Погоня за дьяволом

Он с ревностью относился ко всему что происходило рядом с Му Ён, они были уже женаты и любили друг друга сильно, но ревность никуда не уходило от него. Оставалось лишь только чтобы у них появился ребенок, о котором они так мечтают и теперь старательно над этим работают. Хи Сону, было нужно быстрее поймать преступника, и он чувствовал что совершенно скоро его поймает. Хи Сон, понимал что способен на это и у него все выйдет, этот «красный дьявол» угрожал что заберет у него любимую. Сложно пришлось однако он вернутся Му Ён, и сделал её своей женой, она теперь с ним и никуда от него не денется совершенно. Встав с утра он посмотрел на Му Ён, та тихо спала улыбнувшись он наклонился и нежно поцеловал её. Сзади его обняли теплые нежные руки, на устах его появилась сразу же улыбка и он развернулся. На ней была его рубашка была, каждое утро она всегда надевает рубашку его и идет к нему. Он посмотрел на неё внимательно, и улыбнулся а затем наклонился и поцеловал в губы с нежностью. Они любили друг друга сильно, она была с ним рядом, их отношения были крепкими, у них был разрыв в отношениях, он понимал что виноват был сам. Но эта разлука лишь укрепила их отношения, потому что они стали лишь крепче друг друга любить. — Обожаю тебя в моей рубашке, ты в нем… — он улыбнулся и наклонился а затем шепнул обжигающим дыханием на ушко ей. — Выглядишь настолько красиво и шикарно, что я редко могу сдержать видя тебя, чтобы не утащить тебя обратно в нашу комнату, уложить в нашу постель. То насколько же ты Мун Ён, великолепная, и моя рубашка пахнет всегда тобой, — Ты всегда так говоришь! — Потому что это правда, ты пахнешь мной когда носишь мою рубашку когда я этого уж очень сильно хочу а я — он заключил ту в свои объятия. — Пахну тобой! Все видят моё кольцо, но еще слышат аромат твоего крема. — шепнул на ушко ей он. — И я мечтал об этом очень давно! — Я носила твои рубашки всегда, так что странно что ты мечтал об этом! — Му Ён, я ведь мечтал о нашем браке, так что теперь могу всегда называть тебя своей женушкой! — И ты действительно счастлив что я стала твоей женой? — Да! Очень счастлив потому что могу быть рядом с тобой всегда. И. — он улыбнулся и взял её за руку. — Нам нужно поработать над тем чтобы у нас родился ребенок быстрее! — Хочешь ребенка уже? — Разве мы — он положил руку на талию ей. — Не обсуждали что мы хотим малыша? Нам нужно поработать над этим детально, мы женаты уже. У нас должен быть малыш уже, и я помню как мы раньше когда-то об этом говорили. — Помню но мы же потом расстались! — А потом ты вернулась в мою жизнь Му Ён, я еще больше осознал что хочу стать твоим мужем и не отпущу тебя больше никогда. Он улыбнулся и наклонившись поцеловал её в губы, когда они встретились впервые он злился сначала, а потом осознал что у него есть возможность вернуть любимую назад. Теперь она его супруга и носит даже фамилию его, что естественно радовало потому что к ней обращались как «Госпожа Ким» а не «Госпожа Пак» что было приятно. Ведь так — то она теперь действительно была его супругой, оставалось лишь то чтобы у них малыш, чего уж очень сильно хотелось. К тому же желания у них это было общее, и они над этим работали вдвоем. — Мне нравилось тебя заново добиваться, я знал что ты вернешься ко мне все равно! И ведь она определенно вернулась бы к нему несмотря ни на что, они будут вместе всегда, и даже в следующей жизни они будут любить друг друга так же крепко и сильно. Смотря на неё он любовался ею, и тем насколько же она была прекрасна, и наклонившись он нежно её поцеловал в губы. Если бы ни тот случай, вряд-тли бы они встретились бы тогда, смотря на неё он улыбнулся, и наклонившись поцеловал в губы вновь. Спустя время выпустил Му Ён, из своих объятий. — Как же ты меня бесил, и ведь я думала что смогу избавится от тебя! — произнесла она и посмотрела на него. — Нет, я не жалею что вернулась к тебе! — Но не смогла же! — улыбнулся Хи Сон и добавил затем. — Ты моя, а я твой! Нам суждено было быть вместе! Он уверен был в этом и понимал что рано или поздно любимая всегда будет с ним рядом и их брак дает понять прекрасно то что они счастливы вдвоем. — Точно ты же таким наглым был, упертым и показывал что я твоя! — она улыбнулась затем добавила. — Наглости твоему уж точно никому совершенно не позавидовать. — Ты любишь меня таким, тебе нравится мой характер! И ты принимаешь меня таким каким я есть. — Да уж, ни для каждой девушке парень поднимется на крышу школы и не будет кричать что любит. — Зато я был единственный кто это сделал тогда и ты ведь приняла мои чувства! И тем не менее все равно же выбрала меня! Бросила своего парня который изменщиком оказался в придачу. — Кое-кто встречался тоже с разными девушками! В её тоне он почувствовал ревность, улыбнулся и наклонившись заглянул в глаза девушке, их отношения были потрясающими. — Уж прости я мужчина и мне нужно свою жизнь тоже было как-то устроить, но каждый раз когда я пытался это сделать. Что-то происходило такое что я понимал что не хочу интима с ними, потому что любил тебя и моя память помнила лишь тебя одну. И я их просто выгонял с квартиры, в которой раньше жил потом поменял квартиру потому что мне чертовски не хотелось знать что там были другие девушки с которыми я пытался встречаться. — У меня с бывшим ничего не было! — Знаю и меня это радует что я твой единственный! И что стал им давным-давно! — Хвалишься этим? — Да! Потому что я ведь твой первый и единственный, именно со мной ты ощутила что это значит быть любимой. — Но я же у тебя тоже первая! — Одна мысль что мы у друг друга были первыми меня хорошенько заводит! Она вырвалась из его объятий и сказала: — Пожалуй оставим все разговоры до вечера! — Что боишься что я закину тебя на плече и унесу в комнату? — Ну, ты можешь это сделать! — Могу, только тогда нам придется забыть о работе, и не идти туда! После этих слов он взял её на руки, улыбнулся и спокойно унес в комнату их, совсем не хотелось никуда идти. Они успеют пойти на работу, пока нужно немного провести друг с другом, и оказавшись в комнату он уложил её в постель улыбнулся глядя на неё. Они смотрели друг другу в глаза, он был таким счастливым зная что она его супруга, то что между ними настоящая любовь. Так они действительно утонули в любви друг друга, он ревновал дико сильно её и был счастлив что получил своё. Когда они остаются вместе он готов всегда тащить её в их комнату и оставаться там до самого утра. Он любил доказывать всегда ей что она ему принадлежит, он любил доказать всегда ей все чтобы она чувствовала его любовь и страсть. Позже правда все же пришлось поехать в прокуратуру а её отвести на работу, пообещал ей что заберет вечером так как они планировали провести романтический ужин вместе. Однако что-то подсказывает ему что нужно держать Му Ён, она рядом постоянно должна быть но разве заставишь её? Она самостоятельная личность даже будучи его женой, она не станет сидеть дома взаперти, а он не может заставить её сидеть дома и не выходить из квартиры. Все равно же ведь можно попасть в беду и дома, это он хорошо понимал и осознавал даже если спрячет далеко её все равно маньяк может найти её и это пугало его. Хи Сон, не успел даже коснуться своего кресла, как тишину кабинета нарушил резкий звонок. Это была Чжи Сан из отдела особо тяжких преступлений, её голос был напряжен: на окраине города обнаружено новое место преступления, нужно быть там немедленно. Выскочив из здания прокуратуры, Хи Сон первым делом набрал номер жены, Му Ён, будучи востребованным репортером, часто оказывалась в самой гуще событий, и это заставляло его сердце сжиматься от тревоги. Убедившись, что с ней всё в порядке, он выдохнул. Он отчаянно пытался скрыть свой страх, но проницательная Му Ён всегда видела его насквозь, её спокойный голос и обещание беречь себя были его единственным якорем. Уже лишь в машине, по дороге к месту происшествия, Чжи Сан внимательно посмотрела на коллегу. — Как у вас с Му Ён? Всё спокойно? — Да, мы счастливы, а почему ты об этом меня спрашиваешь? — Хи Сон старался говорить непринужденно. — Ты ведь не забыл, что маньяк, за которым мы охотимся, одержим ею? — Помню, и я это прекрасно помню, — он горько усмехнулся и бросил на Чжи Сан решительный взгляд. — Но даже не сомневайся: я поймаю его раньше, чем он посмеет к ней приблизиться. — Это слишком опасно, Хи Сон! Ты ходишь по лезвию. — Му Ён твердит мне то же самое, — отрезал он. — Она твоя жена, конечно, она переживает и не хочет, чтобы ты пострадал из-за её работы или этого дела. — Я прокурор, — Хи Сон сжал руль до белизны в костяшках. — И прежде всего — я её муж. Я сделаю всё, чтобы она была в безопасности. — Ей определенно достался самый преданный мужчина в мире, — тихо заметила Чжи Сан. — Я знаю, — его голос вдруг дрогнул. — Но видит бог, как я боюсь, боюсь, что этот псих причинит ей боль, похитит её… Я боюсь потерять её навсегда. — Если ты будешь постоянно прокручивать в голове