По кругу

      В субботу я решила посвятить себя себе же. Купила лёгкого вина. Приняла ванну с кучей расслабляющей соли. Хотя пиздят производители, если говорить откровенно, ничего во мне не расслабилось, какая-то упругая струна была натянута в груди, угрожая порваться.       Протерев волосы полотенцем и накинув теплый спортивный костюм, ставший с некоторых пор любимым, я врубила на колонке какую-то музыку (кажется, это был мой плейлист vk) и удалилась на кухню открывать вино. В дверь раздался звонок. Я вздрогнула, выронив штопор.       На пороге стояла Алёна. Опять в драных джинсах и майке. На улице, конечно, уже тепло, но не настолько же!       Ее взгляд был каким-то неуверенным.       – Привет, – и смотрит исподлобья.       – Привет, – улыбаюсь, а в груди расползается тепло. – Проходи.       – Ты одна? – с опаской проходит в квартиру.       – Конечно, а кто ещё…       Договорить я не успеваю.       Потому что, захлопнув дверь, она прижимает меня к стене и целует. Резко. Напористо.       – Я скучала, – в губы, оторвавшись на мгновение.       – Алёнка, – уже хриплым шепотом, пытаюсь собраться с мыслями, но нихрена не получается.       Потому что её руки уже стягивают с меня теплую толстовку. А под ней ничего.       – Блять, – выдыхает, прижимается ко мне, вдыхает запах кожи.       Чувствую, что дрожит. Холодными ладонями по горячей груди. Вздрагиваю. Тут же накрывает ртом сосок. Играет горячим языком. По коже пробегают мурашки. Носом проводит по шее.       А я вдыхаю запах с ее волос. Ваниль. Как мне не хватало этого терпкого, сладковатого аромата.       Тяну ее за собой в сторону спальни. Смотрит в глаза, а я тону в ее взгляде. Потому что зелень ее глаз снова темнеет. Мой темный лес. Потеряться в котором мне больше не страшно.       Толкает меня на кровать, забирается сверху.       – На тебе слишком много одежды, – улыбаюсь.       Усмехается, стягивает майку вместе со спортивным топом и отбрасывает в сторону.       – Так лучше? – мой любимый озорной взгляд.       – Определенно, – бормочу я, проводя пальцами по ее груди, рёбрам, к выпирающим косточкам таза. – Но ещё не предел, – возвращаюсь взглядом к глазам.       Нависает надо мной, опираясь на руки. Изучает взглядом.       Глаза-губы.       – Я хочу быть частью твоей жизни.       Говорит это и тут же целует, не позволяя вставить слово.       По-хозяйски проникает языком в мой рот, руками зарывается в волосы.       Блять… никогда не знала, что у меня на затылке эрогенная зона. Иначе как ещё объяснить, что я как кошка трусь об ее руки?       Пока ее не было, я мёрзла. Пыталась согреться горячей водой и теплой одеждой.       Сейчас мне жарко.       Одной ладонью она сжала мое горло. Так, как я это представляла. Я выгнулась от разряда, пробежавшего по телу.       Алёна поцеловала меня за ухом, в шею, в губы. Коротко, отрывисто. Свободной ладонью по телу вниз. Под резинку штанов.       Да, под ними тоже ничего.       – Охренеть, – улыбается в губы.       Чуть развожу ноги. Касается осторожно. Изучает. Взгляд неотрывно в глаза.       Легких касаний мне становится мало.       – Пожалуйста… – голос срывается на хрип.       Улыбается как Чеширский кот.       – Чего ты хочешь? – горячим дыханием на ухо.       – Тебя внутри, – честно, не отводя взгляда.       Алёна закусывает губу, а я глажу ее по плечам, груди, спине. Наслаждаюсь ощущением ее кожи под моими пальцами. Утопаю в ее взгляде. Темный. Наполненный желанием.       Двигается во мне, ловит губами мои стоны. Вонзаю ногти в ее обнаженную спину, шипит в ответ. А я уже даже не пытаюсь удержать сознание. Тело прошибает долгожданной разрядкой.       – Твою ж.., – выдыхаю ей в губы.       Ухмыляется. Нагло. Довольно. Пересохшими губами целую ее в шею. Вдыхаю запах.       