Не умирай у меня на руках(Do not die on me!)

Вэнь Цин сидела на твердой земле и почти не чувствовала ног. Вершина горы была усеяна мелкой галькой, и как бы она ни старалась не обращать на это внимания, у нее не выходило. Несмотря на усталость и раздражение, она должна была продолжать концентрироваться, чтобы не совершить ошибку. И ей нельзя позволить себе сделать даже малейшую запинку, иначе потеряет своего пациента, одного из них или обоих. Это неприемлемо. Прошло уже почти два дня с того момента, как она вскрыла грудь и живот Вэй Усяня. Два долгих, бессонных дня и ночи, наполненных агонией и криками. Она была измучена, и даже малейший дискомфорт, вызванный галькой под ногами или душераздирающим и пронзительным криком, который она заставляла издавать Вэй Усяня, раздражал ее до крайности. А еще было дело в том, что ее волосы распустились и болтались прямо перед глазами, неприятно прилипая к липкой от пота коже. Она не могла остановиться ни на секунду, если не хотела, чтобы золотое ядро, которое находилось у нее в руках, рассеялось - все будет напрасно, если это произойдет. Вэй Усянь заслуживал от нее хотя бы этого; она не могла остановиться на полпути, она должна была завершить операцию. Она никогда не должна была соглашаться даже начать; она никогда не должна была придумывать теорию переноса золотого ядра. Она даже в самых смелых мечтах не могла себе представить, что все будет именно так. Она была врачом, а не палачом; она должна была помогать людям, облегчать их боль и исправлять их тела. Она не должна была намеренно разрезать их и причинить им непоправимый вред, забрав их золотые ядра. И боги, Вэй Вусянь кричал изо всех сил, даже с кляпом во рту. Она ясно понимала, что причиняет ему физическую боль, но когда он по-настоящему поймет, что уготовано ему в будущем - наверняка будет опустошен. В конце концов, именно это случилось с Цзян Чэном после того, как его золотое ядро расплавилось. И теперь Вэй Усянь добровольно подвергал себя той же участи. Еще одна капля пота скатилась с ее лба и медленно поползла по лицу. Она щекотала, и девушке хотелось вытереть ее или хотя бы тряхнуть головой, чтобы она ослабла и упала. Это бесконечно раздражало. После двух дней без перерывов у нее болела голова. Она знала, что ей все еще легко, а Вэй Усяну было гораздо хуже. Несмотря на все его усилия, он все еще кричал во все горло, отчего ее голова болела еще сильнее. Ей нужно было сосредоточиться, а это было трудно в таких условиях. Кровь на руках, которые были наполовину погружены в рану Вэй Усяня, была липкой и горячей, и желудок пытался выпрыгнуть из нее от того, как отвратительно это было. Не то чтобы она никогда раньше не видела и не прикасалась к крови, напротив, это была ее ежедневная работа, но на этот раз все было по-другому. Она знала, что не спасает своего пациента, по крайней мере их обоих. После этого Вэй Усянь не выздоровеет; он, конечно, поправится, но уже никогда не будет прежним, потому что золотое ядро, которое она только что украла, будет вставлено в Цзян Чэна, и он, надеюсь, исцелится таким образом. Что же касается Вэй Вусянь, то она украла его будущее. И не только это, она еще и мучила его в процессе. Она знала все это, и также знала, что он имеет полное право кричать и плакать, давая знать о своей боли и оплакивая потерю, которую он вот-вот понесет. И все же она не могла отделаться от мысли, хотя бы на долю секунды, что хочет, чтобы он замолчал. Всего на одно мгновение, чтобы она могла перевести дыхание и отдохнуть хотя бы на это мимолетное мгновение. Ей хотелось успокоиться и подготовиться к последней части операции. Золотое ядро уже почти вышло наружу, и оставалось только закрыть рану на животе Вэй Усяня и вложить золотое ядро в нового владельца. Внезапно, словно ее желание было исполнено каким-то обиженным божеством, Вэй Усянь замолчал. На самом деле наступила могольная тишина. Золотая сердцевина наконец вышла из него, и Вэнь Цин с ужасом наблюдала, как она засияла в ее руке, а затем рассеялась в одно мгновение. Ее руки были пусты, и молчание становилось невыносимо долгим, удушающим, невыносимым, обвиняющим. Она