Беспредел

С Фэнгом было весело. Было весело рубиться в приставку, он постоянно все комментировал, часто шутил. Когда проигрывал, обижался. Но не долго. Шутя. Было весело валяться на крыше и смотреть на ночное небо, звёзды, луну. Он любил напевать песенки, болтая ногами, громко кричать, из-за чего Эдгар пытался заткнуть ему рот, ведь «уже все спят». Весело гулять с Фэнгом, кататься на велике, пить слабоалкогольное пиво и кушать чипсы, сидеть на нудных уроках, в особенности на математике. Ох уж эта «математическая тревожность». В присутствии Фэнга это мерзкое чувство пропадало. И Эдгару это очень нравилось. Ходить по парковке, заглядывать на марки машин, обсуждать, какую купят в будущем. Бегать по заброшкам, стараясь не отстать друг от друга, ведь на дворе ночь, а Эдгар так боится темноты. Фэнг часто подшучивал, мол: «Хвостиком за мной ходишь, бро!». Эдгар часто держался сзади Фэнга, руками облапывал край «фэнговой» футболочки, скрипел зубами и потел. И все это из-за темноты. И на 14 февраля, когда все дарят друг другу валентинки, ходят за ручки и встречаются, Фэнг и Эдгар сбегали с последнего урока в библиотеку и читали Лавкрафта. По предложению, иногда по абзацу, они сидели вместе за одним столом и читали. И тут Фэнг тоже часто комментировал, смеясь либо удивляясь, а злые тётушки библиотекари их за это ругали. Эдгар часто злился. А когда Фэнг спросил, кто Эдгару нравится с девчонок, последний задумался. «А ведь действительно, кто?». На ум никто не приходил. Все были хорошими, но не достаточно. Эдгар ещё не встретил особенную, ту самую. А Фэнгу, кажется, все нравились. Все девчонки его любили, он тоже их любил. Часто переписывался. Эдгара это раздражало. Он надеялся, что это зависть, ведь он не такой «популярный и крутой», как Фэнг. Но вскоре понял, что это никакая не зависть. Это самая настоящая ревность. Эдгар ревновал своего друга к другим, к девчонкам, к мальчикам. Даже иногда к его родителям. Но старался этого не показывать. Он держался. Иногда Фэнг приходил к Эдгару домой. Всегда удивлялся, что у него вся комната в постерах и наклейках. Неожиданно. Даже мило. Мило потому, что весь такой серьезный и угрюмый он, Эдгар, находил что-то прекрасное в музыке, да и не просто находил, он буквально фанател. Эдгар часто предлагал Фэнгу послушать его любимую музыку, а тот соглашался. Сидели тихонько на диване с одними нашуниками и слушали. Фэнг признал, ему это нравится. Точнее, не музыка, это не его вкус, совсем не его, но наблюдать за тем, как Эдгар иногда машет в такт головой, да и само понимание того, что он так близко, почему-то заставляет улыбаться, а сердечко биться. И вообще, у Эдгара дома комфортно. Чаек сладкий попьют, закусят булочками, печеньем всяким, потом пойдут посмотрят фильм, укутаются в плед. Ножки неловко под этим пледом примкнут к другим, согреваясь. И Эдгар всегда уснет первым. Положит голову на плечо Фэнгу и так заснёт. Фэнга в сон тоже клонит, но просто так убрать голову друга он не мог. Слишком ему нравились такие милые моменты между ними. Он просто погладит волосики Эдгара, немного почешет выбритые виски, удивляясь, ведь они тоже приятные на ощупь, обхватит Эдгара за спинку, её тоже погладит. И ещё так немного посидит. А потом сам уже отрубится. И на утро первым проснется, как всегда Фэнг, увидит, что Эдгар крепко его обнимает за талию, почти заползая под пижамную футболочку рукой. И это смущает. Совсем чуточку смущает. Ведь больше всё-таки нравится. Фэнг развернется к Эдгару, тоже обнимет, но не продолжит спать. Будет лежать и наблюдать за спокойным лицом Эдгара, за его длинными ресницами, тонкими, чуть приоткрытыми, губами, не уложенными волосами. И Фэнг улыбнётся, а потом испугается, ведь Эдгар резко откроет глаза и уставится прямиком на растерянного Фэнга. Пару секунд молчания. Неловко. Очень неловко. И внезапно Эдгар засмеётся, очень искренно, радостно, запрыгнет на Фэнга и начнет с бешеной скоростью его щекотать. Сначала живот, потом подмышки, а потом и вовсе шею. А Фэнг пытается отстраниться, смеясь, но застывает, когда слегка холодноватые руки лезут под футболку, к рёбрам. И руки там обводят эти рёбра, пересчитывая их. У Фэнга мурашек куча, смешанные эмоции. А Эдгар опять хихикает, задевает случайно сосок и ойкает, когда слышет то, как проскулил Фэнг, почти вскрикивая. Опять обводит ребра. И опускается, чтобы поцеловать покрасневшого Фэнга в носик. Потом подпрыгнет и будет готов убежать, но рука Фэнга крепко схватит Эдгара, и под напором повалит. И Фэнг тоже поцелует этого наглеца. Но только уже не в носик. А в губы. Сначала нежно, а потом углубляя. А у Эдгара искорки в глазах, он отстраняется и говорить что-то на подобии: — Это мы уже, типа, встречаемся? Да? Фэнг не запомнил точность сказанного, честное слово. Да и все так внезапно, очень, Фэнг не ожидал. В голове все перемешивается, лопается, не укладывается. Он просто наслаждался человеком, который был под ним. — А ты как хочешь? — еле слышно, где-то в грудь Эдгару, промямлил. — Ну, я-то хочу, а ты? Фэнг приподнялся, чтобы заглянуть в глаза Эдгару. Мило. — Если не шутишь, то хочу. Очень хочу. Очень, очень хочу. Очень, очень, очень хочу. Очень- Не договорил, потому что его перебили. — Да понял я уже! Хочешь, ура. Наконец-то. А Фэнг недопонял, что значит радостное «наконец-то». Все же какая разница? Он сейчас лежит и кайфует. Остальное не важно. Но потом переспросит насчёт высказывания Эдгара. Всё-таки... Странно звучало.../ Может ли это значит, что Эдгар долго ждал этого признания?