Недостаточность

       – Да твою ж… – Хэнк со стоном прикрыл лицо ладонью, устало растекаясь по барной стойке. Этого ему только не хватало для полного счастья.        – Вы… огорчены? – уточнил Коннор, и по ровной интонации ни черта не понять, но разворачиваться к андроиду Андерсон точно не планирует – у него самого сейчас наверняка такая гамма эмоций на лице, что у железяки платы перегорят от попыток проанализировать.        – Нет, Коннор, я не огорчен. Мне просто надо… переварить информацию. Это было крайне неожиданно. – На счет последнего, Хэнк отчасти лукавил – удивления не было. Шок, паника, неверие, что это всё же произошло – что угодно, но сам факт будто и без того был очевиден, как бы сильно Андерсон прежде ни пытался его игнорировать. Будто прокачанная за годы службы интуиция лейтенанта уже давно била тревогу, но была успешно послана нахрен. А теперь его ткнули лицом в то, что было, наверное, неизбежно. Коннор решил, что в него влюбился.        – Вам нужно время?        В ответ на это Хэнк только простонал невнятные ругательства. Как объяснить жестянке, что время как раз-таки нужно ему, глупому андроиду, ни черта не успевшему повидать и испытать за свою коротенькую недо-жизнь? Что он просто выдаёт желаемое за действительное, лепит в одну кучу единственную привязанность, что он успел испытать и жажду познать новые, несвойственные машинам, но такие притягательные чувства.        И самое досадное – Хэнк даже не мог его за это винить. Он чувствовал себя отчасти дедом, которому любимая внучка обещает, что когда вырастет, выйдет за него замуж – просто потому что «ну а за кого ещё?». Только Коннор не ребенок, он всего лишь совершенно неопытен, зато в стократ настойчивее и любопытнее любого взрослого. И, вот серьёзно, Хэнка вся эта неадекватщина совершенно точно не должна интересовать, но он о ней слишком много думает – вертит мысль со всех сторон, смакует, и вот в голову уже лезут непрошенные образы.        Он никогда прежде не думал об андроиде в этом ключе, но теперь выходит на удивление складно – разум не встречает сопротивления. И то ли здравый смысл вместе со всеми препятствиями к чертям размыло виски, то ли Хэнк просто аморальное чудовище, но трепыхающееся под ребрами желание подыграть Коннору в этом абсурде он списывает на то, что всё-таки и сам прикипел, что к жестянке необъяснимо тянет. И всё же он не может поступить с Коннором так.        – На кой чёрт тебе старый брюзжащий алкоголик-неудачник, а? – Хэнк наконец нашел в себе мужества посмотреть андроиду в глаза. В них сложно рассмотреть неуверенность, а может Андерсон воображает.        – Не говорите так, это неправда. – Ответ быстрый, ни секунды сомнений. Неужто железки влюбляются как обычные люди и им тоже ватой застилает мозги или что у них там вместо?        – Да ну? – Андерсон даже бровь приподнял. – А что же тогда правда?        Он ожидал, что андроид задумается, но тот оправдывать ожидания сегодня явно не планировал.        – Вы честны – с окружающими и с собой, не пытаетесь казаться лучше и в этом Ваша сила. В искренности, прямоте и смелости быть настоящим. – Коннор чуть наклонил голову и его взгляд показался Хэнку чуть теплее, шоколад радужки будто гипнотизировал, обволакивал, прося сдаться.        – Ладно, подхалим, – Андерсон чуть улыбнулся, преодолевая неловкость, – допустим. Всё это очень приятно, но я всё ещё не вижу причины, почему нам с тобой стоит… изменять характер наших отношений.        На этот раз Коннор не спешил выдавать ответ, но и опешившим не выглядел – скорее глубоко задумавшимся. Между бровей пролегла складка, а диод активно мерцал желтым. Всё же обличать эмоции в слова оставалось для андроидов самым сложным процессом. Впрочем, едва ли у людей иначе.        – Вы… нравитесь мне. Мне нравится быть рядом с Вами. Кажется, симпатия подходит под описание того, что я испытываю.        Хэнк хмыкнул. Эта игра с выуживанием формулировок оказалась непростой, но на удивление увлекательной – Андерсон понимал, что Коннору тяжело и самостоятельно разобраться ему будет в разы сложнее. Перевод его программных сбоев на язык человеческих чувств и эмоций –тонкое искусство и, возможно, оставлять его с этим один на один будет жестоко.        – Хорошо, но всё ещё неясно, чем твоя симпатия мешает нам оставить всё как есть. – Хэнк подпер голову одной рукой, во второй покачивая бокал с остатками виски. – Попробуй объяснить, что тебя во всём этом тревожит. Почему ты решил мне об этом сообщить?        Всё это время стоящий над душой андроид наконец опустился на соседний стул в задумчивости. Было заметно, как ему становится сложнее по мере приближения к сути, отчего Хэнк понимал – они на правильном пути.        – Меня тревожит ощущение… недостаточности. Недостаточности Вас.        – Так вот же я, здесь, – Андерсон немного издевался, одновременно подводя Коннора к нужному ответу и бессовестно наслаждаясь.        Андроид нахмурился, игнорируя издевку. Диод сходил с ума, напряжение стало заметно невооруженным глазом, но Хэнк не собирался более помогать – Коннор должен справиться сам.        – Этого мало. Я чувствую необходимость быть для Вас больше, чем напарником. Иметь право быть к Вам ближе. Мне нужно всё Ваше внимание, которое Вы способны мне отдать. Я хочу, чтобы Вы были моим.        У Хэнка дыхание сперло от откровенности, остатки виски тут же отправились в глотку под пристальным взглядом карих глаз. Он знал, куда выведет этот допрос, но не был до конца готов и услышанное окутало тело ворохом мурашек.        – Вот теперь ты был убедителен, – Хэнк слабо, но искренне улыбнулся, давая понять, что это своего рода похвала за старания. Коннор большой молодец.        – То есть, Вы согласны? – андроид аж со стула подорвался, делая нерешительный шаг ближе, но всё ещё не вторгаясь слишком в личное пространство.        Хэнк протянул руку, чтобы обхватить ладонью чужую щеку, ласково огладить большим пальцем скулу.        – Раз ты именно хочешь, – он намеренно выделил слово, которого всё это время ждал как зеленого света светофора, – то у меня не выходит найти причины отказать.