Без названия

Столица освобождена. Свобода! И маленькая, но все же - Победа! Вражеские войска отступают с севера украинских территорий и это просто не могло не радовать! В офисе все весело поздравляли друг друга и тешились, что наконец-то можно выйти из этих подземелий и вернутся наверх - к нормальным условиям жизни. Сегодня каждый мог вернуться домой, увидеться с родными, детьми, женами... Обняться с друзьями и просто наконец-то увидеть свой родной уголок. О полной победе говорить было еще рано. Слишком рано. Еще столько предстоит работы, борьбы... Еще столько усилий нужно приложить, чтобы спасти всех с оккупированных территорий и окончательно отвоевать свои земли. Но об этом они подумают завтра. Сегодня хотелось хоть немного отойти от пережитых ужасов, вечного страха смерти и постоянных переживаний о близких. Миша сидел в своей подземельной комнате и тоскливо смотрел в одну точку. Другой бы бежал уже отсюда со всех ног поскорее домой! Но сколько же воспоминаний у него было связано с этим пыльным местом. Сколько раз они с Давидом здесь дурачились и обсуждали зомби-нелюдей? Сколько раз он прятался тут от обстрелов и ракет? Сколько раз его вместе с Лешей палил Ермак в этой комнате? Сколько раз в этих сырых стенах он слышал: "Я тебе кохаю, Михасику", "Я же рядом. Не бойся, я тебя в обиду не дам,", "Ходи до мене, золотко", "Відкрий ротик і скажи ааа, дивись, які смачні макарончики" "Я достал тебе кофеек" Сколько раз они здесь с Арестовичем ссорились, мирились, любились и просто были вместе. Миша вспоминает как ворвался в прямой эфир с Фейгиным и обнял Лешу у всех на глазах. Припоминает как валялся в лазарете с капельницей в руке от того, что заморил себя голодом. Вспоминает как попал под обстрелы и чуть не погиб... Скупые слезы беззвучно ползут по бледным щекам - он помнит как Леша испугался за него тогда. Он помнит как тот ревновал его, иногда ругал. Он помнит краткие голосовые из неизвестных номеров от Алексея, который был в командировке. Да, здесь было страшно. Здесь было до боли и ужаса нестерпимо жаль себя, знакомых и незнакомых, маленьких детей. Здесь было только черное. Но иногда капельки белого света тоже присутствовали, в лице его любимого человека - Алексея Арестовича. - Так и знал, что ты здесь, - тихо войдя внутрь, сказал Леша. Кровать пискляво скрипнула - мужчина сел рядом с Михаилом. Он ничего больше не говорил. Он только притянул его к своей груди и поцеловал в темную макушку. - Леш, я так не хочу идти отсюда. - Боишься? - Нет. Просто... Мы же теперь будем реже видится. Мы живем на разных концах города. А я так привык, что ты все время рядом. - Здрасте-приехали. Малыш, я тебя вообще-то никуда не собирался отпускать. Как раз пришло время поговорить об этом. Мы уже не просто влюбленная парочка. Мы женаты. Поэтому жить должны вместе. Если хочешь можешь переезжать ко мне, хочешь я к тебе, а хочешь я нам новый дом куплю. Все, что захочешь - все исполню. - Ты серьезно? Ты будешь жить со мной? Постоянно? - Почему тебя это так удивляет? - Может, все-таки у меня останемся? И от офиса недалеко, да и ты уже не раз там был... Есть даже парочка твоих вещей, - со слабой улыбкой говорил Подоляк, вырисовывая у Алексея на груди указательным пальцем только ему понятные узоры. - Еще нужно увидеть все ли там в порядке. Мы же туда так и не съездили после 24-го ни разу. - Действительно, я совсем забыл об этом. - Михасику, вставай, пора додому, - прошептал Леша ему на ухо. Як же довго Міша чекав на ці слова! *** Алексей со своим супругом почти доехал до пункта назначения. Как же это было приятно видеть довольных граждан, которые с радостью убирали город от той разрухи, что им принесла война. Но лучшее, что сегодня увидел Подоляк (случайно) - это встреча солдата со своим ребенком... Мальчик так бежал к нему, так кричал, так был счастлив! От таких вещей в груди щемило и хотелось зарыдать, потому что он понимал - не все дождутся папу, маму, сына, брата. - Я заскочу в супермаркет, куплю все что надо, а ты пока иди, разведай обстановку, - говорил Алексей. Он припарковал