, то есть, есть у него два брата — Григорий Степанович и Пётр Степанович. Наверное, уже и в школе параллели дети провели — младший Иван, значит дурак, но во взрослой жизни этому «дурачеству» требовались серьёзные объяснения. Он же вместе с братьями — наследник империи Донцовых. Степан Донцов был владельцем тех самых заводов, газет, параходов, и просто так в его бизнес-центре сына величать Иваном-дураком даже за глаза не стали бы. И эти объяснения нашлись. И сейчас в красках преподносились бабой Катей «новому водителю». Первым звоночком стало то, что Иванушка жениться не захотел. Ему-то, конечно, не так и много-то — тридцать один в этом стукнет, но братья его уже по пять-семь лет, как холостость в прошлом оставили. А он всё бобыль неприкаянный. И причину этого отказа баба Катя сама лично слышала. И именно из-за причины этой первый раз Ивана дураком и назвали. И не кто-то, а Григорий Степанович. Некая Елена была Прекрасной и Премудрой в одном флаконе, если уж со сказкой параллель проводить до конца. Красивая, ни в чём не перечит, заботится, но если нужно что-то сказать, то скажет так, что убедит. И не какими-то женскими штучками, а головой. И жили они вместе даже, да только Иван подумал-подумал, и бросил мадаму без объяснения причин. Точнее, брату своему он заявил: «Не мой она человек». — Ох и разволновался тогда Григорий Степаныч… Ох и разорался! Там у Ленки-принцесски-то папа был непростой. И породниться с таким папой очередь стояла километровая, а Ванько-то наш… И она его тоже любила так, что аж завидно… И домом управляла, и поддерживала во всём, даже готовила сама! Иногда… И его направление в деле вела так, что аж какие-то призы получали мы, ага… Всё на себе тянула, а он: «Не мой человек!», понимаешь? Его тогда Гришка-то спросил, мол, а какой твой человек? Уж не мужик ли какой-то… Я тогда аж присела от ужаса-то, а Иванушка так усмехнулся и говорит: «Не знаю я, какой мой человек, может и мужик, может и девушка, но не лежит у меня душа к Лене, она не моя, и всё тут!» Развернулся и ушёл. Молча… Вот такие вот дела… На этом дела не закончились. Григорий как старший сын занимал должность генерального, Пётр был на подхвате, хотя пока не женился, они всё как-то вместе решали. Не без споров, но у Петра Степановича была своя ниша в деле. Это потом он ушёл головой в семью — родились близнецы, потом ещё дочка, и в офисе он с девяти до шести, а головой-то и вовсе постоянно там — с семьёй. У них вообще самая красивая семья из всех детей Степана Донцова, Денис читал в одном из бизнес-журналов. Там такие отношения между супругами замечательные, что даже по фото видно. Взгляд тёплый, дети довольные, спокойные, весёлые и живые… Борзов это оценил. Редко когда в печати можно такую искренность увидеть. Значит, с Донцовым-средним дело можно иметь — человек такой… Правильный, нормальный. Собственно, когда Пётр от дел немного отдалился, все надежды возложили на Иванушку, а тот сказал, что ему вообще-то не интересно работать. Вот не любит он эти бумажки, счета, какие-то костюмы офисные… Гришка… Чуть не уволил, но Степан Игнатьич не дал. Сказал, минимальную ставку оставить, дела распределить по другим сотрудникам, но в семейном деле все три брата быть должны. Они долгое время ссорились с отцом, и Гришка, и Иванушка, но вроде как сейчас там тишь да гладь — божья благодать. Денису было интересно слушать нутрянку этой семьи, ведь факты о них он и так знал, пресса — дело свободное, а вот как оно всё между людьми происходило… Оказывается, занимательно. Самым любопытным было то, что у Донцова направлений бизнеса — целый каталог. И то, что Иван Степанович не нашёл для себя ничего интересного в этом каталоге, было показательно. Баба Катя вещала, а Борзов думал. Вспоминал то, что знает, делал выводы. Звание «Иван-дурак» окончательно закрепилось за ним в последние пару лет, по наблюдениям бабы Кати, и помимо того, что он не женился на подходящей «принцессе» и