продолжала смотреть на свои руки. Она была так уверена в том, что ее теория работает, что ее способностей достаточно, чтобы успешно осуществить ее. Она никогда не думала, что золотое ядро, от которого ее пациент готов отказаться, может быть просто потрачено впустую. Ее разум был совершенно оцепенелым, как же она должна была сказать Вэй Усяну, что операция не удалась? Что она потерпела неудачу? Что она только что лишила его будущего культиватора буквально за бесценок? “ Сестра! Внезапно раздался мучительный и настойчивый крик. Вэнь Цин оторвала голову от рук и посмотрела на брата. Лицо Вэнь Нина было таким же потным, как и у нее, из-за того, что она держала ранее избитого Вэй Усяня, так что неудивительно, что она сначала не заметила слез, бегущих по его лицу. Только когда он почти всхлипнул, произнеся фразу, которую, она знала, что никогда в жизни не забудет - наконец поняла ситуацию. “ Сестра, молодой господин Вэй, он… он не дышит... Вэнь Цин тут же посмотрела вниз и увидела, что лицо и все тело ее пациента неподвижны. Его лицо застыло в безмолвном крике, полном боли и страдания, и он был так бледен. Его глаза были плотно закрыты. Кровь, которая до сих пор пятнала все вокруг и почти лениво вытекала из раны на его животе, теперь тоже была неподвижна. Но хуже всего было то, на что только что указал Вэнь Нин. Грудь Вэй Усяня не двигалась, как и все остальное тело. Он выглядел так, словно был мертв. Нет! Этого не может быть! Вэнь Цин мобилизовала все свои оставшиеся силы и волю и начала пытаться заставить Вэй Усяня дышать. Она проверила его пульс, и ее сердце тоже почти перестало биться, когда ничего не было найдено. Несмотря на все ее усилия, Вэй Усянь действительно был мёртв. Она убила его. Нет, это было неправильно. Она не только убила его собственными руками, но и поклялась, что никогда не сделает этого даже по прямому приказу Вэнь Руоханя. Она действительно замучила его до смерти. Осознание этого тяжело давило на ее разум, когда она все еще пыталась передать немного духовной энергии в тело, которое медленно становилось все более и более холодным на земле, несмотря на то, что прекрасно знала, что это ничего не даст. Внутри не было золотой сердцевины, которая с готовностью приняла бы ее подарок, она сама вынула его несколько секунд назад. Она пришла в себя только тогда, когда кто-то тряс ее за плечи и пытался что-то сказать, его голос был настойчив и полон слез. - Сестра, пожалуйста, остановись. Слишком поздно, вы больше не можете его спасти. Молодой Мастер Цзян… он… Мне нужна твоя помощь, чтобы привести его в порядок. Глаза Вэнь Цин неохотно оторвались от фигуры, одетой в красно-черную мантию, и посмотрели на другого подростка. Цзян Чэн лежала менее чем в метре от него, но казалось, что когда ее взгляд путешествовал, он был на расстоянии световых лет. Она увидела небольшой надрез, который сделала как раз перед тем, как начать извлекать золотое ядро Вэй Усяня, чтобы было легче поместить его внутрь и оно не рассеялось, пока она будет проводить его пересадку. Рана вяло кровоточила и была слишком красной. Она знала, что должна немедленно остановить кровотечение и закрыть её. Там больше не было золотого ядра, которое можно было бы вставить. Но руки отказывались двигаться. Ощущение крови Вэй Усяня на ее руках было еще слишком свежим; черт возьми, на руках все еще не полностью высохла багровая кровь! Что, если она снова потерпит неудачу? Что, если она убьет Цзян Чэна? Что, если она потеряет любовь всей своей жизни? Хотя он, вероятно, возненавидит ее после этого, после того как узнает, что она замучила его брата до смерти. " Сестра!" Еще одна срочная подсказка от Вэнь Нина, который пытался остановить кровь и помочь спасти Цзян Чэна. Наконец она очнулась от своей неподвижности. Если ничего не предпринять, то Цзян Чэн наверняка умрет! Она должна хотя бы попытаться. Вэнь Цин бросилась в бой и зажала руками кровоточащую рану. Она вздрогнула от ощущения горячей жидкости, текущей сквозь пальцы, и просто нажала сильнее. Она должна спасти хотя бы одного из своих пациентов. Какой врач позволил бы им обоим умереть