худший сценарий, ты притянешь его, — предостерегла Чжи Сан. Она была права: страх затуманивает разум, Хи Сон понимал это, но предчувствие беды не отпускало. Он любил Му Ён больше жизни и мечтал лишь об одном — защищать её и стареть вместе, однако холодный липкий ужас продолжал шептать ему, что пока он здесь, на месте преступления, его любимая может оказаться в ловушке. Хи Сон до сих пор помнил тот день, когда они расстались, тогда эта его дикая, удушающая ревность выжгла всё живое в их отношениях. Он не мог делить её ни с кем и ни с чем, и Му Ён ушла, не выдержав этого давления, все те годы в разлуке стали для него личным адом, но именно за это время Му Ён, несмотря на то что была хрупкой девушки она была такой ведь бесстрашного репортера, всегда ищущую правду в самых темных переулках Сеула, когда они решили сойтись и пожениться, Хи Сон поклялся себе измениться. Но судьба словно издевалась над ним: теперь его жена каждый день рисковала жизнью, а за её спиной начал тенью ходить «Кровавый Дьявол» — настоящий психопат, для которого человеческая жизнь была лишь красной краской на холсте. — Ты же помнишь, из-за чего мы разошлись в прошлый раз? — Хи Сон горько усмехнулся, бросив взгляд на Чжи Сан. — Из-за моей ревности. А теперь посмотри на неё: она репортер криминальной хроники. Каждый раз, когда она берет опасное дело, во мне всё закипает, я хочу запретить ей, запереть дома, спрятать от всего мира… Но я знаю: если я снова нажму на неё, я потеряю её навсегда. — Но «Кровавый Дьявол» — это не просто репортаж, Хи Сон. Это смертный приговор для любого, кто встанет у него на пути, — серьезно ответила Чжи Сан. — Знаю! — его голос сорвался на резкий тон. — И это сводит меня с ума, я прокурор, и в первую очередь её мужчина и муж, и я должен мыслить трезво, но когда я думаю, что этот псих дышит ей в затылок, я готов нарушить любой закон. Он вспомнил их утренний разговор, Му Ён успокаивала его, как всегда, мягко улыбаясь, но в её глазах горел тот самый азарт расследователя, который он одновременно обожал и ненавидел. Она была его силой и его величайшей слабостью, и «Кровавый Дьявол» любил играть со своими жертвами, и Хи Сон кожей чувствовал: маньяк знает, кто муж этой смелой журналистки. Это была не просто охота на преступника, это была битва за любимую, битва за ту что однажды он потерял по собственной глупости и которую больше не имел права лишиться. Даже если ради её защиты ему придется выжечь весь Сеул дотла. Что-то ему подсказывало то что он сможет найти её несмотря ни на что, и он чувствовал любил её сильно и он надеялся что с ней ничего не случится плохого никогда совершенно и сделает все чтобы она была защищенной и счастливой. Дело было сложным и опасным, но он всегда действовал разумно, с возвращением Му Ён, в его жизнь. Они начали заново встречаться а затем они поженились и теперь они вдвоем счастливы в браке, у него теперь появилась теперь уже новый этап жизни а именно теперь уже защищать свою супругу и быть идеальным и любящим мужем. Она приходила к нему в прокуратуру и приносила вкусную еду, тем самым Му Ён, ему лишь давала спокойствие и счастье, и теперь она вновь пришла к нему, у него было ведь все то чего он хотел и желал. Сидя с ней на диване он с нежностью смотрел на неё, влюбленно и неотрывно, как же ему нравилось понимать то что она была его женой и то что между ними была крепкая и в тоже время настоящая связь. Му Ён, была смыслом всех его жизни и ведь она чувствовала все то что он делал для неё, смотря на неё он любовался её красотой и нежностью которая она ему дарила в ответ на его чувства. Он был все же самым счастливым мужчиной во всем мире, и он не желал терять своё счастье которое было для него самым важным в этой жизни. Что-то подсказывало ему то что он сможет поймать преступника и посадить его, в это он верил сильно. Потому что за все что он не брался бы всегда все раскрывал и ловил всех преступников и засаживал за решетку, он был лучшим прокурором и любимым мужчиной для любимой.

***

Му Ён, была счастлива в браке по-настоящему, у неё были лучшие отношения с ним, она видела в нем того с кем она была счастлива, с кем она защищенной может быть. У них в отношениях была страсть и любовь самая настоящая. А еще больше всего на свете ей очень хотелось чтобы у них появился их малыш, и неважно кто это будет мальчик или девочка. Она любила его сильно, сердитого, серьезного, нежного и лучшего мужчину в мире, эти отношения были яркими и счастливыми. Несмотря на все сложности его характера, Му Ён была по-настоящему счастлива, в Хи Соне она видела не просто влиятельного прокурора или ревнивого мужа — он был её крепостью, единственным человеком, рядом с которым она могла наконец отложить диктофон, снять маску бесстрашного репортера и почувствовать себя защищенной. Их отношения, возродившиеся из пепла былого разрыва, и теперь горели ярким, ровным пламенем. В них было всё: и безумная страсть, от которой перехватывало дыхание, и та глубокая, нежная любовь, что понятна без слов. Му Ён принимала его любым: и когда он возвращался домой чиннее тучи после допросов, и когда он, забыв о своей серьезности, засыпал у неё на плече. Он был для неё лучшим мужчиной в мире. В последнее время её всё чаще посещала одна заветная мечта, глядя на Хи Сона, она представляла, как в их доме зазвучит детский смех. Ей безумно хотелось подарить ему ребенка — их общее продолжение, и неважно, будет это серьезный, похожий на отца мальчик или сообразительная дочка; она знала, что Хи Сон станет самым преданным и любящим родителем. Эта мечта о малыше согревала её даже в самые темные моменты расследований, однако именно это сокровенное желание делало угрозу со стороны «Кровавого Дьявола» ещё более невыносимой. Теперь Му Ён боялась не только за свою жизнь, но и за то будущее, которое они только начали строить и когда Хи Сон позвонил ей из машины, она почувствовала его тревогу через тысячи километров кабелей. — Всё хорошо, любимый, я на связи, — тихо прошептала она в трубку, стараясь придать голосу уверенности. Она знала, что он сделает всё, чтобы защитить их маленькое счастье, а она сделает всё, чтобы каждый вечер встречать его дома, потому что их история не должна была так быстро закончиться на месте преступления — она должна была продолжиться в колыбели их будущего ребенка. Для неё, как для истинного репортера, безупречная точность и глубина каждого материала были делом чести. Однако в ней не было той разрушительной жажды первенства, которая заставляет людей переступать через принципы. Она никогда не прибегала к интригам или грязным методам, оставаясь чуждой той низости и подлости, в которых погрязли многие её коллеги в погоне за сенсацией. В её отделе царила редкая атмосфера: начальница была женщиной из строгих правил и непоколебимых моральных устоев, она не терпела цинизма и грязных игр, всегда давая понять, что честность — это единственный путь. Те же, кто пытался действовать иначе, используя бесчестные методы, мгновенно лишались своего места или переводились в другие отделы. Му Ён прекрасно осознавала ценность этой среды и оставалась собой, несмотря на любые искушения. Хи Сон, глядя на неё глазами не только любящего мужчины, но и опытного прокурора, бесконечно уважал её за эту редкую прямоту. Он знал цену правде и понимал, что в современном мире такие честные репортеры, как его жена, — это исчезающий вид, драгоценное исключение из правил. Однако такая принципиальность имела свою цену, в мире, где новости живут всего несколько часов, Му Ён часто приходилось задерживаться допоздна, перепроверяя каждую запятую, пока другие выпускали «горячие», но пустые сенсации. Она видела, как коллеги из соседних отделов шептались за её спиной, называя её наивной и излишне правильной, но один взгляд на начальницу, которая молча одобряла её тщательность, придавал ей сил. Однажды, когда Му Ён работала над особенно сложным расследованием, затрагивающим интересы крупных чиновников, на неё начали оказывать давление извне. Ей предлагали огромные суммы за молчание и угрожали крахом карьеры. Именно в тот вечер, вернувшись домой совершенно опустошенной, она нашла поддержку в лице Хи Сона, он сидел на кабинете, перебирая свои прокурорские дела, и, заметив её состояние, просто подошел и обнял её. — Знаешь, — тихо сказал он, — в моем суде каждый день проходят десятки людей, готовых продать душу за выгоду. И когда я смотрю на тебя, я вспоминаю, ради чего я сам когда-то стал прокурором. Ты — мой моральный компас, Му Ён, и если ты отступишь, то этот мир окончательно погрязнет во тьме. Его слова стали для неё тем самым щитом, который не могли пробить никакие угрозы, Му Ён понимала, что их союз — это не такой уж обычный брак двух людей, это союз двух единомышленников, которые решили оставаться людьми там, где это делать труднее всего. Она знала, что на следующее утро снова придет в отдел, встретит строгий, но в тоже время справедливый взгляд начальницы