машину, отстегнул ремень безопасности и ласково взял за руку своего любимого. Стекла были затонированы - бояться нечего. Он наклоняется и нежно касается тонких губ Михаила. Тот откидывает голову на спинку сидения и крепче сжимает ладонь Леши. - Добре, Льоша, як скажеш, - шепчет тихо Миша, выходит из машины и направляется в свой подъезд. Вроде бы все уцелело - ни одной трещины. Разве что было немного грязно и пахло какой-то сыростью что ли?.. Лампочки давно все перегорели и с каждым этажом было все темнее и темнее. А вот и заветная дверь. Подоляк неуверенно приставляет к замочной скважине ключ - руки трясутся. Он так давно не был дома. Дверь поддается не с первого раза, но все же открывается. В коридоре лежат его тапочки разбросаны в разные стороны, зимняя шапка, на полу валяются две водолазки и какой-то лист бумаги. Жутко воняет плесенью и повсюду много пыли. Тишина слишком колючая и устрашающая... Кажется, здесь до сих пор - 24 февраля. Он делает шаг вперед и оказывается тут. Дома. Воспоминания наваливаются на бедную голову: их ссора с Лешей, его депрессия, бешенные дозы гидазепама, страх, что они больше никогда не будут вместе. Последняя спокойная ночь в спальне, которая сейчас вся в пыли и с расстеленным постельным бельем. Он лежит. Смотрит Лешкины фото, плачет и скучает. Засыпает... И просыпается от звуков взрывов. Он не забудет то страшное утро никогда. Взволнованный Алексей на пороге его дома. Они впопыхах собираются и уезжают с чувством, что больше никогда сюда не вернуться. Словно едут на смерть. Но он снова здесь. Він знову повернувся в те місце, в яке навіть не очікував повернутись... Все осталось так как было - тут словно время остановилось и двигаться вперед не собиралось. Каждая вещь была на том самом месте, что и тогда... Даже ваза с полностью увядшими тюльпанами, вернее с тем, что от них осталось. Миша падает на колени среди гостиной на пыльный пол и закрывает лицо руками. Воспоминания один за другим бьют под дых, заставляя надломиться эмоциональную защиту. Все это кажется страшным сном... Он сейчас проснется и будет 25 февраля - он будет убитый горем из-за слов Сережи о покерном долге, но не сожженным изнутри из-за войны. Сейчас Миша понимает, что все то, что было "до" - быт, обиды, депрессии из-за неразделенной любви - мелочь по сравнении с тем, что произошло и что он пережил. А сколько еще ждало препятствий впереди? Сколько еще будет известий, которые заставят седеть не только волосы, но и сердце? Он чувствует теплую руку на своем плече. Он знает кому она пренадлежит. Эта ладонь спасала его миллиарды раз от эмоциональных выгораний, от депрессий, от отчаяний, от поспешных выводов и неверных решений. Этот человек теперь его муж, его опора, его жизнь. Они прошли всю боль и весь этот ад вместе - плечом к плечу, душа к душе... - Михасю... - шепчет Леша и помогает подняться мужчине. - Коханий, як добре, що ти в мене є, - широко улыбаясь сквозь слезы, прошептал Миша. Но если бы не война... Он бы не стал его мужем. Но расслабляться им было некогда - заняться было чем - вся квартира была пропитана под атмосферу с фильмов ужасов. Поэтому нужно было наводить порядок, на что эти двое угрохали больше 4-х часов. Арестович выносил большими пакетами мусор, включая и испортившиеся продукты, покрыты плесенью вещи и кастрюли, а так же дохлые цветы в горшках. Мише было тяжело с ними прощаться, но советник заверил, что купит ему новые и еще красивее. Пакуя очередной пакет, Леша застыл, невольно засмотревшись на Подоляка - тот был в серой футболке и черных хлопковых штанах со шваброй в руке, туда-сюда ездя с ней по полу. Образ добавляла светлая косынка на волосах, что делала его невероятно трогательным и милым. - Йой, Льоша, я так замучився, а ще ж вечерю треба приготувати, - тяжело плюхнувшись в прихожей на пуфик, сказал Михаил. - Золотко, яка вечеря? Як хочеш їсти, я щось нам замовлю, ти й так замаханий, - проведя по немного влажному лицу, предложил Алексей. Тот лишь устало кивает, поднимается и дальше продолжает шаркать шваброй по полу. Леша хватает последний напханный