не захотел работать в папиной фирме, если упрощать, всё-таки основной причиной этого титула «Дурака» стали не описанные выше, безусловно не очень умные с точки зрения бабы Кати и семьи Донцовых поступки. И свои выводы Денис очень скоро смог проверить на практике. — Ой, смотри, Иванушка-дурачок… — женщина тут же спряталась за стенку, а Денис во все глаза смотрел на младшего сына Донцова. И видел он счастливого человека. Спокойного, довольного, с улыбкой на губах и жизнью в глазах — жизнью красивой и кайфовой. В этот момент и сложилось в голове у Дениса Борзова окончательное понимание, почему же Ивана почитают дураком в своей семье. Ему всё по жизни даётся легко — как его сказочному прототипу. Без драмы, без этих напряжённых, выматывающих часов в офисной пыли. Он жизнью наслаждается. Играет на бирже, работает с испанцами, инвестируя в какие-то развивашки и приложения, мониторит несколько американских проектов и активно вкладывает свои эмоции и силы в то, что считает важным и интересным. Ведёт свой маленький блог, куда скидывает впечатления о себе, встречах, событиях — и нет в его жизни слова «тяжело». Не стал брать деньги Донцова — заработал свои, легко заработал, а не убивая своё здоровье, как Григорий Степанович, который год назад слёг с язвой, и в свои сорок два уже седой, как дед. Не нашёл любви в этой Елене Миронецкой — уже Елене Крамченко — супруге скандального футболиста, женщине хорошей, но просто не его. Не стал ей жизнь ломать, и себе тоже. И сделал это тоже легко — без соплей и страданий, что без любви он жить не хочет с нелюбимой в нелюбимом доме… Ну, как там обычно говорят в интервью эти все очень настоящие мужчины… И выводы Дениса идут дальше — не из глупости и лени он такой образ жизни ведёт. Имеет потрясающий навык — себя слушать, свою интуицию, себя любить и этим делать свою жизнь счастливой. И чужие тоже. Потому что приложения и обучалки он выпускает бесплатными, выкупая права у разрабов, потому что проекты финансирует не только в бизнес-индустрии, но и благотворительные тоже. И делает он это не из хвастовства, как Пётр Донцов, к примеру. Тот живёт своей семьёй, но ему же и признания хочется, авторитета общественного, чтобы о нём думали хорошо. А Ваньке-дураку это чужое мнение побоку. Он от себя сам кайфует. И это то, чему хочется научиться. Ивану Степановичу Донцову всего достаточно — и денег, и реализации, и себя самого достаточно, чтобы быть счастливым. И где-то в глубине у Борзова было ощущение, что и на личном у него тоже всё отлично. Потому что такие люди ничего просто так не делают — делают только то, что хочется, зная и слушая себя, а не весь честной народ. И к таким людям тянутся те, кто могут это оценить. Баба Катя куда-то исчезла, шепнув напоследок, что уже восемь, сейчас уже кадры подтянутся и начальство, а она тут понимаешь ликбезы бесплатные устраивает, время своё тратит… Денис посмотрел на часы и понял, что своё время он скоротал очень удачно. Вышел в холл и остановился у ресепшн. — Доброе утро! Чем вам помочь? — девушка, ещё не успевшая толком начать рабочий день, была удивлена, но приветлива. — У меня встреча с Григорием Степановичем назначена. Не посмотрите? Девушка посмотрела, потом ещё кому-то позвонила и указала Денису на лифт, который доставил его на самый верх. Григорий был немного не в настроении, взвинченный, невнимательный, но сохранял вежливость и конструктивность. Поблагодарил за то, что Борзов откликнулся на его просьбу и перенёс свой визит на пару часов раньше, потому что без этой сделки сегодняшняя презентация в двенадцать выглядела бы нелепо. Подписал подготовленный и уже подписанный контрагентом пакет документов, предложил, наконец, кофе, и услышав отказ, расслабленно попрощался. Григорий Степанович Донцов, наверное, никогда не узнает, что Денису в Линк написал некий абонент, сбросил все условия договора с крупным подрядчиком, расписал плюсы, и особенно чётко проговорил