и продолжит искать правду, чего бы ей это ни стоило. Ведь пока есть такие, как она, и такие, как Хи Сон, у этого мира еще есть шанс на справедливость. Шли месяцы, и работа в отделе под руководством строгой начальницы становилась для Му Ён не просто службой, а своего рода убежищем. В то время как другие редакции гнались за клик бейтом и «желтыми» заголовками, их коллектив оставался островком выдержки и профессионализма. Му Ён чувствовала, что каждое её слово имеет вес именно потому, что оно пропущено через фильтр совести. Она видела, как новички, приходившие в отдел с желанием быстрого и легкого успеха, либо ломали свои старые привычки, подстраиваясь под высокую планку начальницы, либо уходили, не выдержав испытания честностью. Но настоящие испытания ждали её вне стен редакции, окружающий мир порой бывал жесток к тем, кто отказывался играть в подковерные игры, бывшие сокурсники, ставшие успешными «медиа-магнатами» благодаря интригам, нередко подшучивали над ней на общих встречах, намекая, что её порядочность — это лишь признак отсутствия амбиций. В такие моменты Му Ён лишь вежливо улыбалась, она знала то, чего не понимали они: крепкий сон и чистое отражение в зеркале стоят гораздо дороже любых рейтингов. Вечерами, когда город погружался в сумерки, они с Хи Соном часто гуляли по парку или просто сидели на террасе своего дома, эти моменты были для неё священными. — Сегодня на допросе один адвокат пытался убедить меня, что «черное» — это на самом деле «серое», — сказал как-то Хи Сон, накрывая её руку своей. — Я смотрел на него и думал о тебе. О том, как легко ты различаешь эти цвета, даже когда все вокруг пытаются их смешать. Му Ён взглянула на мужа, и в его глазах она увидела то самое отражение, к которому она стремилась: отражение женщины, сохранившей себя. Хи Сон ценил её честность не просто как черту характера, а как основу их общего мира. Он понимал, что её репортажи — это продолжение его борьбы за справедливость, только на другом фронте. Их связь крепла именно на этой почве, в мире, где доверие стало дефицитом, они были друг для друга незыблемой константой. Му Ён знала: что бы ни случилось в редакции, какие бы кадровые перестановки ни затеяла судьба, она никогда не останется одна в своем стремлении к правде. Ведь рядом с ней был человек, который любил её не вопреки её принципам, а именно за них. И это осознание давало ей силы каждое утро снова брать в руки диктофон и идти туда, где правда нуждалась в защите. Со временем Му Ён стала замечать, что её репутация «неудобного, но кристально честного» репортера начала работать на неё. Люди, которые годами хранили молчание, боясь, что их слова перевернет или исковеркает желтая пресса, шли именно к ней. Они знали: Му Ён не предаст и не продаст их доверие ради минутного хайпа. Она стала голосом тех, кто искал не славы, а справедливости, и это наполняло её жизнь смыслом, который был недоступен её более «успешным» и циничным коллегам. Начальница, несмотря на свою суровость, начала доверять Му Ён самые деликатные и сложные темы. Между ними возникло негласное понимание: две женщины в мире жесткого бизнеса держали оборону, защищая право журналистики называться честной. Те, кто пытался внести раздор или использовать грязные методы в их отделе, отсеивались самой жизнью, не выдерживая того чистого и прозрачного воздуха, которым дышала их команда. Но по-настоящему Му Ён «выдыхала» только дома. Хи Сон, чья работа прокурора ежедневно сталкивала его с самыми темными сторонами человеческой натуры, находил в жене свое спасение. Однажды, после особенно тяжелого процесса, Хи Сон сказал ей: — Знаешь, Му Ён, иногда мне кажется, что мир — это темный океан. Но когда я выхожу из ванной после душа и вижу, как ты работаешь над своим очередным материалом, выбирая слова так же осторожно, как хирург, я понимаю, что свет всё еще существует. Ведь твоя честность — это не просто профессиональный навык, это твоя душа. И именно её я полюбил больше всего на свете. Она прижалась к его плечу, чувствуя невероятную благодарность, в этом мире, где так мало осталось подлинного, им двоим удалось найти друг друга. Они были как два стража на разных постах: он защищал закон, она защищала правду. И пока они стояли плечом к плечу, никакая подлость и никакая мерзость окружающего мира не могли коснуться их маленькой, но такой прочной крепости. Му Ён знала: быть честной — это трудно, но быть честной рядом с тем, кто это ценит — это величайшее счастье. Му Ён договорилась о встрече с, Хан Соль, и они выбрали тихое, уютное кафе в стороне от шумных центральных улиц, где можно было поговорить без лишних глаз. Хан Соль, всегда была для Му Ён глотком свежего воздуха — яркая, энергичная, и в тоже время она глубоко понимающая. Когда Му Ён вошла, Хан Соль уже ждала её за столиком у окна, заметив свою подругу, она широко улыбнулась, но в её глазах промелькнуло беспокойство. Так как она знала, какой тяжелый период сейчас в редакции. — Опять спасала мир и забыла про обед? — вместо приветствия пошутила Хан Соль, затем пододвигая к Му Ён меню. — Ты выглядишь бледной, подруга, твоя принципиальность тебя когда-нибудь измотает. Му Ён мягко улыбнулась и опустилась в кресло. — Ты же знаешь, Хан Соль, я не умею иначе, сегодня начальница снова уволила стажера, который пытался «подправить» факты ради красивого заголовка. В нашем отделе сейчас атмосфера натянутой струны. Хан Соль вздохнула, помешивая свой кофе. — Я иногда искренне удивляюсь тебе, Му Ён, в нашем мире люди продают принципы за чашку кофе, а ты держишься за них, как за спасательный круг. Знаешь, что о тебе говорят в медиа-тусовке? Что ты «последний рыцарь в юбке». И говорят это с завистью, хотя и пытаются скрыть её за иронией. — Пусть говорят, — спокойно ответила Му Ён. — Мне важно, что я чувствую, когда возвращаюсь домой к Хи Сону. Я не смогу смотреть ему в глаза, если стану такой же, как те, кто гонится за грязными сенсациями. Хан Соль накрыла ладонь подруги своей рукой и серьезно посмотрела на неё. — Именно поэтому я так дорожу нашей дружбой, вокруг меня сотни «успешных» масок, но только рядом с тобой я чувствую, что мир еще не окончательно сошел с ума. Твоя честность, Му Ён, — это не слабость. Это редкая роскошь, которую могут себе позволить только по-настоящему сильные люди. Они просидели в кафе до самого закрытия, обсуждая мелочи жизни, делясь секретами и просто наслаждаясь тишиной. Для Му Ён этот разговор стал еще одним подтверждением: пока рядом есть такие люди, как Хи Сон и Хан Соль, ей не страшно оставаться собой, даже если весь остальной мир выберет другой путь. Хан Соль сияла так ярко, что, казалось, свет ламп в кафе стал излишним. Она то и дело поправляла прядь волос, и Му Ён наконец заметила то, что подруга пыталась, но не могла долго скрывать — на её пальце изящно поблескивало кольцо. — Подожди… — Му Ён замерла с чашкой в руках, её глаза расширились от радостного удивления. — Соль, неужели это то, о чем я думаю? Хан Соль не выдержала и звонко рассмеялась, кивая и протягивая руку ближе к подруге. — Да! Вчера вечером Ви Ён сделал мне предложение и всё было совсем не так, как в кино — без пафоса и лишних свидетелей. Мы просто гуляли, и Ви Ён сказал, что больше не представляет ни одного своего утра без меня. Му Ён, я так счастлива! Му Ён порывисто пересела на диванчик рядом с подругой и крепко обняла её, в душе у неё разлилось тепло: она знала Ви Ёна как человека надежного и глубокого, и их союз с Хан Соль казался ей чем-то правильным, почти предначертанным. — Я так рада за вас! — искренне прошептала Му Ён. — Ви Ён — замечательный человек. И он из тех редких мужчин, которые умеют ценить и беречь то, что по-настоящему важно, вы с ним удивительно похожи в своей искренности. Хан Соль чуть смущенно улыбнулась, глядя на кольцо. — Знаешь, когда он говорил те слова, я почему-то вспомнила вас с Хи Соном, я всегда смотрела на ваш брак и думала: «Вот она, настоящая опора». Ты и Хи Сон, доказали мне, что можно строить карьеру, бороться за правду и при этом оставаться друг для друга тихой гаванью. Ви Ён сказал, что хочет, чтобы у нас было так же — честно и навсегда. Му Ён почувствовала, как к горлу подступил комок радости. — У вас обязательно так будет, — уверенно сказала Му Ён и добавила затем. — Теперь мы будем дружить семьями. Представляешь, как Хи Сон обрадуется? Он всегда говорил, что Ви Ёну очень повезло в том что в его жизни есть ты! В этот вечер разговоры о тяжелой работе в редакции и строгой но в тоже время доброй все же начальницы отошли на второй план. Две подруги сидели в уютном полумраке, обсуждая предстоящую свадьбу и будущее, которое теперь казалось еще более светлым и для Му Ён это событие стало напоминанием: доброта и честность притягивают друг друга, создавая союзы, способные выстоять перед любыми штормами. Она смотрела на счастливую Хан Соль и понимала, что их круг «своих» людей — тех, кто не предает себя и любимых, — стал еще крепче.