без борьбы? Внезапно Цзян Чэн открыл глаза. Это очень удивило Вэнь Цин, она точно отмерила дозу снотворного, он должен был пробыть без него еще целый день. Она отпустила рану и отпрянула. Это движение, должно быть, привлекло внимание Цзян Чэна, потому что он сел и посмотрел ей прямо в глаза. Он тихо застонал, так непохоже на крики, которые издавал Вэй Усянь раньше. И все же его глаза были стальными, полными ненависти и упрека. - Вэнь Цин, что ты наделала? - Обвиняющим тоном спросил Цзян Чэн. - Почему ты убила моего брата? Неужели ты думала, что я поблагодарю тебя за это? Может быть, ты думала, что если бы у меня было золотое ядро моего брата, я снова стал бы могущественным культиватором, который смог бы защитить тебя и твой клан и жениться на тебе? Ты убила его, а заодно и меня! Нет, Вэнь Цин покачала головой, она думала совсем не об этом. Она только что уступила мольбам Вэй Усяня, и ее клан не имел никакого отношения к ее решению. Возможно, ей хотелось доказать правильность своей теории, но это не было причиной, по которой она согласилась продолжать ее. Слезы потекли по ее щекам, когда она увидела, как Цзян Чэн кашляет кровью, а затем падает на холодную землю, полную гальки, неподвижный, безжизненный. Ей даже не нужно было прикасаться к нему, чтобы понять, что в нем не осталось жизни. Его глаза утратили прежнюю искорку, но все еще смотрели на нее с явным обвинением, не мигая, никогда больше. Она услышала шорох одежды позади себя, и чувство страха немедленно появилось в ее кишках, угрожая полностью захлестнуть ее. Она не хотела оглядываться на Вэй Усяня. Она знала, что он был мертв, она проверила себя, и больше не было никаких признаков жизни. Так как же получилось, что он снова двигался? - Вэнь Цин... - мучительный и яростный вой пронесся над пустой горной вершиной, и кровь в жилах Вэнь Цин застыла. Вопреки себе, словно по приказу мстительного божества, она медленно обернулась. Она уже догадалась, какое зрелище встретит ее, и только подтвердила, что была права. Вэй Усянь сидел, его глаза были неестественно черными. Он превратился в свирепый труп, который хотел наказать свою убийцу, он хотел убить ее в свою очередь. Прежде чем Вэнь Цин успела что-либо сделать или даже подумать о том, как она может защитить себя, свирепый труп бросился на нее. *** Вэнь Цин проснулась с громким криком. Она все еще чувствовала, как внутренности вываливаются из тела. Но когда положила руку на живот, то обнаружила только неповрежденную кожу, никаких ужасных ран и крови. Это был просто ужасный кошмар. Должно быть, так оно и было. Она все еще лежала в своей постели в Могильных Курганах. Если бы Вэй Усянь превратился в свирепый труп, потому что она убила его во время переноса золотого ядра, ее бы здесь не было. Так что, конечно же, с ним все было в порядке. Но что, если ее сон был предчувствием? Здоровье Вэй Усяня уже несколько недель неуклонно ухудшалось. Что, если бы он умер в своей пещере, в полном одиночестве, обиженный на нее за то, что она забрала его золотое ядро? Потому что теперь у него не было ни помощи в исцелении своих ран, ни возможности практиковаться в бою. Он мог умереть в любую секунду, несмотря на все усилия Вэнь Цин сохранить ему жизнь. Она вскочила с кровати и босиком побежала к Пещере Демонов. Она даже не сделала никакого предупреждения, прежде чем ворваться внутрь и споткнуться о какое-то месиво на земле. Внутри было темно, луна не могла проникнуть так далеко в пещеру, а свечи не горели. Боги знали, что у них не было ничего лишнего. Наконец она добралась до скалы, которую Вэй Усянь использовал в качестве кровати. Она лихорадочно искала все вокруг, пока не нашла его запястье. Руки ужасно дрожали, когда она положила на него два пальца и проверила, нет ли признаков жизни. Другая ее рука нашла грудь Вэй Усяня и теперь поднималась и опускалась в такт дыханию мужчины. Вэнь Цин осела на пол, позволив своему облегчению взять верх, а слезам смыть остатки паники и страха. Вэй Усянь был здесь, он был в порядке, очень даже жив. Она не потеряла своего пациента. И она сделает все возможное, чтобы не потерять его и в будущем.