минусы и очень попросил рассмотреть эту сделку в кратчайшие сроки. Потому что там что-то горит. Вот так просто. Постучаться в соцсеть, предложить сотрудничество в сообщении, расписать всё коротко и ясно. Да — да, нет — нет, без каких то ужимок и официоза. Конкретно в этот момент Борзов был уверен, что говорить об этом Донцову Григорию не нужно. Как и в том, что поговорить с Донцовым Иваном очень даже кстати, особенно, если он так удачно здесь. Спустившись в холл, он уже хотел спросить, как ему можно назначить встречу с Иваном, даже не подумав о том, что сообщения в Линке — это самый простой путь из возможных. Но тут его перехватил Донцов. Степан Игнатьич. Перехватил, поблагодарил и жёстко, уверенно пожал руку. В его сединах угадывалась мудрость и какое-то просветление. Опыт прошлых лет — безусловно тяжёлый, и ещё мягкий свет его нынешней жизни. Покойной и тёплой. Он, в отличие от сына, был куда эмоциональнее. Более открытым, более ярким, даже в свои годы. Без сухости, не выжимая из себя ни улыбку, ни слова благодарности, он говорил с парнем вдвое младше себя, понимая, что эта услуга — управляющий холдингом сам прилетел ранним рейсом, сам заехал в офис, чтобы избежать случайной путаницы с курьерами, — на самом деле показатель силы управленца, а не его угодливости, как подумал его старший сын. Борзов ехал сюда по делам. Подстроился под своих партнёров, потому что партнёрство — это важно. Гибкость в решениях и взгляд без апломба — вот, что сделало Дениса Борзова тем, кто он есть сейчас. И Донцов-старший это увидел. Немного ошалев от таких открытий — всё же лично они никогда не были знакомы ни с одним из них — Денис попрощался со Степаном Игнатьичем и подошёл к ресепшн. Именно в этот момент он и увидел бледную, трясущуюся бабу Катю, которая наблюдала и наверняка подслушивала их беседу с главным. Борзов улыбнулся ей, так же легко, как и раньше, и смело направился в сторону тележки-помощницы. Втихаря всунул женщине крупную купюру во влажную от стресса и работы ладошку и негромко спросил: — А Иванушка-дурачок ещё здесь? — Здесь-здесь, батюшки мои… Так ты не водитель? Сегодня ж ждали… Опоздал, чумной, точно теперь не примут, а как же ж ты тута? Ой… — тут она развернула купюру и обалдела так, что речь у неё отняло. Но острый, нетерпеливый, интенсивный взгляд Борзова, которым он славился в публикациях на глянцевых страницах, её привёл в разум. — Он это… В гараж пошёл… На парковку то бишь… Под землю… Поглядеть на красненькую-то… Денис кивнул, поблагодарил и пошёл к лифту. Спустился на нижний уровень и по наитию пошёл куда-то в тускло освещенные коридоры подземного паркинга. — Заблудились, Денис Андреич? — прилетело откуда-то справа, и присмотревшись, Денис увидел улыбающегося Ивана. — Пришёл точно в цель, — улыбнулся Борзов. — Ну что, Сказочный Дурак, это и есть твоя ездовая печка? — Ты меня с Емелей не путай… — ещё шире улыбнулся в ответ Иван и погладил краснобокую Феррари. — Могу прокатить, где ещё на Коньке-Горбунке приключится покататься? Взгляд у Ивана лёгкий и прямой. Сам Иван спокойный и сильный — это видно. Внезапно в глазах у Ваньки-дурака рождается серьёзность, и он встаёт с капота и протягивает руку: — Спасибо тебе, Денис Андреич, выручил. Петька с Гришкой что-то нахимичили — заработались совсем. А с меня им — как с паршивой овцы… Хоть шерсти клок смог в семейный бизнес принести… Рукопожатие у Ивана, как у отца — даже ощущения похожие. И сила чувствуется в каком-то чудовищном балансе. С таким человеком хочется дружить. И сотрудничать. — Ну, я и для себя вишенку с тортика собрал, тебе ли не знать, Иван Степаныч. А давай-ка выгуляем твою Сивку-Бурку… Давненько же не бегала, да? У меня к тебе Иван Степаныч, есть деловое предложение. Обучение. Для своих. По дороге расскажу… — он достаёт телефон, отпускает Убер, отправив хороший чай водителю за долгую дорогу и ещё более долгое ожидание. — Хочу мастер-класс по искусству жить в кайф…