***

Чжи Сан, представлявшая высший отдел с его запредельными требованиями и ледяным спокойствием, редко позволяла себе сочувствие. Но, наблюдая за Хи Соном в салоне мчащегося автомобиля, она чувствовала, как внутри нарастает тревога, в высшем отделе их учили читать людей как открытые книги, и Хи Сон сейчас был написан жирным шрифтом: «на грани» она видела, как он судорожно проверяет телефон. Для всех в прокуратуре он был непоколебимым столпом правосудия, но Чжи Сан знала правду. Она помнила его в те годы, когда они с Му Ён были в разрыве — тогда Хи Сон напоминал механизм с вырванным сердцем. Его разрушительная ревность когда-то развела их, и то, что они смогли не просто сойтись, а построить брак, полный страсти и нежности, Чжи Сан считала настоящим чудом. — Как у тебя с Му Ён? Все хорошо? — спросила она, внимательно изучая его профиль. — Да! Мы счастливы вместе, а что? — Хи Сон ответил слишком быстро, почти оборонительно. Чжи Сан видела этот блеск в его глазах, это не была просто самоуверенность и это была отчаянная любовь мужчины, который нашел в своей жене единственное спасение. Она знала, что за закрытыми дверями их дома Му Ён была для него всем: его тишиной, его защитой и его самой большой страстью. — Ты ведь знаешь, что за ней охотится маньяк? — Чжи Сан намеренно ударила по больному месту. В высшем отделе не любили иллюзий. Она слушала его уверенные слова о том, что он поймает того подонка, и видела, как он сжимает кулаки. Чжи Сан понимала парадокс его жизни: Хи Сон до безумия ревновал Му Ён к её опасной работе репортера, он злился, когда она рисковала собой, но в то же время он обожал её за эту смелость, он любил в ней всё — от профессионального азарта до той нежности, с которой она, вероятно, шептала ему о мечтах о ребенке. «Ей определенно достался самый лучший муж», — мелькнуло в мыслях Чжи Сан. Но как профессионал она понимала: «Кровавый Дьявол» — это не просто очередной преступник, это настоящий псих, который превращает личные привязанности своих врагов в их персональный ад. Чжи Сан видела, как Хи Сон борется с собственным воображением, и страхом, он все же боялся похищения, боялся увидеть её в морге, боялся, что их общие мечты о малыше — мальчике или девочке, неважно — будут растоптаны этим монстром. — Если ты о таком думать будешь, то это может произойти, — жестко оборвала она его мысли. Она знала, что закон высшего отдела прост: страх — это брешь в защите, но глядя на Хи Сона, Чжи Сан понимала, что его страх — это обратная сторона его любви. И в этой битве с «Кровавым Дьяволом» на кону стояла не просто справедливость, а сама жизнь женщины, которая сделала сурового прокурора самым счастливым человеком в мире. Чжи Сан молча смотрела на дорогу, она была готова сделать всё, что в её силах, чтобы помочь ему, потому что знала: если с Му Ён что-то случится, Хи Сон не просто сломается — он уничтожит этот город. Чжи Сан увидела, как на мгновение суровые морщины на лбу Хи Сона разгладились, а в глазах вспыхнул совсем другой огонь — не тот холодный блеск правосудия, а тепло мужчины, мечтающего о доме. — Знаешь, она говорила, что хочет ребенка так же сильно, как и я, — вдруг произнес он, и в его голосе прозвучала неожиданная нежность. — А я пообещал ей: как только поймаю этого ублюдка, мы сразу займемся малышом. Он коротко, по-мужски ухмыльнулся, и на секунду показалось, что страх отступил под напором этой уверенности. — Хотя, если честно, мы с недавних пор работаем над этим постоянно, — добавил он с хитринкой в голосе, которая была свойственна только ему одному в моменты абсолютного счастья. Чжи Сан, не ожидавшая такой откровенности прямо перед входом за оградительную ленту места преступления, приподняла бровь и едва заметно улыбнулась. — Ты что, собрался вдаваться в подробности, как именно вы это делаете? — парировала она с иронией, пытаясь поддержать этот легкий тон. — Мы вообще-то на работу приехали, прокурор. Хи Сон лишь качнул головой, его взгляд снова стал серьезным, но эта мимолетная ухмылка осталась в уголках губ. Для Чжи Сан этот короткий обмен фразами стал подтверждением: Хи Сон борется не просто за закон, он борется за свою с Му Ён, жизнь, которая зародится в любви и страсти, за то, чтобы их с Му Ён счастье получило продолжение. Она понимала, что эта мечта о ребенке — мальчике или девочке — была для него сейчас самым главным стимулом не совершить ошибку. Он должен вернуться домой живым, он должен защитить Му Ён. Потому что «Кровавый Дьявол» охотился на людей, Хи Сон защищал само будущее. — Иди уже, «отец года», — негромко добавила Чжи Сан, хлопая его по плечу. — Поймаем мы твоего маньяка. А потом иди и выполняй свои обещания жене. Этот момент близости между коллегами напомнил ей, что даже в высшем отделе, среди крови и протоколов, самое важное — это то, ради чего они возвращаются домой. Для Чжи Сан эта работа давно перестала быть просто сухими строчками в отчетах,. Му Ён не была для неё просто «женой коллеги по делу» — за годы знакомства она стала ей как младшая сестра. Чжи Сан видела, как та росла, как боролась за свою карьеру репортера и как мучилась во время их разрыва с Хи Соном. Именно Чжи Сан когда-то выслушивала её слезы, а позже — видела ту невероятную, искрящуюся радость в глазах, когда они наконец поженились. Глядя на Хи Сона, Чжи Сан чувствовала двойную ответственность, она должна была защитить не только честь высшего отдела, но и жизнь этой девчонки. — Знаешь, Хи Сон, — Чжи Сан на мгновение положила руку ему на предплечье, заставив его остановиться перед входом на место преступления. — Если этот ублюдок хоть на шаг приблизится к ней, ты будешь вторым в очереди на расправу с ним. Первой буду я, она мне как сестра, и я не позволю этому «Дьяволу» забрать ещё одну жизнь. Особенно её. Она вспомнила, как Му Ён недавно делилась с ней по секрету своими сильными надеждами на материнство. Как светилось её лицо, когда она говорила о будущем. Для Чжи Сан образ «Кровавого Дьявола», охотившегося на беззащитных девушек, стал ещё более даже для неё ведь омерзительным. Этот маньяк замахивался на святое — на семью, которую они с таким трудом восстановили. — Я знаю, Чжи Сан, спасибо, — коротко кивнул Хи Сон. В его взгляде промелькнуло понимание: он не один в этой битве, Чжи Сан, поправила свой воротник пальто, её взгляд снова стал стальным, как и подобает сотруднику высшего отдела. Но внутри неё жила четкая, холодная решимость. «Кровавый Дьявол» совершил огромную ошибку, выбрав своей целью их семью. Теперь против него стояли не просто закон и прокурорская мощь, а два человека, готовых на всё ради безопасности той, кто была для них светом в этом мрачном городе. — Идём, — жестко скомандовала она. — У нас есть убийца, которого нужно стереть с лица земли, и младшая сестра, которой мы обещали мирное небо. Прошла неделя, семь долгих, выматывающих дней и ночей, которые стерли грань между светом и тьмой, между рабочим столом и местом преступления, Чжи Сан и её ребята из высшего отдела работали на износ, подгоняемые молчаливой решимостью Хи Сона. Они шли по следу, казалось, вот-вот схватят «Кровавого Дьявола» за горло, но псих был неуловим. Он играл с ними, как кот с мышкой, и вот, когда они наконец получили наводку на его последнее убежище, след снова оборвался. Пустое складское помещение, которое было заброшенное уже десятки лет, встретило их лишь пылью и эхом собственных шагов. — Черт! Снова сбежал! — выругался один из оперативников Чжи Сан. В этот момент тишину прорезал отчаянный звонок телефона Хи Сона, это была Му Ён, но звонок оборвался, едва он взял трубку. — Му Ён? Любимая? — голос Хи Сона был на грани паники. Он начал звонить ей снова и снова, долгие, мучительные гудки, и видя его состояния уже отдавался болью в сердце Чжи Сан. Она чувствовала, как её младшая сестра, её Му Ён, вот-вот окажется в лапах монстра, наконец, она ответила, но это была не она. Из динамика полился ехидный, скрипучий голос, наполненный безумным ликованием. Стало ясно то что это не она и что-то подсказало то что это был он. — Ищи её, прокурор, я жду тебя и я уверен, ты найдешь свою жену, если поспешишь… Холодный пот выступил на лбу Чжи Сан, она видела, как побледнел Хи Сон, этот ублюдок перешел черту и он сделал это дело личным для каждого из них. Таким злым и бешенным она редко его видела, и сейчас было видно то что он зол и эта злость по — настоящему ведь задавил страх. — Ребята! — скомандовала Чжи Сан, её голос звенел от напряжения. — У него на телефоне программа слежки, которую Хи Сон установил. Активируем её. Быстро! Один из технических специалистов мгновенно подключился, на экране планшета появилась точка геолокации, заброшенный цементный завод на окраине города. — Шеф, это он, — подтвердил техник. — Вперед! — приказала Чжи Сан. Они рванули туда, машины летели по ночным улицам Сеула, нарушая все правила, сердце Чжи Сан стучало в ритме бешеного мотора. Она молилась про себя, чтобы успеть, и когда они ворвались в цех, воздух внутри казался пропитанным запахом сырости и безумия. Чжи Сан первой увидела этот кошмар в свете фонарей: Му Ён, привязанная к старой балке, выглядела такой хрупкой на фоне этих бетонных руин. Её глаза, расширенные от ужаса, мгновенно нашли Хи Сона, не ждал команд, он никого бы не стал слушать плевать уже на протоколы высшего отдела, прокуратуры было, ему даже было плевать на опасность — он сорвался с места прежде, чем Чжи Сан успела выкрикнуть его имя. — Му Ён! — его голос сорвался. Он подлетел к ней, дрожащими руками вцепился в края жесткого скотча, закрывавшего её рот. Хи Сон, лишь одним резким, но точным движением он отклеил его, и из груди Му Ён вырвался всхлип, переходящий в судорожный вдох. Хи Сон тут же начал лихорадочно развязывать узлы на её запястьях, его пальцы были в крови от веревок, но он не замечал боли. — Я здесь, маленькая моя, я здесь, — шептал он, наконец освобождая её руки. Му Ён бессильно рухнула в его объятия, и в этот момент она была для него всем миром, но этот мир был еще в опасности, в паре метров от них ребята из отдела Чжи Сан уже смоголи скрутить «Кровавого Дьявола». Тот лежал лицом в бетон под весом двух оперативников, но в его горле клокотал безумный смех. Псих не сдавался. Каким-то нечеловеческим рывком, используя момент, когда один из оперативников на мгновение ослабил хватку, чтобы достать наручники, маньяк вывернулся. Всё произошло в считанные доли секунды — то, что в высшем отделе называют «критическим сбоем», маньяк, словно змея, скользнул рукой к кобуре ближайшего бойца. Вырванный пистолет клацнул затвором. Безумец не целился в полицейских. Его единственной мишенью была Му Ён — его недописанный «шедевр». — Сдохни, репортер! — взревел он. Чжи Сан вскинула оружие, но она была слишком далеко, она увидела, как Хи Сон, краем глаза заметив блеск ствола, среагировал мгновенно. Он не пытался достать свой пистолет, у него не было времени, он рванул Му Ён на себя, закрывая её своим телом, как живым щитом. Грохот выстрела разорвал тишину завода, Чжи Сан увидела, как тело Хи Сона содрогнулось от удара пули. Он охнул, его лицо исказилось от резкой боли, но он даже не смотря на это не выпустил жену из объятий. Напротив — прижал Му Ён, к себе еще крепче, утыкаясь лицом в её волосы, пока багровая кровь начала стремительно пропитывать его светлую рубашку. — Хи Сон!!! — крик Му Ён, полный невыносимой боли, эхом отразился от стен. В ту же секунду Чжи Сан спустила курок, две пули вошли точно в грудь маньяка, навсегда обрывая его безумный смех. «Кровавый Дьявол» рухнул, уставившись остекленевшим взглядом в потолок. Чжи Сан бросилась к ним, она видела, как Хи Сон оседает на колени, всё еще пытаясь удержать Му Ён. Его дыхание стало тяжелым, свистящим. — Чжи Сан… — прошептал он, поднимая на неё взгляд, в котором, несмотря на боль, читалось облегчение. — Она… она цела? Скажи, что с ней всё хорошо… — Она в порядке, идиот! Она в порядке! — Чжи Сан уже разрывала пакет с перевязочным материалом, её руки дрожали. — Слышишь? Только не смей закрывать глаза! Ты обещал ей ребенка, помнишь? Ты не имеешь права уйти сейчас! Му Ён рыдала, пытаясь зажать рану мужа своими ладонями, а её слезы смешивались с его кровью, Чжи Сан смотрела на них и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Её младшая сестра была спасена, но цена этой победы сейчас истекала кровью на её руках. — Скорую! Живо! — закричала она на весь цех так, что со стен посыпалась штукатурка. — У нас прокурор ранен! Скорую! После того как Хи Сона на носилках загрузили в реанимобиль, она увидела то что для Му Ён, время превратилось в густой, липкий кошмар. Вся дорога до госпиталя Сеульского университета прошла в оглушительном вое сирен и мелькании неоновых огней, которые отражались в окнах машины скорой помощи. Чжи Сан, чье лицо было серым от напряжения и осевшей на кожу цементной пыли, ехала следом, не выпуская из рук рацию. Она видела сквозь заднее стекло «скорой», как медики отчаянно борются за жизнь её настоящего и преданного друга, как ритмично взлетают и опускаются их руки, проводя экстренные манипуляции прямо на ходу. В приемном покое их встретил резкий свет люминесцентных ламп и запах антисептиков, Му Ён, чья одежда была насквозь пропитана кровью мужа, бежала за каталкой до самых дверей операционного блока, пока один из санитаров мягко, но решительно не преградил ей путь. — Дальше нельзя, — отрезал он. Му Ён осталась стоять в пустом коридоре, прижимая ладони к лицу, она видел то как её била крупная дрожь. Чжи Сан подошла сзади и молча положила руку ей на плечо, давая понять, что она рядом. Прошел час, затем второй, каждая минута ощущалась как вечность. Чжи Сан мерила коридор шагами, то и дело отвечая на звонки из прокуратуры и высшего отдела, пресекая любые попытки начальства вмешаться в ситуацию сейчас. Наконец, спустя четыре часа, двойные двери операционной медленно разошлись, и из них вышел ведущий хирург, на ходу снимая пропотевшую маску и стягивая резиновые свои перчатки. Его лицо выглядело изможденным, а под глазами залегли глубокие тени, Му Ён мгновенно вскочила со скамьи, лишившись дара речи. — Как он? Доктор, умоляю… — голос её едва слышно дрожал. Хирург сделал глубокий вдох и посмотрел на обеих женщин. — Пуля которую мы достали прошла опасно близко к позвоночнику и задела легкое, тем самым вызвав обширное внутреннее кровотечение. Но поверьте госпожа Бон, ваш муж — невероятно крепкий мужчина. У него воля к жизни сильнее, чем у кого-либо из моих пациентов за последний год. Операция прошла успешно, и как уже я сказал мы извлекли пулю и остановили кровотечение. Сейчас он в реанимации под наблюдением, угроза жизни миновала. Му Ён бессильно опустилась обратно на скамью, закрыв лицо руками, всхлипы, которые она сдерживала всё это время, наконец прорвались наружу, но это были слезы облегчения. Чжи Сан почувствовала, как у неё самой отпускает железный зажим в груди. Когда хирург отошел, Чжи Сан присела рядом с Му Ён, пытаясь успокоить её. — Слышала? Он справился, — тихо сказала Чжи Сан. — Этот упрямец просто не мог бросить тебя. Му Ён подняла глаза, полные слез, и в них внезапно вспыхнул странный, торжественный свет. Она прижала ладонь к своему животу, и на её губах, искусанных в кровь, появилась слабая, почти призрачная улыбка. — Он должен был выжить, Чжи Сан, — прошептала Му Ён, глядя куда-то сквозь стены госпиталя. — Он просто не знает еще… Я узнала сегодня утром, прямо перед тем, как всё это случилось. Я хотела сказать ему за ужином. Она сделала паузу, и её голос окреп, Чжи Сан, стала понимать то что та хочет сказать, она стала понимать все. — Я беременна, у нас будет малыш, как он и мечтал и теперь Хи Сону, тем более нельзя сдаваться, ведь у него впереди целая жизнь, чтобы стать самым лучшим отцом на свете. Чжи Сан замерла, значит она не ошиблась в своих догадках, и она потрясенно глядя на подругу, в холодном стерильном коридоре больницы, посреди боли и страха, это известие прозвучало как высшая победа жизни над смертью. Чжи Сон, обняла Му Ён, понимая, что «Кровавый Дьявол» проиграл окончательно: он не только не смог забрать жизнь, но и не смог помешать зарождению новой. Впереди был долгий путь восстановления, но теперь у Хи Сона был самый главный повод, чтобы открыть глаза и улыбнуться своей жене. После признания Му Ён в коридоре установилась благоговейная тишина, Чжи Сан, обычно такая собранная и суровая, просто прижала младшую сестру к себе, чувствуя, как та дрожит — уже не от ужаса, а от колоссального эмоционального истощения. Весь мир за пределами госпиталя перестал существовать: не было больше криминалистов, вспышек фотокамер на месте преступления и едких заголовков в утренних газетах. Остались только две женщины и надежда, пульсирующая за дверями реанимации. Чжи Сан настояла на том, чтобы Му Ён осмотрели врачи, после пережитого стресса это было необходимо, пока Му Ён находилась в диагностическом кабинете, Чжи Сан стояла у окна в конце коридора, глядя на просыпающийся Сеул, весь город уже окрашивался в нежно-розовые тона рассвета. Этот рассвет казался ей самым чистым за всю долгую службу. Она понимала, что сегодня они не просто закрыли дело «Кровавого Дьявола» — они вырвали будущее из его когтей. Спустя несколько часов Хи Сона перевели в отдельную палату интенсивной терапии, Му Ён вошла туда первой, комната где находился он была наполнена ритмичным, успокаивающим писком мониторов и мерным шипением кислородного аппарата. Воздух здесь казался таким стерильным и неподвижным. Хи Сон лежал на высокой медицинской кровати, бледный, с четко очерченными скулами, но его дыхание было глубоким и ровным, белоснежные бинты на его груди и плече были скрыты под госпитальной рубашкой, но подсознательно Му Ён всё ещё видела ту алую кровь, что пропитывала его одежду на заводе. Она села на край стула, осторожно, словно боясь спугнуть это хрупкое спокойствие, и накрыла его ладонь своей. Его кожа была прохладной, но в ней чувствовалась та самая жизненная сила, о которой говорил хирург. Чжи Сан наблюдала за ними через небольшое стеклянное окошко в двери, Она видела, как Му Ён склонилась к самому лицу мужа, что-то тихо шепча ему на ухо, и она видела, то как рука Хи Сона — слабая, едва заметная — совершила короткое движение, пытаясь сжать пальцы жены в ответ. Это был их личный мир, куда не было доступа ни закону, ни злу. Дни потянулись один за другим, наполненные капельницами, визитами врачей и короткими часами сна в неудобном кресле, Му Ён не отходила от него ни на шаг. Она приносила в палату цветы, чтобы перебить запах лекарств, и читала ему вслух те статьи, которые теперь писали её коллеги — статьи о его героизме прокурора, спасшего жизнь журналистки. На четвертый день, когда солнце залило палату ярким светом, Хи Сон окончательно пришел в себя. Его взгляд, сначала затуманенный лекарствами, сфокусировался на Му Ён, он попытался улыбнуться, хотя каждое движение отдавалось болью в раненом легком. — Ты… здесь… — его голос был едва слышным хрипом. Му Ён улыбнулась сквозь слезы, которые теперь были только от счастья, она взяла его руку и медленно, с нескрываемым трепетом, приложила её к своему животу, Хи Сон замер. В его глазах промелькнуло недоумение, которое за секунды сменилось потрясением, а затем — неописуемым восторгом. Хи Сон всё понял без слов, его рука задрожала под её ладонью, и по щеке сурового прокурора, не знавшего страха перед преступниками, скатилась одинокая слеза. Чжи Сан, зашедшая в этот момент с отчетами из отдела, остановилась в дверях, она стала свидетелем того, как Хи Сон, превозмогая боль, потянул Му Ён к себе для долгого, нежного поцелуя. В этот миг в палате не было ни прокурора, ни репортера, ни следователя высшего отдела, были только муж и жена, которые вместе со своим нерожденным малышом победили тьму. Чжи Сан тихо прикрыла дверь, её работа здесь была закончена. «Кровавый Дьявол» канул в небытие, а в этой комнате начиналась новая история — история жизни, которая будет в сто крат сильнее любого страха. Она вышла в коридор, поправила воротник своего строгого пальто и впервые за долгое время по-настоящему глубоко вздохнула. Жизнь продолжалась, и она была прекрасна.