до краев мешочек и идет на улицу. М-да и только они одни своим мусором заняли две с половиной урны, но главное, что избавились от всего ненужного хлама. Мужчина вытирает влажными салфетками руки, вытягивает смартфон и смотрит где тут ближайшее кафе, чтобы можно было взять еду "с собой". Милая забегаловка находится совсем недалеко. Две пиццы, коробочка с картошкой фри и литр колы - как раз то, что надо. По дороге Леша встречает нескольких девушек, которые попросили сфотографироваться и он не смог им отказать. Те со счастливыми улыбками и благодарностями ускакали... Народ веселится, территории освобождаются, девушки заново расцветают, ну разве не красота? Еще бы на юге и востоке убрать этих пидарасов и будет всем счастье. Когда он возвращается в дом, то не узнает его - все отчищено до блеска, приятно пахнет да еще и вещи все разложены аккуратно по полочкам. В общем лепота и чистота! Подоляк выходит из душа в светлом полотенце на бедрах и с таким же полотенцем на плечах, вытирая свои волосы. - Где ты так долго был? - с хитрым прищуром спросил Подоляк, - Вот только не надо начинать о том, что ты искал где бы раздобыть еду. Уже весь тик ток облетели твои фотки с теми малолетками. - Каюсь. Сфоткался. Но они так просили, малыш. - А когда я прошу сфоткаться то "нет", да? Эх, не дорос я до фотографий с таким красавцем, - шутливо ругался с Лешей мужчина. - Эй, ну не ревнуй! - с улыбкой произнес советник, обхватывая обнаженную талию своими руками. С влажных волос Миши текла вода, капельками теряясь где-то на шее и плавно переходя на грудь. От него приятно пахло то ли розой, то ли чем-то сладким. Черные глаза устало смотрят на Лешу, руки ложатся на крепкие плечи. Подоляк подается вперед и нежно касается своими губами его губ. Он проникает своим языком, не спеша проведя им по деснам, ладонями он плавно водит по мужественной шее. - Золотко, не спокушай, мені ще в душ потрібно, - с неохотой произнес Арестович, ведь он бы сейчас не отказался от такого лакомого десерта. - От там і пар свій випустиш, секс-символ ти ходячий! Михаил отстраняется и манерно отворачивается от Леши. Тот лишь улыбаясь, хмыкает и несильно шлепает брюнета по попе, после чего сразу же получает мокрым полотенцем по руке. - Уф, какие мы горячие! *** Поужинав, советники сразу же пошли в спальню, дабы выспаться. День был не из легких еще и домашний работы столько было! Они даже до бумаг еще дойти не успели, а там их была целая стопка... Завтра целая куча интервью, прямых эфиров, онлайн-встреча с иностранными СМИ, а у Леши в добавок ко всему этому еще и эфир с Фейгиным. Арестович расслабленно посапывал, одной рукой прижимая к себе Михаила за талию, тот спиной жался к его боку и своими руками обволакивал обнимающую его ладонь. Он слабо вздрагивал во сне, что-то шепча себе под нос. Леша открывает глаза - как же громко орала сирена! Он будит своего любимого, но тот сонно шепчет, что устал... - Маленький, давай! Идем. - Леш... Отстань... Иди, без меня прячься... Я спатки хочу... - Ні хвилини спокою, гниди прокляті... Алексей проводит по своим волосам ладонью и понимает, что даже не пробил где тут ближайшее укрытие, но коридор тоже неплохой вариант. Он поднимается, берет удобной стул, несет в прихожую и возвращается за своим сонным котеночком. Тот что-то протестующе мычит, но затихает, когда оказывается в теплых объятиях своего мужа. - Може я на пуфік? Я ж як слон тяжкий... - устало шевеля губами, говорил брюнет. - Чшшш, спи дальше, малыш. Леша крепко держал за талию Михаила, который тихо посапывал у него на коленях, положив свою голову на плечо. Мужчина отметил, что его любимый стал немного легче - не порядок, надо откормить. Под воздушную тревогу на него накатывают волны сентиментальности и разных воспоминаний. Смотря на Мишу, который так доверчиво к нему жался сквозь сон, хотелось только одного - убить всех, кто мог бы потревожить его спокойствие. Этот человек творил с ним что-то невероятное - хватало только одного взгляда черных глаз и Арестович был готов на все. Но была и обратная сторона медали - это вечное