Подсолнухи

Солнечные лучи проникали сквозь мягкие занавески, в комнате пахло сыростью и сладкими булочками. Казалось, что все в мире замерло, остановилось, лишь легкое подергивание стрелки часов приводило рыжеволосого мальчишку в рассудок. Дилюк слегка потянулся, присел на край кровати, и потёр глаза. За окном сверкала рассветная роса, улыбки бабушек в соседних домиках и летнее утреннее солнце. Мальчик улыбнулся, взглянул на открытую записную книжку на столе и принялся читать список дел. К слову, планировщиком и выдумщиком он был ещё тем, но обычно его распорядок дня заключался лишь в том, чтобы помочь бабушке прополоть грядки, полежать под дневным солнышком на крыше, читая очередную книжку про приключения, и пошпионить за соседским мальчишкой, который редко выходил на улицу, и сидя на чердаке в своём доме, переправлял Дилюку записки по протянутой между их окнами веревке. Дилюк не знал, почему голубоглазому мальчишке по имени Кэйя, нельзя выходить на улицу, не знал, почему он что-то вечно мастерил, вместо того, чтобы пинать мяч на заднем дворе, не знал и того, почему сердце так безжалостно стучало, стоило парнишке выглянуть в окно. «Пойдём гулять» «Не могу» «Почему это?» «Бабушка не пускает» «Может, она у тебя маньячка?» «Не знаю. Может» «Какой ты чудной. Хочешь мы ночью сбежим?» «А как?» «А я тебя через крышу вытащу» «Ну, я не знаю, бабушка ругаться будет» «Она не увидит!» «Ладно, давай» Дилюк радостно подпрыгнул, откусил кусочек сахарной булки, а затем, принялся разрисовывать план побега. Он думал о том, как они с Кэйей будут собирать семечки из подсолнухов, пить росу из-под листиков и искать следы диких зверей. Вот только Кэйя больше из окна не выглядывал, возле бабушкиного забора больше не стояла белая дорогая машина, веревка между чердаками была оборвана, а окно наглухо заколочено досками. Кэйя не появлялся неделю, две, может уже и месяц, а при любых расспросах бабушки, она лишь пожимала плечами и отнекивалась, дескать «не знаю я, что за бабка там живет». Время летело, забирая с собой детские воспоминания о голубоглазом мальчике, глупых записочках и майских жуках в коробочках, которые Дилюк вечно кидал Кэйе в окошко. Бабушка умерла, запах сладких булочек исчез из памяти, рыжеволосый мальчик утонул во взрослых делах, учебе в медицинском, бизнесе и семье. Пока однажды в окне одной из больниц не увидел голубоглазого темного парня, сидящего на подоконнике и спокойно рисующего что-то в блокноте. Врач замер, перебирая в мыслях воспоминания, и ринулся в больницу, надеясь найти ответы на детские вопросы. Крыша. Луна. Лето. Цветущие клумбы. Голубые глаза. Он не помнил как нашел его, как очутился на крыше, как робко взглянул в голубые глаза. Он не помнил, как Кэйя засмеялся, рассказывая историю о том, что заболел ветрянкой и весь измазанный зеленкой уговаривал бабушку выпустить его погулять, он смеялся, рассказывая Дилюку, как стрелял семечками подсолнуха в окна напротив, чтобы сообщить о том, что родители забирают его в город из-за того, что он разбил бабушкино стекло, как глупо пытался найти рыжеволосого парнишку среди прохожих, как глупо недавно простыл, и как же он счастлив, что наконец-то встретил его вновь. А Дилюк сиял, улыбался и чуть-ли не плакал. Он обещал, что вылечит его как можно быстрее, что они снова поедут в бабушкину деревню, приготовят булочки в старом доме, и наберут в бутылки рассветной росы. И Дилюк не врал, он лишь составлял список дел, в который каждый день вписывал только Кэйю.