***

Когда солнечный свет, пробивавшийся сквозь жалюзи госпиталя, коснулся лица Хи Сона, он медленно приоткрыл глаза, сначала всё казалось размытым пятном — белизна потолка, монотонный писк мониторов, запах антисептика, память уже возвращалась вспышками: холодный цех завода, крик Му Ён и резкий удар в грудь, выбивший из него весь воздух. Он попытался пошевелиться, но острая боль в легком заставила его замереть, рядом послышался шорох, Му Ён, спавшая на краю его кровати, мгновенно подняла голову. Её лицо, осунувшееся за эти дни, осветилось такой нежностью, что у Хи Сона перехватило дыхание. Он смотрел на неё и не мог поверить, что они оба живы, его ревность, его страхи, этот безумный «Кровавый Дьявол» — всё это осталось по ту сторону тьмы. Му Ён осторожно взяла его ладонь, прижала к своим губам, а затем, глядя ему прямо в глаза, медленно переместила его руку на свой живот. Сначала Хи Сон не понял. Он слабо нахмурился, чувствуя ладонью мягкую ткань её платья, но когда Му Ён кивнула, сияя сквозь слезы, осознание поразило его лишь сильнее, чем пуля маньяка. Внутри него словно взорвалось солнце, весь его мир, который он так боялся потерять, теперь не просто вернулся к нему — он удвоился, это было счастье, чистое и ослепительное, накрыло его с головой, заставляя забыть о боли в раненом теле. В этот момент дверь тихо приоткрылась, и в палату заглянула Чжи Сан, увидев, что Хи Сон вновь проснулся, она облегченно выдохнула и подошла ближе. — Эй, прокурор, — тихо прошептала она, — Ты всё-таки решил вернуться к нам? Хи Сон слабо улыбнулся, не сводя глаз с жены. — Я не мог иначе, — его голос был хриплым, едва слышным. — У меня кажется, появилось слишком много дел на ближайшие годы. Му Ён прижалась щекой к его плечу, осторожно, чтобы не задеть капельницы. — Ты слышал, что я сказала тебе, когда ты еще спал? — спросила она. — Я слышал что-то про «самого лучшего отца», — Хи Сон перевел взгляд на Му Ён, и его пальцы нежно сжали её руку на её животе. — Значит, это правда? У нас будет малыш? — Да, — Му Ён засмеялась и заплакала одновременно. — Мальчик или девочка — неважно. Главное, что он будет знать, какой герой его папа. Чжи Сан, стоявшая у подножия кровати, скрестила руки на груди, пытаясь скрыть все свои нахлынувшие эмоции под привычной маской строгости. — Надеюсь, теперь ты Хи Сон, ведь теперь перестанешь дико ревновать Му Ён, к каждому столбу и сосредоточишься на пеленках, Хи Сон, высший отдел не потерпит, если их лучший прокурор будет отвлекаться на пустые подозрения. — Теперь я буду ревновать её только к этому маленькому человеку, который там растет, — Хи Сон ухмыльнулся, и в этой ухмылке снова проснулся тот прежний, уверенный в себе мужчина. — Му Ён, я обещаю… больше никаких разрывов, никогда. — Я знаю, — ответила она, целуя его в лоб. — Теперь мы — одно целое. Он нежно посмотрел на Му Ён, и улыбнулся ведь ему очень нравилось то что она была для него всем. Взяв её вновь за руку он поднес к губам и поцеловал тыльную сторону руки, у него было все что нужно, Последующие недели стали для Хи Сона, было временем медленного, но ведь в тоже время неуклонного возвращения к жизни. Процесс восстановления шел трудно: каждое движение в первое время отдавалось резкой болью в груди, а легкие, еще не привыкшие дышать в полную силу, заставляли его быстро утомляться. Однако каждый раз, когда он видел Му Ён, сидевшую у его кровати с книгой или блокнотом, в нем просыпалось упрямое желание поскорее встать на ноги. В середине второй недели больничные покои наполнились тихими голосами и семейным теплом — Хи Сона навестили родители. Его отец, обычно суровый и сдержанный человек, долго стоял у окна, скрывая повлажневшие глаза, и лишь крепкое, но осторожное рукопожатие выдавало его безмерную гордость за сына. Мать же не могла сдержать слез; она приносила домашнюю еду, аромат которой на мгновение вытеснял из палаты стерильный запах лекарств, и подолгу гладила руку сына, словно проверяя, не сон ли это. Для них Му Ён стала не просто ведь невесткой, а настоящим для него хранителем, в их молчаливых взглядах читалось глубокое благословение новой жизни, которую Му Ён, носила под сердцем. Постепенно Хи Сон начал совершать свои первые прогулки по коридору, сначала — лишь несколько шагов до двери, опираясь на плечо Му Ён или Чжи Сан, которая заходила почти каждый день, принося новости из прокуратуры. Затем — долгие минуты в больничном саду, где холодный зимний воздух бодрил и возвращал ясность мыслей. Его взгляд теплел, когда он наблюдал за тем, как Му Ён бережно кутается в теплую шарф, и в эти моменты в нем окончательно умирал прежний ревнивец, уступая место мужчине, познавшему истинную цену покоя. День выписки стал для всех настоящим праздником, Сеульское утро выдалось ясным и морозным, Хи Сон, уже не в больничной пижаме, а в привычном строгом пальто, которое теперь казалось чуть свободным в плечах, медленно шел к выходу из госпиталя. Хи Сон, был мудрым, но в его осанке снова чувствовалась та стальная уверенность, за которую его уважали в высшем отделе. У входа их ждала машина и небольшая группа коллег во главе с Чжи Сан, не было громких речей — лишь короткие кивки и искренние улыбки людей, знавших цену этой победы. Когда Хи Сон помог Му Ён сесть в машину и сам опустился на сиденье рядом с ней, он впервые за долгое время почувствовал, что вся та ведь опасность окончательно осталась позади. Автомобиль плавно тронулся, унося их прочь от больничных стен, Хи Сон уже смотрел на мелькающий за окном город, крепко сжимал руку жены. Дома их ждала тишина, уют и подготовка к главному событию в их жизни, то прошлое, омраченное тенями разлуки и угрозами маньяка, окончательно растворилось в морозном воздухе, оставляя место только для любви и надежды на будущее. Хи Сон проводил много времени в кресле у окна, наблюдая за тем, как Му Ён обустраивает их семейное гнездо. Его взгляд постоянно возвращался к её силуэту, теперь в каждом её движении он видел особую грацию женщины, несущей в себе новую жизнь. Его прежняя ревность, когда-то разрушившая их союз, окончательно трансформировалась в глубокую, осознанную потребность оберегать. Он больше не злился на её работу, но теперь они подолгу обсуждали её будущие репортажи, и Му Ён, ценя его спокойствие, выбирала темы, далекие от опасных криминальных расследований. Чжи Сан несколько раз заезжала к ним в гости, она привозила документы на подпись, но чаще всего просто сидела с ними на кухне, наблюдая за этой идиллией. Для неё, видевшей Хи Сона в самые мрачные моменты его жизни, его преображение было лучшей наградой за успешно закрытое дело «Кровавого Дьявола». С каждым днем Хи Сон чувствовал себя всё крепче, шрамы на теле затягивались, а вместе с ними затягивались и душевные раны. По вечерам они с Му Ён часто сидели на диване, планируя обустройство детской комнаты, они спорили о цвете стен и выбирали кроватку, и в эти моменты Хи Сон ловил себя на мысли, что никогда в жизни не чувствовал себя таким сильным и цельным. К началу января Хи Сон начал понемногу возвращаться к делам, работая удаленно, но теперь его рабочий день всегда заканчивался вовремя. Больше не было ночных засад и бесконечных допросов — он торопился домой, где его ждал теплый ужин и женщина, которая стала его спасением. На одном из плановых осмотров у врача, когда они вместе пошли на УЗИ, Хи Сон впервые услышал ритмичный стук сердца своего ребенка. В этот миг суровый прокурор, прошедший через пули и кровь, окончательно понял: его настоящая жизнь — не в залах суда и не в кабинетах высшего отдела. Его жизнь — здесь, в этой маленькой точке на экране монитора и в руке Му Ён, которую он никогда больше не выпустит. Зима подходила к концу, унося с собой страхи и тени прошлого, впереди была весна — время пробуждения природы и время ожидания их первенца. Хи Сон и Му Ён стояли на балконе своей квартиры, глядя на огни Сеула, и знали: что бы ни случилось в этом огромном городе, их дом всегда будет местом, где побеждает любовь. Резко и неожиданно пришла весна в Сеул необычайно рано, окутав город нежно-розовым облаком цветущей вишни, для Хи Сона этот сезон стал символом окончательного и в тоже время исцеления. Он полностью вернулся к работе в прокуратуре, и в тоже время друзья и его коллеги из высшего отдела замечали разительные перемены: в его действиях больше не было прежней болезненной одержимости или вспышек гнева. Теперь он работал лишь с холодной, рассудительной эффективностью человека, который точно знает, ради чего возвращается домой каждый вечер. Живот Му Ён заметно округлился, Хи Сон находил в этом ежедневном преображении жены источник бесконечного восхищения. Его утренняя рутина теперь начиналась не с проверки сводок происшествий, а с долгого, и в тоже время бережного прикосновения к её животу, словно он каждое утро заново проверял, на месте ли его величайшее сокровище. Му Ён же, оставив на время криминальные репортажи, занялась аналитикой в редакции, она всегда вся светилась изнутри тем мягким светом, который бывает только у абсолютно любимых женщин. Чжи Сан, заглядывая к ним на