чувство тревоги за жизнь Подоляка. Алексей очень сильно любил его и каждый раз он ловил себя на мысли, что нервничает из-за его безопасности, или о том все ли с ним в порядке. Он старался быть всегда рядом и сейчас он не представляет как будет ездить в свои командировки, оставляя Мишу одного дома. Он точно поседеет от волнения. М-да "на все Божья воля" в этом случае не работает. Спина с ногами немного затекают, но Леша стойко терпит эти приятные мучения. Что может быть лучше этого? Когда все немеет от тяжести родного и так горячо любимого тела. Хах, а ведь еще пол года назад Арестович был гулякой, королем всех громких вечеринок и просто вольной птицей! Кто бы сказал, что он еще раз женится, да еще и на мужчине - он бы помахал пальцем у виска и так же бы добавил: "Сиди-сиди, я сам открою" - Леш, может я слезу?.. - снова сквозь сон шептал Михаил, - Я тяжелый... - Не відпущу, - шутливо кусая тонкую шею, сказал Арестович. Слышаться хлопки и еще, кажется, странный свист. Леша знает, что это за свист, поэтому только крепче прижимает к себе своего мужа. Тот вздрагивает от раздавшегося взрыва, который, кажется, прогремел где-то совсем близко. Советнику ничего получше не приходит на ум, кроме как тихо пропеть строчки из въевшийся ему в память песни, перекрутив на свой маневр: - Так вже в світі повелося, я люблю твоє волосся, - полушепотом пел мужчина на ушко Подоляку, - Я люблю твої тонкі вуста! Та невдовзі прийде осінь, ми усі розбіжимося по русифікованих містах... - Еще... - прошептал Миша, немного взбодрившись от голоса своего мужа. - І лиш ти, і лиш ти сидітимеш тут сам, Будеш пити — не п'яніти від дешевого вина. Мій ти хлопчику печальний, моя доле золота, я продовжую кричати... Ніч безмежна і пуста. Сердце Михаила так сильно бьется о грудную клетку, что становится аж больно. Леша всегда попадал в десятку! Будь то стихи, песни или просто красивые слова... Он всегда знал, что да как нужно сказать Подоляку, чтобы тот морально испытал оргазм и на время выпал из реальности. Сирены воют про отбой, тем временем Миша целует Арестовича со всей нежностью и чувственностью, на которую только способен. Спать больше совершенно не хочется. Хочется только одного - стать единым целым сейчас, немедленно и навсегда! Он отстраняется, встает с теплых и занемевших коленок мужчины и, беря его за руку, тянет за собой в спальню. Алексей плюхается на широкую кровать и неотрывно смотрит в любимые глаза. Миша садиться на него сверху, обхватив своими бедрами его ноги. Он снимает с себя футболку, сверкая светлым торсом, скользя своей попой по паху Алексея. Горячая ладонь мнет одну из ягодиц Михаила, вторая же зарывается в каштановые волосы, оттягивая за них назад, открывая доступ к этой соблазнительной шейке. Мужчина оставляет на ней целую цепочку лиловых отметин. - Мхм! Леша, ну чем я буду их скрывать? - Тональник тебе купим, - прошептал советник, притягивая мужчину к себе еще ближе. Он покрывал его грудь мокрыми поцелуями, играл с сосками, слегка их покусывая. Подоляк теряет голову окончательно. Он заставляет своего любимого откинуться назад и сам съезжает ниже, приспуская домашние брюки. В его руках оказывается твердая плоть мужчины, на верхушке которой вязко капала прозрачная жидкость. Миша собирает ее всю языком и начинает делать им восьмерки вокруг головки. Арестович кладет руку на затылок советника, заставляя взять глубже - и тот насаживается до упора, делая глотательные движения, от чего по телу Леши проходит волна мелкой дрожи. Он вцепляется в волосы мужчины, оттягивая от себя. Несколько движений - он снимает с них оставшуюся одежду и заставляет Михаила залезть вместе с ним на постель. Тот хочет вернуться к своему интересному занятию, но неожиданно оказывается в 69-позе и ощущает влажные поцелуи на внутренней стороне своих бедер, которые стремительно поднимались все выше. Щеки покрываются багровым румянцем, но Подоляк откидывает смущения и все сомнения на второй план, уверенно лаская своего любимого. Он протяжно скулит, когда чувствует горячий язык на колечки мышц, но решает не отставать