Мое сумасшествие.       Выскальзывает из меня пальцами, отпускает горло, вызывав разочарованный стон. Роняю ее на кровать, нависаю сверху.       Такая хрупкая.       Проводит пальцами по моей щеке. Взгляд падает на шею и плечи. Догадываюсь, о чем она думает.       – Теперь здесь будут только твои следы, – шепчу, глядя в глаза.       – Обещаешь? – во взгляде и голосе надежда.       – Обещаю, – голос почему-то чуть хрипит, а в горле ком.       Меня переполняет безумно теплое чувство нежности.       – Алёнка, – шепчу и тут же целую.       Не могу надышаться ею. Вдыхаю запах снова и снова. Глаза подозрительно щиплет.       Не хватало ещё разреветься. Жмурюсь, прячу лицо у нее на груди. Глажу, целую белую кожу. Руки будто живут собственной жизнью, гуляя по ее телу.       – Я скучала по твоим прикосновениям.       Тихий голос окончательно ломает какую-то внутреннюю преграду, я всхлипываю от эмоций, которые переполняют меня. Чувствую, как по щекам бегут горячие слезы.       Черт.       Утыкаюсь лбом ей в живот, пытаясь отдышаться и успокоиться. Алёна ничего не спрашивает, будто понимает меня без слов. Зарывается пальцами в волосы. Гладит, чуть царапая кожу.       Обнимаю, прижимаясь крепче. Ближе. Как вторая кожа.       – Я тебя люблю, – тихо, куда-то в область пупка. Не уверена, что меня слышно. Но она услышала. Как и всегда.       – Я тоже тебя люблю, – слышу, как улыбается. А голос тоже хриплый.       Поднимаюсь, смотрю в глаза, которые тоже блестят. Целую в губы нежно. Осторожно проникаю языком между приоткрытых губ. Позволяет. Отвечает мне. Прижимает руками ближе к себе, играет с моим языком. Отстраняюсь на несколько мгновений, чтобы стянуть с нее джинсы. Снова нависаю сверху, Алёна обхватывает меня ногами.       Протиснув ладонь между нашими телами, прикасаюсь пальцами к ней. Вверх-вниз, пальцами распределяя влагу. Едва заметно вздрагивает, качнувшись навстречу моим пальцам.       Наблюдаю за ней. Алёна закусывает губу, неотрывно смотря мне в глаза.       Нетерпеливо ёрзает, пытаясь насадиться на мои пальцы. Черт. Не выдерживаю сама, будто мучая ее, пытаю и себя тоже. Медленно вхожу в нее. Так же медленно двигаюсь, вытаскивая пальцы полностью, и входя на всю длину.       – Хочу быстрее, – хрипло, нетерпеливо.       Ухмыляюсь. Не даю подстроиться под ритм. Быстрее и снова медленнее. Рвано и коротко. Медленно и глубоко.       Запрокидывает голову, схватившись одной рукой за одеяло, другой вцепившись мне в спину. Урчу от удовольствия, хочу, чтобы на мне были ее отметины.       Чем быстрее двигаюсь, тем сильнее белеют костяшки ее пальцев, сжимающих одеяло.       На щеках румянец. С приоткрытых губ срываются стоны. Чувствую, как напрягаются мышцы ее живота. Ускоряю движения. Теперь быстро и глубоко.       Выгибается, сжав бедрами мою руку. Протяжный стон вызывает у меня довольную улыбку, которую я даже не пытаюсь спрятать.       Алёна притягивает меня к себе, обняв и уткнувшись носом в шею. Пытается отдышаться.       Я укладываюсь поудобнее, сунув руку под голову. Целую ее в висок. Дотянувшись до угла одеяла, накидываю на Алёну, прикрывая ей спину и плечи.       Улыбается:       – Всех укрываешь после секса?       – Только тебя, – честно и даже неожиданно для меня. Потому что я сделала это на автомате.       – Лестно, – устраивается у меня в объятиях.       Прикрываю глаза. Чувство умиротворения согревает изнутри. Убаюкивает. Обнимает успокоением. Проваливаюсь в сон, ощущая тепло девушки, лежащей рядом. Любимой девушки.       Проснувшись, чувствую дыхание на своей щеке. Открыть глаза страшно. Вдруг это все было сном? Вдруг это все не по-настоящему, и сейчас рядом со мной не Алёна? Но мне кажется, что я чувствую запах ванили. Или же это мой воспалённый разум подкидывает желаемые образы?       