выходных, неизменно приносила подарки — крошечные пинетки или детские книги, она часто ловила себя на мысли, что глядя на эту пару, сама начинает верить в возможность счастья в их суровой профессии. В один из таких вечеров, сидя на террасе их квартиры, она видела, как Хи Сон укрывает ноги жены пледом, а затем они втроем долго молчали, глядя на закат, и это молчание было наполнено абсолютным пониманием. Так наступил май и наступил долгожданный момент, роды прошли в той же клинике, где когда-то боролись за жизнь самого Хи Сона, На этот раз коридоры больницы не были пропитаны ужасом — только трепетным ожиданием, Хи Сон не отходил от двери ни на шаг, меряя шагами линолеум, пока наконец тихий, пронзительный крик не разорвал тишину. Когда ему позволили уже войти, он увидел Му Ён — бледную, уставшую, но бесконечно прекрасную с маленьким свертком на руках. У них родился сын. Хи Сон взял малыша на руки, чувствуя его невероятную хрупкость и тепло. В этот миг он осознал, что все прошлые испытания, пуля «Кровавого Дьявола» и годы разлуки были лишь ценой за этот момент абсолютной чистоты. Прошли первые месяцы отцовства, которые окончательно стерли из памяти Хи Сона, все те мрачные тени прошлого, жизнь в их доме теперь подчинялась новому, счастливому ритму: тихому сопению в колыбели, запаху детской присыпки и мягкому свету ночника. Хи Сон, когда-то суровый прокурор из высшего отдела, которого боялся весь преступный мир всего Сеула, дома превращался в совершенно иного человека, коллеги по прокуратуре и Чжи Сан часто подшучивали над ним, замечая, как он торопливо собирает вещи ровно в шесть вечера, но в его глазах больше не было того болезненного напряжения. Он научился доверять — и Му Ён, и судьбе. Его былая дикая ревность сменилась глубоким чувством ответственности и нежности. Теперь, глядя на то, как Му Ён баюкает их сына, он понимал, что его главная миссия — быть их защитником, их нерушимой скалой. Му Ён вернулась к работе репортером, но теперь она выбирала темы с умом и она больше не искала опасности ради адреналина, ведь дома её ждали два самых важных человека в жизни. Она видела, как Хи Сон порой замирает у кроватки малыша, вглядываясь в его черты, и знала: он ищет в сыне оправдание всему тому злу, с которым ему приходится сталкиваться на работе. И находит его. Летом они решили устроить небольшой семейный праздник в честь первой маленькой даты сына. Чжи Сан пришла в их дом не как суровый следователь, а как «тетя», принеся с собой огромную корзину фруктов и детских игрушек. Сидя на веранде и наблюдая за тем, как Хи Сон неловко, но очень старательно пытается сменить подгузник, пока Му Ён смеется, Чжи Сан поймала себя на мысли, что эта картина — лучший финал их долгого и кровавого расследования. «Кровавый Дьявол» остался лишь параграфом в закрытом архивном деле, а здесь, в лучах закатного солнца, торжествовала жизнь. Хи Сон подошел к жене, обнял её за плечи и привлек к себе. Му Ён прислонилась головой к его груди, слушая его спокойное, уверенное сердцебиение — то самое сердце, которое когда-то почти остановилось, чтобы защитить её. — Мы справились, — прошептала она, глядя на спящего ребенка. — Мы только начали, — ответил Хи Сон, целуя её в макушку. Впереди были годы, наполненные первым смехом, первыми шагами и тихими семейными и вечерами, страх ушел навсегда, оставив после себя лишь мудрость и безграничную всю ту любовь, которую они выстроили на обломках своей боли. Сеул за окном мерцал огнями, но для этой семьи весь мир теперь заключался в тепле их рук, соединенных вместе. Жизнь окончательно вошла в мирное русло, и тени прошлого окончательно рассеялись под натиском семейного счастья. Хи Сон полностью восстановился, и лишь едва заметный шрам на плече напоминал о той роковой ночи на заводе. Он стал мудрее, спокойнее, а его былая ревность сменилась тихой, глубокой уверенностью в их любви. Однажды вечером, когда в доме воцарилась уютная полутьма, нарушаемая лишь мягким светом торшера, Хи Сон зашел в детскую. Му Ён стояла у окна, качая на руках уснувшего сына, он подошел сзади, обнимая её за плечи и вдыхая родной запах её волос. — Ты помнишь, как я обещал тебе, что мы справимся? — негромко спросил он, касаясь губами её виска. Му Ён обернулась, и в её глазах отразились огни ночного города, она улыбнулась той самой улыбкой, которая когда-то заставила его сердце биться чаще. — Помню. Но тогда я и представить не могла, что всё будет настолько правильно, — прошептала она в ответ. — Ты стал самым лучшим отцом, Хи Сон, я знала это, но видеть, как ты смотришь на него это моё самое большое счастье. Хи Сон осторожно взял малыша на руки, чувствуя его ровное дыхание и невероятную хрупкость. В этот момент он осознал, что вся его суровая работа в прокуратуре, все сражения со злом и даже та пуля, которую он принял на себя, были лишь путем к этой тишине. — Я просто защищаю то, что мне дороже всего на свете, — ответил он, переведя взгляд на жену. — Вас двоих. Вскоре к ним заглянула Чжи Сан, она принесла свежие новости из отдела, но, увидев их идиллию, не решилась заводить разговор о делах. Она просто присела за кухонный стол, принимая из рук Му Ён чашку ароматного чая. — Глядя на вас, мне иногда кажется, что я в другом мире, — призналась Чжи Сан, тепло глядя на коллегу. — Ты изменился, Хи Сон. Стал другим. — Просто я наконец-то дома, Чжи Сан, — просто ответил он, присаживаясь рядом и накрывая ладонь Му Ён своей. Они сидели так долго, наслаждаясь моментом, когда страх больше не диктует условия, а будущее кажется ясным и светлым, за окном проносились машины, город жил своей суетной жизнью, но здесь, внутри этой семьи, царил абсолютный покой — награда за всё, через что им пришлось пройти. Победа над тьмой была окончательной, и впереди их ждала долгая, яркая жизнь, согретая любовью и детским смехом. Жизнь окончательно вошла в их мирное русло, утро в их доме теперь начиналось не с экстренных сводок, а с тихого сопения в детской и аромата свежезаваренного кофе. Хи Сон, стоя перед зеркалом, привычным движением поправлял воротник своей белоснежной рубашки и затягивал узел галстука. Его строгий чёрный костюм, идеально подогнанный по фигуре, по-прежнему внушал трепет подчиненным в прокуратуре, но теперь, глядя на свое отражение, Хи Сон, видел не просто грозного обвинителя, а мужчину, которому есть ради кого возвращаться домой. Шрам на плече, скрытый под дорогой тканью пиджака, иногда напоминал о себе порой лишь легким покалыванием, но Хи Сон лишь улыбался этим ощущениям. Это была метка его победы, цена, которую он с радостью заплатил за тишину в их спальне. Однажды вечером Чжи Сан заглянула к ним без официального повода, и застала картину, которая еще год назад показалась бы ей невозможной: Хи Сон, отбросив пиджак на спинку кресла и закатав рукава рубашки, сосредоточенно пытался собрать детскую карусель, пока малыш внимательно наблюдал за процессом из своего шезлонга, Му Ён сидела рядом, с ним перебирая фотографии для нового проекта, и в её облике больше не было той лихорадочной тревоги, что сопровождала её в дни охоты на «Кровавого Дьявола». — Вижу, высшая прокуратура сегодня потерял своего лучшего стратега, — с улыбкой заметила Чжи Сан, проходя в гостиную. — Но, кажется, приобрел кого-то гораздо более важного. Хи Сон поднял взгляд, и Чжи Сан поразилась тому, как разгладились морщины на его лбу. В его глазах больше не было того холодного, колючего недоверия и ревности. — Знаешь, Чжи Сан, — тихо произнес он, кивнув на сына, — Раньше я думал, что моя сила в законе и власти этого костюма, но на самом деле она в том, чтобы этот мой маленький человек никогда не узнал, что в мире существуют такие монстры, как те, кого мы ловим. Му Ён подошла к нему, мягко положив руку на плечо. — Он будет знать только то, что его отец — герой, который умеет любить, — добавила она, и её голос прозвучал как самая красивая мелодия. Чжи Сан смотрела на них и чувствовала, что её собственная душа, ожесточившаяся за годы службы, немного оттаивает. Она видела, как Хи Сон бережно берет Му Ён за руку, и как их пальцы переплетаются — крепко и надежно. Когда вечер подошел к концу, Хи Сон вызвался проводить Чжи Сан до дверей, оставив Му Ён в детской, он вышел с ней в прихожую, на ходу поправляя рукава домашнего джемпера. Хи Сон проводил Чжи Сан до дверей, ы прихожей было тихо, лишь мягкий свет ламп падал на его плечи, которые больше не давил груз невыносимой ответственности. Он стоял перед своей коллегой — не как «железный прокурор» из высшего отдела, а как человек, который наконец-то обрел дом. Чжи Сан уже на выходе обернулась и внимательно посмотрела на него, она помнила его другим: резким, вечно настороженным, с глазами, в которых горела лихорадочная ревность и страх. — Ты выглядишь чертовски спокойным, Хи Сон, — негромко заметила она, и в её голосе прозвучало искреннее облегчение. — Даже странно видеть тебя без телефона в руках и мыслей о деле. Хи Сон слегка ухмыльнулся, опершись плечом о дверной косяк, в этом жесте было столько простоты и уверенности, сколько он не чувствовал годами. — Знаешь, Чжи