и решительно заглатывает член Леши до самого основания. От действий Арестовича хотелось завыть, поэтому Миша, не сдерживаясь, мычал с твердой плотью во рту, посылая приятные вибрации по всей длине. Алексей глухо стонал от таких выкрутасов своего мужа и старался сделать ему так же приятно. Пальцы требовательно толкались внутрь, дразня клубочек нервов, язык проходился по поджавшимся яичкам - от чего Михаил лишь сильнее стонал, не переставая двигать головой вверх-вниз. - Михасику, твою ж мать! Та шо ж ти... Ах! Мішааа! Леша чувствует как накатывают волны оргазма... Его накрывает с головой, а когда он ощущает как Михаил слизывает остатки спермы нежно языком, ему полностью срывает крышу - он переворачивает Мишу, распластывает под собой и, зафиксировав его руки над головой, глубоко целует, чувствуя горький вкус на пухлых губах. Подоляк трется о его бедро стоячим членом, пытаясь выпросить хоть чуточку внимания. Но Алексей словно специально игнорирует все эти попытки, лишь сильнее вылизывая податливый ротик мужчины. - Льоша, мммм! - слова брюнета терялись в этом жарком поцелуе, - Трахни менееее! - Моєму золотку вже так не терпиться? - дразнил его советник, присосавшись в очередной раз к одному из сосков. - Льош, аааах, ну, будь ласка! Перестань дражнити. Я так тебе хочу. Я не можу більше... - хныкал советник. - Михасику, але ж ти розпусний! Мій малесенький чортик! - говорил Алексей, хватая мужчину под бедра руками. - Боже, Льошаааааа! - проскулил Подоляк, когда тот вошел в него одним резким движением, точно попав по простате. Арестович быстро двигается, сжимая до синяков Мишины бедра. Тот комкает пальцами постельное белье до треска и орет во всю глотку, чтобы мужчина не останавливался. Хотелось выкинуть что-то сумасшедшее и Леша, кажется, придумал что. Он все так же толкается, долбя на полную катушку по простате, и перехватывает Мишин член у основания. Тот разочарованно стонет, пытаясь уйти от этого касания. Но ладонь начинает делать ласковые движения, почти доводя до пика Михаила, но снова опускается вниз и пережимает. - Леша, отпусти, не надо! - Тише, я знаю, что я делаю, - сказал Арестович с командными нотками в голосе - знал же как от этого течет Подоляк! Мокрая ладошка только мучительно-нежно дразнит его плоть в такт размашистым толчкам. Большим пальцем он водит по уздечке, легонько царапая коготком - от чего Мишу подбрасывает на кровати. Снова эти поступательные движения вверх-вниз... И снова зажим у основания! - Льоша, дай кінчити, будь ласка! Ааааах! - Миша кричал, нетерпеливо двигая бедрами навстречу. И Леша дает. Он делает финальные, особенно глубокие, толчки и, быстро двигая по плоти Михаила рукой, доводит его просто до невозможного блаженства. Миша звонко стонет, выгибаясь в спине, чуть ли не ставая на мостик, и ощущает как разливается чужая сперма внутри него. Глаза застелила пелена слез от таких ярких вспышек удовольствия, в ходе чего казалось, что все тело на мгновение отключилось... - Золотко, ти найкращий, - шепчет, тяжело дыша, Арестович и целует своего мужа в висок. - Льоша... Льоша... Боже, Льоша... - Миша бессвязно шепчет его имя. Накрыло его знатно - так, что аж пальцы поджимались на ногах, казалось, что он на миг потерял связь с реальностью... Его бедра, что были немного разведены в стороны, до сих пор мелко дрожали. Грудь тяжело вздымалась, ртом он пытался ухватить как можно больше воздуха. Он не знает как это получается у Леши. Только он может довести его до полусмерти, заставив почувствовать себя в таком состоянии по-настоящему живым! Только он умеет заставить забыть его обо всем... И Подоляк забывается, отдаваясь в мужественные и надежные руки своего мужа. Миша медленно приходит в себя, восстанавливает дыхание и удовлетворенно улыбается. Он ощущает как Алексей вытирает его живот от следов их бурной ночи. Мужчина притягивает его к себе и целует в румяные щеки. Он ищет одеяло рукой, дабы укрыться. Подоляк жмется к нему как коалка, обхватив его всего руками и ногами. А Леша и не против... Ему так даже нравится... Йому так навіть звичніше...