Из мыслей выдергивает тихий голос:       – Я знаю, что ты не спишь.       С облегчением выдыхаю.       – Ты чего?       – Боялась, что тебя здесь не будет, – заспанными глазами изучаю ее лицо.       Сейчас она кажется мне домашней. Родной. Уютной. Глаза снова начинает щипать.       Да не могу же я все время реветь!       – Марин, у тебя очень подозрительное выражение лица.       – Пошли в кино?       Господи, что я несу… Мысленно даю себе подзатыльник.       – Эм, – по выражению лица Алёны понимаю, что она тоже ждала чего-то другого. – Насколько я помню, тебя не очень привлекает моя озвучка фильмов.       – Меня привлекает в тебе все, – закусываю губу.       Улыбается, целует куда-то в шею.       – Пошли. Только фильм выбирай сама.       Я выбрала ужастик. Надеюсь, здесь не будет «тупой героини». Купив попкорн и колу, мы прошли в зал. Алёна выбрала места на предпоследнем ряду.       Мы уселись на мягкие кресла. Я сразу убрала перегородку, разделяющую нас. Алёна удовлетворённо хмыкнула, устраиваясь где-то у меня под боком. Она сбросила кеды, подтягивая ноги под себя. Я положила ладонь ей на колено, чуть поглаживая через плотную джинсовую ткань.       – Секса в кино не будет, – горячий шепот обжёг мне ухо, языком Алёна лизнула мочку, а потом поцеловала в шею.       Жар пробежал по моему телу. Фантазия тут же подкинула картинки, о которых я совершенно не просила. Я недовольно поерзала на кресле, от чего Алёна понимающе усмехнулась.       – Сделаешь так ещё раз, и будет, – хмуро смотрю в глаза, в которых пляшут озорные смешинки.       – Кино – это святое, – медленно проводит кончиком языка по губам, не отрывая от меня взгляда.       Блять, у меня даже соски встали!       – Алёна, – рычу угрожающе.       Коротко оглянувшись по сторонам, она приблизилась к моему лицу и поцеловала. Я положила ладонь на ее шею, поглаживая пальцем.       – Будешь хорошо себя вести, дома похвалю, – отстранившись, прошептала мне в губы.       Я хмыкнула, пытаясь вернуть своему мозгу необходимое количество кислорода.       Вернув взгляд к экрану, на котором уже кончилась реклама, я попыталась вникнуть в содержание фильма.       И твою же мать! Лучше бы мы пошли на комедию.       – Ну куда ты идёшь, дура, – возмущённо прошипела Алёна.       Я усмехнулась:       – Она тебя не слышит.       – Марин, ну кто тащится посреди ночи в подвал с одной, сука, свечкой?!       – Алён, у нее пробки выбило, а они в подвале, как их ещё включить?       – Блин, если бы мне надо было идти ночью в подвал, я бы взяла прожектор и бензопилу.       – Рук бы не хватило, – хихикнула я, представив эту картину.       – Значит только бензопилу. И фонарик налобный.       Я рассмеялась в голос. Какой-то мужик, сидящий через два ряда от нас, шикнул, чтобы мы не шумели. Я лишь показала ему язык.       – Алёнка, – прошептала я ей на ухо, – в этом суть ужастика – какая-то дура должна умереть от непонятного существа только потому, что с таким интеллектом жить нельзя. Зомби питаться будет нечем, поэтому здесь ее убьет призрак или кто он там.       Алёна фыркнула, а потом взглянула на меня исподлобья:       – Тебе не нравится, что я ворчу, да?       – Совсем наоборот, – улыбнулась я, чувствуя тепло в груди. – Я с тобой ещё «Сумерки» бы посмотрела. Да только наедине.       Алёна хмыкнула, положила голову мне на плечо. Взяла меня за руку, переплетая наши пальцы.       Я поцеловала ее в затылок. И поняла, что мне нравится сидеть здесь с ней. Слушать ее ворчание и совершенно не обращать внимание на экран.       Оказывается, для счастья нужно лишь найти того, с кем ты будешь чувствовать этот мир. Найти и понять, что за это есть смысл бороться.