Сан, когда я чуть не потерял Му Ён, там, на заводе я понял одну вещь. Прокуратура, закон, кодексы — всё это лишь работа, а настоящая жизнь — это то, что происходит сейчас в той комнате, где спит мой сын. Я больше не хочу тратить ни секунды на страх или подозрения. — Я рада за тебя, — Чжи Сан коротко кивнула и уже тише добавила: — Береги их, но ты все же должен помнить «Кровавых дьяволов» в этом городе всё еще много, а такая семья — одна. — Я знаю, и на этот раз я справлюсь, — твердо ответил он. Когда дверь за Чжи Сан закрылась, Хи Сон еще мгновение постоял в тишине, он посмотрел на свои руки — те самые, что когда-то судорожно сжимали руль от ревности, а теперь бережно укачивали младенца. За стенами этой квартиры шумел Сеул, жил своей суетной и опасной жизнью, но здесь, за его спиной, был создан целый мир, мир, защищенный любовью, которую не смогла сломить даже пуля психопата. Хи Сон вернулся в комнату, Му Ён стояла у окна, и в лунном свете её силуэт казался почти призрачным, но невероятно родным. Он подошел к ней бесшумно, со спины, и крепко прижал к себе. Му Ён откинула голову на его плечо, накрыв его ладони своими. Он больше не был тем сердитым и подозрительным мужчиной из прошлого, теперь он был Прокурором своей семьи. И глядя на огни ночного города, Хи Сон чувствовал, как страх окончательно покидает его сердце, оставляя место лишь бесконечной нежности и они уже смотрели в будущее, которое теперь принадлежало только им троим. Тишина, за которую он заплатил своей кровью, теперь была его самой главной победой. Хи Сон вернулся в комнату, Му Ён стояла у окна, наблюдая за огнями спящего города, в лунном свете её силуэт казался почти призрачным, но невероятно родным. Он подошел к ней бесшумно и обнял со спины, чувствуя её тепло и мерное биение сердца, Му Ён, обернулась в его руках, и Хи Сон увидел в её глазах то самое отражение счастья, которое давало ему силы двигаться дальше, он больше не был для неё тем сердитым и подозрительным мужчиной из прошлого. Теперь он был защитником своего собственного дома. Хи Сон нежно коснулся ладонями её лица, большими пальцами очерчивая линию губ, а затем склонился и поцеловал её. В этом поцелуе не было горечи прошлых обид или страха потери — только глубокая, такая бесконечная страсть и благодарность за то, что они выстояли. Му Ён ответила ему с той же силой, обвив руками его шею, и на мгновение весь мир вокруг них перестал существовать. Когда они отстранились друг от друга, Хи Сон прижал её лоб к своему, вдыхая запах её волос. — Я люблю тебя, — прошептал он, и его голос больше не дрожал от тревоги. — Я знаю, — улыбнулась она в ответ. Они снова посмотрели в окно на ночной Сеул, страх окончательно покинул его сердце, и оставляя место лишь для нежности и уверенности в завтрашнем дне, они вдвоем смотрели в будущее, которое теперь принадлежало только им троим, тишина, за которую Хи Сон заплатил своей кровью, теперь была его самой главной и честной победой в жизни. Он был счастливым мужчиной который добился своего в своей жизни всего, он был все таким же сильным прокурором, но для своей семьи он был другим, для Му Ён, он был её мужем и защитником и оберегал от всего в этом мире а для сына лучшим отцом. Возможно в будущем сын пойдет его стопам, но сейчас об этом думать не стоит, ведь до этого далеко они ещё детей родят, по крайнее мере двух ещё. Пролетел год, и дом прокурора наполнился радостным гомоном гостей. Наступил первый день рождения их сына — Тольджанчхи, и для Хи Сона и Му Ён этот день был серьезным праздником, а священным рубежом, за которым все страхи прошлого окончательно превратились в пыль. Малыш, одетый в крошечный ярко-синий ханбок, сидел в центре комнаты на расшитых подушках. Он выглядел серьезным и сосредоточенным, удивительно напоминая своего отца в те моменты, когда тот изучал важные дела. Му Ён, сияющая в светлом традиционном платье, не сводила с него глаз, а Хи Сон, стоя рядом и бережно придерживая жену за талию, чувствовал, как его сердце переполняется гордостью. На низком столике перед ребенком разложили предметы для обряда тольджаби, здесь были и длинные нити для долгой жизни, и сверкающие монеты для богатства, и микрофон, который явно подготовили коллеги Му Ён из редакции, Чжи Сан, стоявшая в первом ряду гостей, с любопытством подалась вперед. — Ну, малыш, покажи нам, кем ты станешь, когда вырастешь, — прошептала Му Ён с улыбкой. Их малыш окинул стол внимательным, изучающим взглядом, затем он не потянулся к ярким игрушкам или шуршащим купюрам. На мгновение в комнате воцарилась тишина, Хи Сон невольно затаил дыхание, наблюдая, как маленькая ручка уверенно потянулась к самому краю стола. Малыш крепко ухватил деревянный судейский молоток — символ правосудия и закона. Гости взорвались аплодисментами и радостными возгласами, Му Ён прикрыла рот ладонью, а Хи Сон почувствовал, как по его спине пробежали мурашки, малыш не просто взял предмет — он постучал им по столу с таким невозмутимым видом, что ни у кого не осталось сомнений: в этой семье растет новый защитник справедливости. — Весь в отца, — звонко рассмеялась Чжи Сан, хлопая Хи Сона по плечу. — Готовься, прокурор, кажется, у тебя растет смена. Хи Сон перевел взгляд на жену. В глазах Му Ён стояли слезы счастья, она знала, как много это значит для Хи Сона — видеть, что их сын выбрал путь чести и закона, за который его отец когда-то едва не отдал жизнь. Хи Сон подошел, поднял сына на руки и высоко поднял его, пока тот всё еще сжимал свой маленький молоток. В этот миг, в декабре, Хи Сон окончательно осознал: всё, через что они прошли — разлука, ревность, пуля маньяка и долгие ночи страха — стоило этого мгновения. — Значит, прокурор? — Хи Сон нежно посмотрел на сына, а затем поцеловал Му Ён. — Что ж, я обещаю, что к тому времени, как ты наденешь свой первый костюм, этот мир станет намного безопаснее. Они стояли в окружении друзей и близких — счастливая семья, чье будущее теперь было официально предсказано самой судьбой. И на этот раз Хи Сон знал точно: он сделает всё, чтобы это будущее было наполнено только светом. Праздник продолжался, но для Хи Сона и Му Ён время словно замедлилось, после того как малыш сделал свой выбор, в доме воцарилась атмосфера необычайного подъема. Гости обсуждали будущее юного «прокурора», а бабушки и дедушки наперебой пророчили внуку блестящую карьеру. Хи Сон подошел к столу и осторожно взял из рук сына деревянный молоток, он покрутил его в пальцах, чувствуя гладкость дерева, и в его памяти на мгновение всплыли холодные залы суда и строгие коридоры прокуратуры. Но теперь эти воспоминания не вызывали у него привычного напряжения. — Смотри, Му Ён, — Хи Сон подозвал жену, когда гости переместились к праздничному столу. — Он ведь даже не взглянул на деньги или сладости. Выбрал самое тяжелое и серьезное. Му Ён подошла к нему, поправляя сбившуюся ленту на его костюме, она посмотрела на мужа, затем на сына, который теперь увлеченно пытался рассмотреть узоры на ханбоке отца. — Он выбрал твой путь, Хи Сон, — тихо сказала она. — Но я надеюсь, что его путь будет легче твоего. Без тех теней, с которыми пришлось сражаться тебе. Хи Сон притянул её к себе, чувствуя тепло её тела. Он вспомнил, как они только мечтали о ребенке, проходя через ад расследования дела «Кровавого Дьявола», и теперь, их мечта не просто сбылась — она обрела голос, имя и характер. Чжи Сан, наблюдавшая за ними со стороны, подошла с бокалом сока. — Знаешь, Хи Сон, — заметила она, глядя на малыша, — в высшем отделе нам часто не хватает именно такой чистоты намерений. Если он сохранит этот взгляд, когда придет время надеть мантию, ты сможешь по-настоящему гордиться своим преемником. Вечер плавно перешел в сумерки. Когда последние гости разошлись, и в доме стало тихо, Хи Сон и Му Ён остались вдвоем в детской. Уложив маленького «прокурора» спать, Хи Сон еще долго стоял у колыбели. Он положил тот самый деревянный молоток на полку рядом со своими наградами, понимал, что выбор ребенка — это лишь символ, добрая традиция, но для него это стало своего рода окончательным прощением от судьбы. Жизнь дала ему шанс не только спасти любимую женщину, но и воспитать того, кто продолжит его дело, Хи Сон обернулся к Му Ён, которая ждала его в дверях. Он подошел, обнял её и снова, как и год назад в больничной палате, прижал её к своему сердцу. — Спасибо тебе, — прошептал он. — За то, что не сдалась тогда. За то, что у нас есть этот день. Они стояли в тишине, защищенные стенами своего дома и своей любовью, Сеул за окном жил своей суетной жизнью, но для этой семьи всё самое важное уже произошло. Они ведь победили тьму, и теперь их сын будет расти в мире, который Хи Сон сделал чуточку чище ради его будущего. Они счастливы по-настоящему, тем более у них был малыш, который выбрал свой в будущем путь, он был горд тем что сын станет таким же как он прокурором в будущем, но до этого ещё далеко, нужно жить той жизнью которая сейчас идет, как они и жили до этого. Сейчас для него важнее продолжать делать свою семью счастливой, всегда их защищать и оберегать от всего плохого в этом мире.